Lust

Когда Нин Цюэ в очередной раз занимается любовью со своей юной женой, он не может отделаться от лавины эмоций. Сан Сан выросла, и с удовольствием даёт ему то, чего он так желает. Раздвигает для него свои ножки, легко и послушно раздевается, и позволяет ему делать всё, что угодно. Целовать её где угодно, и доводить до дрожи.  А он вспоминает как тяжело ему было ждать её взросления. В свои восемнадцать он сгорал от похоти, не мог спать от возбуждения, а его девочка была слишком маленькой, чтобы решить эту проблему.  Трогать её было нельзя. А из-за запрета от главы борделя он не мог снять напряжение ни с одной проституткой в городе. Тело требовало разрядки с настоящей женщиной, но не имея такой возможности только мучало его. Когда Сан Сан исполнилось шестнадцать, он боялся, что сойдёт с ума.  И это оставило свой отпечаток. И потому сейчас, когда они оба уже не подростки, он получал всё удовольствие мира измываясь над своей женой, заставляя её томиться от желания. Потому что видеть, как его девочка заводится, возбуждается и открыто желает его — самое сладкое, что есть в его жизни. Ему нравится румянец на её скулах, её горячие глаза, всегда чуть приоткрытый ротик и плотно сомкнутые ножки.  Ему нравится касаться её между них, чувствовать сочащуюся влагу. Ласкать твёрдые горошинки сосков её нежной и не маленькой, упругой груди. Ему нравится доводить её до исступления, когда она теряет связь с реальностью. А её тело хочет только одного. Того, что сводило его с ума в восемнадцать. И Нин Цюэ кажется, что ему всегда будет мало. Она не сопротивляется, когда он берет её сзади. Сан Сан доверяет ему так, как доверяют самому близкому человеку.  Он берет её по-разному, иногда нежно и ласково, а порой сильно и грубо, медленно раздевая, срывая одежду или просто освобождая путь к её промежности.  Он сгорал в похоти несколько лет. Не имея никакого выхода своей страсти.  И теперь он держит её в своих руках, любуясь тем, как она переживает то же. Он не жесток. Каждый раз он даёт ей то, чего его повзрослевшая девочка так хочет. Но видеть свою малышку изнемогающей от похоти и желания для него самая прекрасная награда за годы ожидания.  А она знает. И улыбается как кошка, наслаждаясь тем, что является объектом его вожделения с того времени, когда они были ещё подростками. — Как ты не взял меня, когда я так прижималась к тебе тогда?  Её шёпот возвращает его в их прошлое, когда он не мог спать от внутреннего жара, а она полураздетая дремала на его груди.  Она обнимает его точно так же, как пять лет назад. — Чертовка. — Возьми меня так, как ты хотел это сделать тогда. Он усмехается, и одним броском перекидывает жену на простыню, нависая сверху. Иногда в его голову приходит мысль о том, что это вовсе не он с ней играет. Его девочке нравится эта истома. Его ладонь скользит под спальную рубашку, ласково сжимает полную женскую грудь. С её губ успевает слететь стон, перед тем, как их накрывает его собственнический поцелуй. Они принадлежат друг другу. И больше никому. Для них не существует никого другого.  Его пальцы касаются её самой чувствительной точки, и она сладко стонет рядом с его губами.  — Скажи, что хочешь меня, моя маленькая.  — Хочу. — У моей девочки так влажно между ножек. Скажи, что ты так намокла для меня… Ты течёшь. Для меня. — Да, — девушка мечтательно прикрыла глаза. — Я так хотел тебя. Ты бы стала такой мокренькой для меня тогда? — Да. Он ласкает её, пока его собственное тело сходит с ума от возбуждения. — И ножки бы раздвинула? Девочка открывает глаза. Проводