Drown me in Pleasure, Find me in Lust

Ризли зашипел, когда его спина ударилась о скалистый берег, а руки сами потянулись к нему, чтобы удержаться на грубом камне. Когтистые лапы Нёвиллета больно впились ему в плечи, казалось, он не мог решить, отталкивают они его или притягивают ближе. В любом случае, он все еще находился в объятиях Нёвиллета, в то время как мужчина перед ним едва не задыхался. Румянец, заливший щеки Нёвиллета, резко выделялся на фоне его бледного и без единого пятнышка лица, и Ризли потерял дар речи от того, насколько взволновало Нёвиллета его прикосновение. Он позволил себе на мгновение отвести взгляд, и его, несомненно, шокированное выражение лица говорило о том, что он может все отрицать, если Нёвиллет заметит. Глаза Нёвиллета были широко раскрыты, его обычно узкие зрачки расширились в слабом освещении пещеры. Их сияние почти ослепляло, но он обнаружил, что не в состоянии отвести взгляд. Словно приняв какое-то решение, Нёвиллет сократил расстояние между ними, пробираясь по воде, пока они не оказались почти грудь в грудь. Где-то позади него хвост Нёвиллета почти бесшумно скользил по воде, создавая рябь, которая разбивалась о его кожу. — Я… прошу прощения. Я не привык, чтобы ко мне прикасались… — Взгляд Нёвиллета на мгновение опустился, и Ризли не заметил бы этого мгновенного движения, если бы не смотрел в эти поразительные глаза. — Извини… Нёвиллет смотрел на его губы, в этом не было никаких сомнений. Напряжение ощущалось как физическая тяжесть, придавившая их друг к другу. Они были на грани чего-то, чему Ризли боялся дать название, кульминации каждого взгляда, прикосновения и слова, произнесенного между ними. Небольшой толчок в любом направлении мог бы их разлучить. Он облизал губы, ощущая на них вкус чистой озерной воды, и с живым интересом проследил за движением глаз Нёвиллета. Тот факт, что он еще не убежал после действий Ризли, говорил о многом, и, сделав неуверенное движение, он протянул руку и положил ее на талию Нёвиллета. Легкое, как перышко, прикосновение все еще посылало дрожь по спине Нёвиллета, и у него перехватило дыхание, когда Ризли усилил хватку. Ровно настолько, чтобы почувствовать это. Ровно настолько, чтобы его руки коснулись мягкой плоти на боку Нёвиллета. — Так нормально? Он не мог удержаться, чтобы не спросить, в глубине души все еще не в силах поверить, что Нёвиллет с такой готовностью примет его ухаживания. Он, в свою очередь, вздрогнул от мягкого дыхания, овеявшего его шею, а выдох Нёвиллета заставил время остановиться, пока он ждал вердикта. — Я чувствую тебя. Он не мог удержаться и бросил взгляд вниз, вода была слишком прозрачной, чтобы что-то скрыть, но… Нет, Нёвиллет был еще недостаточно близко, чтобы почувствовать его. Должно быть, его замешательство отразилось на лице, поскольку не прошло и секунды, как Нёвиллет пояснил: — Вода. Твои эмоции пронизывают ее насквозь, и такому, как я, их легко понять. Осознание этого заняло секунду, стыд распространялся от его сердца к конечностям, он не смог ничего сделать, кроме как прикрыть лицо свободной рукой, застонав от смущения. — Так ты… ты знаешь? …Все? С тех пор, как мы… Он не мог заставить себя продолжить, чувствуя, как кончики его ушей начинают гореть не на шутку. Но Нёвиллет только покачал головой, и выражение его лица стало еще более задумчивым, чем обычно. — Нет, не все. Только самые сильные эмоции и чувства, и те, которые я могу ощутить, только если достаточно сосредоточусь. Так что, возможно, ему пока не нужно было просить пощады за свою жизнь. Если то, что сказал Нёвиллет, было правдой, то все, что он чувствовал от Ризли, было— — Я чувствую твою похоть, и мне интересно… Их лица снова приблизились друг к другу, прежнее напряжение, которое, казалось, рассеялось, вернулось с полной силой, лишив его дыхания. — Чему вы удивляетесь, месье Нёвиллет? — Тебе. Ответом был лишь хриплый шепот у его губ, их носы соприкоснулись, когда Нёвиллет придвинулся еще ближе. Видя, что Нёвиллет все еще не убегает с криками, он решил, что немного рискнет своей гордостью. — Что ж, продолжай. Другая его рука легла на талию Нёвиллета с другой стороны, расстояние между ними было настолько незначительным, что у него потекли слюнки. Он с трудом сглотнул, преодолевая дурные предчувствия, и притянул Нёвиллета к себе. Эффект был мгновенным, румянец Нёвиллета вспыхнул с новой силой, а его глаза расширились, и физическое доказательство вожделения Ризли ощутимо прижалось к гладкой поверхности его живота. Даже через нижнее белье жар и трение заставили его подавить стон. Он мельком увидел, куда глядел Нёвиллет — или не увидел — как раз перед тем, как его руки начали блуждать по его телу, а мозг решил не останавливать их. В конце концов, он был должен поблагодарить их, но это было не главное. Что действительно имело значение, так это тот факт, что он действительно почувствовал, как что-то столь же твердое уперлось ему в бедро. Он знал, что если снова посмотрит вниз, то ему конец, поэтому воздержался. Пока что. Анатомия Нёвиллета оказалась совсем не такой, как он ожидал. С другой стороны, он вряд ли ожидал увидеть хвост, и хотя когти и чешую он уже видел, их размеры все еще завораживали его. Так что его все более затуманивающемуся разуму стало ясно, что то, что было у Нёвиллета между ног, было не совсем тем, что он видел раньше. Не то чтобы он много повидал за свое ограниченное время, проведенное в юности, полной приключений. Руки Нёвиллета вывели его из задумчивости, вернув в настоящее, где эти острые коготки нежно скользили по его груди, обводя каждый шрамик и впадинку на своем пути, касаясь необычного соска и заставляя его двигать бедрами в ответ. Его хватка на талии Нёвиллета усилилась, прежде чем он тоже опустил руки ниже, его большие пальцы нащупали выступающие тазовые кости и закрепились там, способствуя чувственному изгибу их бедер, от которого у него закипала кровь. Вздохи Нёвиллета были почти слишком тихими, чтобы их можно было расслышать за плеском воды вокруг них, а выражение неуверенного удовольствия на его лице передалось Ризли. Трение его нижнего белья, которое раньше было таким дразнящим, теперь стало раздражать, его потребность чувствовать Нёвиллета рядом с собой возрастала с каждым движением их бедер. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы высказать свое недовольство, губы Нёвиллета обрушились на него в нескоординированной атаке, от которой у него перехватило дыхание. Их губы скользнули друг по другу, и это неловкое «знакомство» заставило его сдержать улыбку. Не стоит заставлять Нёвиллета стесняться своей нелепой попытки. — Позволь мне… Однако Нёвиллет ничего из этого не понял, и едва его слова слетели с губ, как Нёвиллет попытался снова. Уже лучше. Его вторая попытка была более точной, угол наклона был как раз таким, чтобы их губы могли легко синхронизироваться. Легкое прикосновение одного из когтей Нёвиллета снова поднялось вверх, дрожь по всему телу заставила его сделать следующий поворот бедрами немного сильнее, чем он рассчитывал. Нёвиллет, казалось, не возражал, застонав себе под нос, когда его рука наконец коснулась шеи Ризли. Движением, которого он совсем не ожидал, Нёвиллет потянул его за волосы, поворачивая его лицо так, как ему хотелось, превращая их поцелуй во что-то более страстное. Все, что мог сделать Ризли, — это положиться на это, принять все, что Нёвиллет счел достойным его принять, и наслаждаться поездкой. Дракон явно знал, чего хотел, и без колебаний согласился. От ощущения когтей на голове у него подкосились колени. Благодарный за то, что под спиной у него был камень, он оперся на него всем весом и сосредоточился на том, чтобы соответствовать все более ускоряющемуся темпу Нёвиллета. Он не знал, что и думать. Какая-то часть его предполагала, что Нёвиллет, неопытный любовник, будет стесняться его ласк. И в каком-то смысле так оно и было, но, как оказалось, неопытность не делает дракона робким. Другая рука Нёвиллета, до этого момента лежавшая на груди Ризли, опустилась ниже, касаясь поверхности воды, которая мягко плескалась о его живот. Нужно быть глупцом, чтобы не понять, к чему клонит Нёвиллет. К несчастью для Ризли, вся кровь, которая раньше поступала в его мозг, отлила к члену. Удивительно, что у него не кружилась голова. Еще. Первое же прикосновение этих пальцев к поясу его нижнего белья заставило его отдернуть голову. Однако хватка Нёвиллета не позволила ему зайти далеко, и в результате он смог наблюдать за тем, как глаза Нёвиллета продолжали возбужденно вращаться. — Я нахожу тот факт, что ты все еще носишь это… — Щелчок ремня на его бедрах вызвал низкий стон, сорвавшийся с его губ, и выражение лица Нёвиллета сменилось на довольное. На хищное. — Оскорбительным. Он не смог сдержать ухмылки, растянувшей его губы, — нетерпение Нёвиллета казалось невероятно раздражающим. Увидев свой шанс вернуть себе контроль (не то чтобы он жаловался на то, что его поставили в неловкое положение), он положил руку на руку Нёвиллета, отнял ее от своей шеи и поднес к губам. — Прошу прощения, месье, но, похоже, мое желание оставаться скромным в вашем присутствии дало обратный эффект. Пожалуйста, позвольте мне немедленно исправить это. Нёвиллет с подозрением посмотрел на него, без сомнения, подозревая что-то в его намерениях. Они подшучивали друг над другом достаточно долго, чтобы Нёвиллет понял, что он что-то задумал. И он был бы прав. Легким толчком он заставил Нёвиллета отступить назад, ровно настолько, чтобы при желании он мог видеть всю фигуру Ризли целиком. Обратное тоже было правдой, и пока Нёвиллет приходил в себя, Ризли старался напиться досыта. Длинные серебристые волосы Нёвиллета, казалось, сотканы из лунного света, они ниспадали каскадом на каждый изгиб его тела. Его чешуя мерцала в тусклом свете, отражаясь от ряби на воде. Позади него продолжал мягко покачиваться хвост, исчезая под поверхностью каждый раз, когда Нёвиллет двигался. Самое любопытное зрелище, которое привлекло внимание Ризли, находилось между бедер Нёвиллета. Однако он не был невнимательным и позволил себе лишь мимолетный взгляд, когда запустил руки за пояс нижнего белья. Чешуйки Нёвиллета начинались на животе, а его пупок был обрамлен мерцающими голубыми и пурпурными тонами. Чем ниже он опускал взгляд, тем плотнее они становились, меняя оттенок на светло-голубой и лавандовый. Он не был точно уверен, как назвать то, на что смотрел, но одно было совершенно ясно: у Нёвиллета был не один, а два члена, которые, казалось, осторожно выглядывали из щели между его бедрами. Хотя это и не совсем то, к чему он был готов, но от этого зрелища его собственный член задергался в нижнем белье. Взгляд Нёвиллета не отрывался от его рук, когда он теребил пояс, и его губы слегка приподнялись при виде того, как Верховный судья раздраженно взмахнул хвостом. Хотя он не был ханжой (общие душевые в Крепости полностью подтверждали этот факт), какая-то маленькая, уязвимая часть его существа колебалась всего мгновение, прежде чем отбросить осторожность и стянуть нижнее белье. Они уже перешагнули столько границ вместе, но почему-то эта казалась ему самой пугающей. Его чувства к Нёвиллету были глубже, чем просто вожделение, и мысль о том, что тот не знает всей их глубины, только усиливала его сомнения. Он пытался двигаться плавно и чувственно, но не был уверен, что ему это удалось. Нервы вызвали легкую дрожь в его руках. Нёвиллет, который, конечно же, был настроен на эмоции, пробегающие по телу, как электрический ток по воде, мгновенно сморгнул жар, вспыхнувший в его взгляде. Обеспокоенный изгиб его бровей заставил Ризли проклинать момент собственной слабости. — Иди сюда. Вместо того чтобы дождаться реакции Нёвиллета на свои эмоции, он жестом пригласил мужчину присоединиться к нему. Момент колебания прошел, и все, чего он хотел, — это чтобы Нёвиллет вернулся к нему. Хотя поначалу Нёвиллет и не был уверен, но, несомненно, снова почувствовал перемену в его чувствах. Ризли чувствовал, как, подобно приливу к берегу, Нёвиллет притягивается к нему, сжимается в объятиях, когда в его взгляде появляется желание. Как только их бедра соприкоснулись, он, не колеблясь, притянул Нёвиллета к себе, возобновив их прежние действия с дополнительным бонусом в виде контакта кожи с кожей. Стон удовлетворения, сорвавшийся с губ Нёвиллета, стоил каждой секунды смущения. Его член прочно обосновался между членов Нёвиллета, плотно прижавшись друг к другу и делая трение еще более мучительным. Он не мог удержаться и тяжело дышал в пространство между ними, плеск воды о берег усиливался по мере того, как их движения становились интенсивнее. — Ризли. Произнесенное шепотом имя почти сразило его наповал, оно перешло в тихий стон, навсегда запечатлевшийся в его мозгу. Голос Нёвиллета был прекрасен в обычный день, но когда он стонал его имя, это было почти чересчур. Руки Нёвиллета снова легли ему на плечи, крепко сжимая, пока они продолжали двигаться друг против друга. Его когти вонзились в кожу, оставляя неглубокие отметины. Он не возражал. На самом деле, острые уколы боли только усиливали ощущение жара внизу живота. Если и было что-то, за что он был благодарен своему возрасту, так это то, что он мог продержаться гораздо дольше, чем раньше. Хотя между ними разгорался жар, и он чувствовал, как его член дергается и течет, его освобождение все еще было далеко за горизонтом. Это означало, что он мог уделять больше внимания удовольствию Нёвиллета. Долгое время он мечтал погрузить руки в эти серебристые пряди, провести пальцами по шелку и почувствовать, какие они мягкие. В его более… тайных мечтах он представлял, как тянет его за волосы, обнажая бледную шею, и желание отметить то, чего раньше никогда не было, было настолько сильным, что заставляло его скулить. Он двигался взад-вперед, проводя мозолистой рукой по шее Нёвиллета, стараясь не касаться жабр, просто на случай, если они окажутся чувствительными, и не в хорошем смысле этого слова. Его рука легла на затылок Нёвиллета, и, слегка притянув ее к себе, он поманил его для еще одного поцелуя. Поцелуи, похоже, были любимым полем битвы Нёвиллета, поэтому, как только он почувствовал, как чужие губы прижались к его губам, он позволил Нёвиллету взять верх. Но было только одно, что он хотел сделать в первую очередь. Губы Нёвиллета были плотно сжаты, когда он провел по ним языком, чувствуя, как тот вздрагивает при этом движении. Он попробовал еще раз, и на этот раз Нёвиллет прекрасно раскрылся перед ним. Первое соприкосновение их языков, казалось, стало откровением для Нёвиллета. Он прижался к нему еще теснее, издав ряд невнятных стонов, прежде чем погрузить свой язык в рот Ризли. Ризли любил хорошую драку. Он был непревзойденным бойцом на ринге, получал удовольствие от встречи с противником и проверки его мастерства на прочность. Ему нравилось побеждать. Битва, которой был их поцелуй, была проиграна еще до того, как началась. Ризли немедленно капитулировал, и вместо того, чтобы сопротивляться, он впустил змеиный язычок Нёвиллета внутрь. Для человека, не привыкшего к подобным прикосновениям, Нёвиллет был на удивление искусен в поцелуях. Он исследовал все, что душе угодно, лаская язык Ризли, прежде чем перейти к изучению каждого сантиметра его рта. Начиная с нежности его щек и заканчивая тем, что не вызывало у Ризли рвотного рефлекса, Нёвиллет исследовал всю полость рта. От ощущения того, как глубоко проникает его язык, у него снова подкосились колени. Он старался делать все, что мог, и, хотя в плане поцелуев у него не было никаких надежд, у него все еще были две совершенно здоровые руки. При первом же прикосновении к члену Нёвиллета он застонал прямо в рот Ризли, и этот тихий звук потряс его до глубины души. Огромное желание, которое пульсировало в нем, сделало бы его бесполезным, если бы не необходимость доставить Нёвиллету как можно больше удовольствия. Теперь это был вызов. Его руки не были маленькими и аккуратными, но даже он не смог бы уместить все три члена в одной руке. Продолжая тереться о Нёвиллета, он начал прижимать раскрытую ладонь к промежутку между ними, сжимая ее в кулак каждый раз, когда чувствовал, как члены врезаются в него. Это прикосновение приводило Нёвиллета в неистовство, тихие стоны становились громче, хотя и были приглушены. Потребность дышать возникла у него из ниоткуда, легкие буквально кричали ему, чтобы он сбросил напряжение. Отстранить Нёвиллета оказалось непростой задачей, поэтому вместо того, чтобы оттолкнуть его, он притянул его еще ближе. Его рука оставила свое занятие и, ловко маневрируя, сосредоточилась на ложбинке между бедрами Нёвиллета. Если его догадка верна, он так или иначе добьется реакции. Он просто надеялся, что она будет положительной. Пронзительный стон, сорвавшийся с губ Нёвиллета, когда он погрузил один палец в это влажное тепло, заставил его застонать в ответ, и он судорожно вдохнул, когда Нёвиллет запрокинул голову, чтобы застонать от этого ощущения. — Вот так. Хороший мальчик. Рука Ризли замерла, когда он почувствовал, как Нёвиллет схватил его за запястье, мягко, но настойчиво отводя от его входа. Нёвиллет вздохнул, когда его палец покинул узкое отверстие, и снова открыл глаза, чтобы тяжелым взглядом посмотреть на Ризли. — Хотя я ценю ваше внимание, ваша Светлость, у меня было… кое-что другое на уме. Его любопытство разгорелось, и он не смог удержаться, чтобы не поддразнить мужчину. — После того, как ты провел языком по моему горлу, самое меньшее, что ты мог бы сделать, это называть меня по имени. Как и ожидалось, щеки Нёвиллета покраснели, а глаза снова превратились в щелочки. Если Ризли погибнет из-за того, что дразнил дракона, пусть все знают, что он умрет счастливым. — Ну хорошо, Ризли, сыграем в твою игру. Отвлекшись, герцог не заметил, как к нему подкрался хвост Нёвиллета, пока не стало слишком поздно. Оно сжалось вокруг его талии, как тиски, вырывая из его легких сдавленный смешок. Он был в заднице. Все, что делал Нёвиллет фактически каждая его частичка, заставляло кровь Ризли бурлить, его член дергаться, а его дырочку и сердце трепетать. Откровенно говоря, было почти неловко от того, как быстро Нёвиллет смог перевернуть стол с ног на голову. Хитрое выражение, появившееся на лице мужчины при виде его реакции, только еще больше доказало, что Нёвиллет его разыгрывает. В переносном смысле и, он надеется, в прямом, если все пойдет по плану. Прежде чем с его губ сорвалось еще одно остроумное замечание, он почувствовал, как эти когтистые руки схватили его за бедра, и его секундное замешательство длилось долю секунды, прежде чем его подняли и вытащили из воды. Ризли не был легким ни в каком смысле этого слова, но легкость, с которой Нёвиллет поднял его, заставила что-то горячо вспыхнуть у него в животе. Раньше рукоприкладство не входило в его список возбуждающих моментов, главным образом потому, что им некому было заниматься, но теперь это определенно было так. Нёвиллет уложил его на спину; камень был острым и причинял ему неудобство, но он обнаружил, что ему все равно, когда перед ним предстал вид Нёвиллета, ползущего между его бедер. Его глаза снова заблестели, словно пытаясь понять, с чего именно Нёвиллет начнет свой пир. — Скажи мне, Ризли, — начал он. Нёвиллет продолжал выбираться из воды, и его светлые волосы волочились за ним по пятам. Он прополз весь путь вверх, пока не оказался лицом к лицу с Ризли, и их бедра снова оказались на одном уровне. Он чувствовал тепло члена Нёвиллета у себя на животе, борясь с желанием пошевелить бедрами, снова втянуть мужчину в себя и продолжить с того места, где они остановились. Но у Нёвиллета явно было что-то на уме, поэтому он воздержался. Он мог быть хорош. Для Нёвиллета он мог быть кем угодно. — Скажи мне, где тебе нравится, чтобы к тебе прикасались. Покажи мне, как. Его член дернулся у живота, и липкое ощущение, возникшее перед тем, как кончить, стало безошибочным. Хотя вода быстро охлаждала его кожу, теперь, когда они вышли из озера, он обнаружил, что ему совсем не холодно. Каким-то образом все это превратилось в то, что Нёвиллет узнал все причины, по которым Ризли буквально разваливался на части. Не совсем то, что он намеревался сделать, но он не собирался отказывать Нёвиллету в любопытстве. Он просто надеялся, что из него получится достаточно хороший учитель. Не прерывая зрительного контакта, он схватил Нёвиллета за руку, расставил ноги так широко, как только мог, учитывая, что дракон в данный момент сидел на нем верхом, и опустил руку вниз. — Здесь. Ноздри Нёвиллета раздулись, хвост, который отпустил его талию, вернулся и обвился вокруг бедра. От этого ощущения мурашки побежали по его телу, а внимательный взгляд Нёвиллета уловил дрожь. — Боюсь, что это может быть проблемой… Он снова просунул руку между ними, и они оба опустили глаза, уставившись на острые когти Нёвиллета, поблескивающие в свете биолюминесцентных ламп. — Ах. В тот момент он был далек от мысли о красноречии, но даже для его собственного затуманенного разума звук, который он издал, прозвучал жалобно и разочарованно. При этих словах глаза Нёвиллета вспыхнули, и хотя выражение его лица оставалось напряженным, нельзя было отрицать внезапной перемены. Без дальнейших промедлений Нёвиллет снова соединил их губы, двигая бедрами так, что Ризли застонал ему в рот, забыв обо всем разочаровании. Но поцелуй не стал глубже. Вместо этого талантливый язык Нёвиллета вырвался за пределы его рта, оставляя обжигающий след, когда он добрался до уха, нежно прикусив его, прежде чем спуститься к шее. Шрамы уже успели застареть, но он никогда не чувствовал их такими чувствительными, как тогда, когда язык Нёвиллета решил исследовать каждый дюйм. — Черт… Прикосновение к точке пульса заставило его приподнять бедра, застав Нёвиллета врасплох и чуть не опрокинув его на землю. Однако кратковременное отвлечение внимания никак не повлияло на его действия, и вскоре он уже оставлял за собой влажный след, когда припал ртом к одному из сосков Ризли. У него была доля секунды, чтобы подготовиться, прежде чем от этого ощущения у него перед глазами вспыхнули звезды. Нёвиллет закрыл глаза, не подозревая о том, во что превратилось лицо Ризли за короткий промежуток времени. У него текли слюнки, рот был открыт, он тяжело дышал. Затем Нёвиллет начал опускаться все ниже, и всякая связная мысль полностью покинула его разум. Его руки легли на голову Нёвиллета по бокам, пока мужчина осыпал поцелуями и облизывал весь низ его живота, зарываясь носом в пряди волос, как будто это были мягкие перышки. От его внимания вовсе не ускользнуло, что Нёвиллет приложил усилия, чтобы слизать пену с бугорка на его животе. Однако, к его большому удивлению, Нёвиллет будто избегал его члена, и единственным верным решением, о котором он подумал, был хриплый смешок, когда Ризли крепче сжал его волосы. Помня о чувствительных рогах, ему ничего не оставалось, как держаться за них. Первое прикосновение клыков к внутренней стороне его бедер заставило его подавить дрожь, когда он понял, к чему все это время стремился Нёвиллет. — О, черт… Мужчина бросил на него удивленный взгляд, в его опасных глазах плясали огоньки, прежде чем он снова опустил взгляд. Рука, толкнувшая его в бедро, была единственным предупреждением, которое он получил, прежде чем обе его ноги оказались на плечах Нёвиллета. Язык мужчины, касавшийся его бедра, казался толстым, когда он поочередно ласкал и покусывал герцога, его член дергался и тек при каждой смене ощущений. Возможно, его радость по поводу того, что он может продержаться долго, была преждевременной. — Ризли… Еще одна дрожь пробежала у него по спине, и он заставил себя снова встретиться взглядом с этими пронзительными глазами. — Да? Если бы в тот момент его разум был более связным, то, возможно, смутился бы из-за того, что у него перехватило дыхание. В сложившейся ситуации это было все, что он мог сделать, чтобы оставаться в здравом уме, когда Нёвиллет был у него между ног. — Я хочу попробовать тебя на вкус. Можно? Какой джентльмен. Ризли чуть не рассмеялся, но у него возникло отчетливое ощущение, что Нёвиллет доведет его до слез из-за этого. — Конечно. Не прошло и секунды после того, как это слово слетело с его губ, как он почувствовал отчетливое прикосновение влажного языка Нёвиллета к своему анусу. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз позволял себе это, и, хотя ощущение было отчасти знакомым, он невольно напрягся от этого вторжения. Если бы кто-нибудь сказал ему, что попадание в Подземелье приведет к тому, что язык Нёвиллета окажется у него в заднице, он бы отправил этого идиота к Сиджвин на обследование психического здоровья. Определенно нечеловеческий язык Нёвиллета на ощупь отличался от всего, что когда-либо приближалось к его дырочке. Не то чтобы это было плохо. Точность, с которой он нашел простату Ризли после нескольких коротких секунд поиска, показалась ему слишком удобной. — О…! Его спина выгнулась дугой по собственной воле, ощущение, распространяющееся вверх по позвоночнику, заставило все его тело покалывать жаром. Его крик не остался неуслышанным, Нёвиллет на мгновение поднял глаза на его лицо, прежде чем снова закрыть их, с целеустремленной решимостью сосредоточившись на поставленной задаче. Не в первый раз он задавался вопросом, как же так получилось, что он оказался распростертым на спине, чтобы Нёвиллет мог его вылизать. Он был слабым человеком, но, похоже, только для Нёвиллета. Все мысли об их ужасном положении, о Подземелье и монстре, а также о том, что нужно срочно найти выход, покинули его разум, удовольствие от языка Нёвиллета сняло все напряжение с его тела. Как будто самого действия было недостаточно, звуки наслаждения, исходившие от Нёвиллета, подталкивали его все дальше и дальше к кульминации. Каждый хлюпающий звук и стон отдавались прямо в его член, который тяжело подергивался у него на животе. — Нё…! Язык выскользнул из его дырочки, оставив его замерзшим и дрожащим. — Что такое? Пошел он к черту. Голос Нёвиллета стал хриплым, его обычная глубокая и успокаивающая интонация превратилась в нечто такое, от чего у него поджались пальцы на ногах. — Я долго не протяну. Он имел в виду это в обоих смыслах этого слова. Внизу живота, в ожидании того, что он вот-вот перельется через край, нарастал жар надвигающегося оргазма. В то же время его спина почти перестала лежать на твердой земле, лопатки напоминали о себе каждый раз, когда его тело извивалось от удовольствия. Нёвиллет, не теряя времени, осторожно спустил ноги с его плеч и погрузил ступни в воду озера сразу за спиной Нёвиллета. Он не осознавал, что мужчина все еще частично находился в озере, пока вылизывал его, но догадался, что в этом есть смысл. Перед его глазами появилась когтистая лапа, и хотя ему потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит, вскоре он схватил ее своей рукой. И снова оказалось, что сила Нёвиллета ослабила его колени, потому что, как только он выпрямился, он упал в объятия дракона, ноги не могли удержать его в вертикальном положении. Губы Нёвиллета мгновенно нашли его рот, и хотя его первоначальным побуждением было отстраниться, он остался в его объятиях и позволил этому коварному язычку глупо целовать себя. — Тебе понравилось? На этот раз он действительно рассмеялся, уронив голову на плечи Нёвиллета и сотрясаясь от смеха. От него не ускользнула дрожь, пробежавшая по телу Нёвиллета, когда его дыхание защекотало ему жабры. — Что за тон? Если ты так жаждешь похвалы и одобрения, тебе следовало сказать об этом раньше. Закончив свои слова, он все же вознаградил Нёвиллета за его усилия. Хотя зубы у герцога были не такие острые, как у него, он изо всех сил старался имитировать то, как он кусает мужчину за горло, продолжая держаться подальше от жабр, которые трепетали при каждом укусе. — Да… — он выдохнул это слово в заостренное ухо Нёвиллета, наслаждаясь еще одной вызванной им дрожью по всему телу. — Более чем понравилось. Я больше не чувствую своих ног. Острые когти, впившиеся в его задницу, заставили его взвизгнуть, его попытка снова взять себя в руки не осталась незамеченной мужчиной в его объятиях. — Я рад. Кратковременное затишье в деятельности снова привело его разум в рабочее состояние, и с каждой секундой ясности он все отчетливее ощущал, как члены Нёвиллета упираются ему в бок. — Что бы ты хотел сделать сейчас? Внезапно вся уверенность Нёвиллета, казалось, испарилась, жар в его глазах потускнел, и он отвел взгляд, отказываясь встретиться с пытливым взглядом Ризли. — Нёвиллет? — Я… Нахмурив брови и поджав губы, что Ризли назвал бы недовольством, Нёвиллет молчал, обдумывая свои слова. Его хвост скользнул между ними, обвился вокруг бедра Ризли, и он обрадовался знакомому ощущению. Когда почти через минуту Нёвиллет все еще не высказал своих желаний, Ризли решил, что пришло время начать давать советы. — Не хочешь, чтобы я отсосал тебе? Я уверен, что смог бы вынести все твои члены, если бы постарался. Или ты хочешь трахнуть меня? Ты так хорошо поработал, трахая меня своим языком, что было бы стыдно не воспользоваться такой возможностью. Или, может быть… — Я хочу, чтобы ты был во мне. В нем…? В нем. …В нем! — О! Щеки Нёвиллета были вишнево-красными, румянец поднимался до кончиков его заостренных ушей и спускался по груди, отчего контраст между бледной кожей и блестящей чешуей становился еще более заметным. После того, что устроил ему Нёвиллет, он не думал, что будет заниматься чем-то другим, кроме того, что будет принимать. Не то чтобы он был против такого развития событий. Ни в малейшей степени. — Тебе придется показать мне, как тебе это нравится, милый. Ласкательное имя сорвалось с его губ без его слов, но Нёвиллет, казалось, был слишком рассеян, чтобы заметить его оплошность. Нёвиллет обрушился на него, как цунами, притягивая его к себе хвостом так, что между ними не осталось места. Губы раскрылись без всяких усилий, их языки сплелись, когда Нёвиллет потянул его обратно в воду. Слишком знакомым движением Нёвиллет толкнул его к скалистому берегу, старательно ощупывая каждый дюйм его тела. На этот раз у него было достаточно четкое представление о том, что делать, и без особых усилий он поменял их позы местами, прижав Нёвиллета к камням и прижав их бедра друг к другу. Его рука опустилась к отверстию, одновременно сжимая член Нёвиллета, наслаждаясь стоном, вырвавшимся у него изо рта. Отверстие было скользким, когда его пальцы снова наткнулись на него, а чешуя вокруг него была мягкой. Прежде чем он успел начать что-то делать, Нёвиллет покачал головой. — В этом нет необходимости. Ты можешь просто… Нёвиллет запнулся, когда Ризли опустился на колени и провел языком по мягким чешуйкам, прежде чем по-настоящему облизать влажную дырочку. Вкус был… необычным. Неплохо, просто он никогда раньше не пробовал ничего подобного. Определенно, это то, к чему он мог бы пристраститься. Он не стал терять времени даром, пальцами одной руки раздвинув отверстие, а другой отодвинув член Нёвиллета в сторону. Протяжный стон, сорвавшийся с губ Нёвиллета, когда его язык скользнул внутрь, был, пожалуй, самым эротичным звуком, который он когда-либо слышал. Его острые коготки зарылись в его волосы, осторожно, несмотря на настойчивое дерганье. Он купался в приятных искорках боли на своей коже головы, стараясь доставить как можно больше удовольствия Нёвиллету. Он не планировал набрасываться на мужчину, но эта мысль пришла ему в голову, и его тело дернулось, подчиняясь, прежде чем он успел подумать об этом еще раз. — Ризли! Несмотря на заверения Нёвиллета, что ему не нужно растягиваться, Ризли все же провел пальцем по отверстию, наслаждаясь тем, как гладкая чешуя становится еще мягче. Нёвиллет тоже был мягким внутри, тонкие выступы украшали стенки его ануса по всей длине, когда он ласкал его. Одна только мысль о том, каково это — обхватить его член, заставила его застонать прямо внутрь. Вибрация явно была удачной, потому что хвост Нёвиллета задергался от возбуждения. — Пожалуйста, хватит. Пожалуйста, Ризли, ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты… И снова Нёвиллет, казалось, оборвал себя, слова застряли у него в горле и не могли вырваться наружу. Он сжалился над этим человеком и, в последний раз непристойно чавкнув, вытащил язык из отверстия, а вскоре за ним последовал и палец. — Хорошо, я дам тебе то, что ты хочешь. Одним плавным движением, от которого у него заболели колени, он поднялся, оказавшись на одном уровне с Нёвиллетом, а затем наклонился вперед и приподнял свои бледные бедра. Повинуясь инстинкту, Ризли, не теряя времени, подтащил их с Нёвиллетом к более высокой стене пещеры, чтобы прислонить его к ней. Может, он и был сильным, но даже он не смог бы трахаться в течение длительного периода времени, держа любимого на руках. — Ты готов? Восторженный стон Нёвиллета и удар ногой по его спине были достаточным ответом, и, не имея больше никаких вопросов на повестке дня, он ввел свой член в лоно Нёвиллета. Ощущения, как и ожидалось, были невероятно приятными. Нёвиллет, казалось, был настолько влажным, насколько это вообще возможно, горячая жидкость помогала скользить. Когда он вошел, не было никакой неприятной тесноты, никаких болезненных стонов или просьб помедленнее. Выражение чистого удовольствия исказило черты Нёвиллета, он закрыл глаза и издал протяжный стон. Теперь Ризли определенно знал, что долго так не продержится. Крепкая хватка члена в Нёвиллете заставила все связные мысли вылететь из его головы, его бедра слегка задвигались в жару, пока он давал им обоим привыкнуть к этому ощущению. Он уткнулся головой в подбородок Нёвиллета, прижавшись губами к его шее, пытаясь удержаться на ногах. — Ри-и… з-зли… Приняв это за сигнал, он начал двигать бедрами. Первое же повторное движение заставило их обоих застонать, дыхание Нёвиллета зашевелило волосы, прилипшие к его голове. Медленный темп не продолжался долго, и вскоре он начал трахать Нёвиллета с увеличенной скоростью. Вскоре стоны Нёвиллета перешли в судорожные вздохи, когда звуки их соития эхом отдались в похожем на пещеру пространстве. Сквозь плеск воды Ризли слышал каждый хлюпающий звук, издаваемый Нёвиллетом, и это только заставляло его хмуриться сильнее. Когти вскоре начали оставлять следы на его спине, когда Нёвиллет попытался притянуть его к себе еще ближе. Его члены подпрыгивали между их животами при каждом толчке, краснея и причиняя почти болезненные ощущения. Если бы у Ризли была свободная рука, он бы с удовольствием немного облегчил эту боль. — Прикоснись к себе для меня. Нёвиллет, не колеблясь, провел чешуйчатой рукой по всей длине, его движения не соответствовали темпу Ризли, но он чувствовал себя так же хорошо, если судить по звуку, который издавал Нёвиллет. Конец был уже близок, но он хотел, чтобы Нёвиллет кончил первым. Кряхтя от напряжения, он приподнял Нёвиллета повыше на стене, при этом его член почти выскользнул из дырочки. С измененным углом наклона и глубиной, довести Нёвиллета до оргазма было бы еще проще. Он начал двигаться в жестком темпе, и звук соприкосновения их тел стал непристойным аккомпанементом к мелодичным стонам Нёвиллета. Его руки горели от того, что он поддерживал мужчину, бедра дрожали, когда он полностью отдавался своему занятию. Нёвиллету потребовалось ровно три толчка, чтобы кончить. Ризли кончил на четвертом. Он не предполагал, что два члена означают двойное количество спермы, но обнаружил, что обильное количество, выпущенное Нёвиллетом, было для него не чем иным, как возбуждением. Он испачкал их животы своей спермой, и Ризли ничего не оставалось, кроме как принять это. Он продолжал трахать Нёвиллета даже после того, как они достигли оргазма, балансируя на грани между удовольствием и перевозбуждением, пока Нёвиллет не начал стонать в его объятиях. — Ризли, пожалуйста, я не могу… Он едва не упал в воду, как только остановился, и панический вопль Нёвиллета потонул в плеске воды. Они оба вынырнули на поверхность одновременно, Нёвиллет прикрыл лицо, когда Ризли отряхнулся, как собака. — Я правда не чувствую ног, прости. Удивленный изгиб губ Нёвиллета подсказал ему, что извиняться не за что, и он поймал себя на том, что улыбается в ответ. — Я полагаю, это должна была быть моя реплика. Прежде чем он успел ответить, Нёвиллет снова оказался у него на коленях; его язык просился в рот Ризли. И кто он такой, чтобы отказывать своему дракону?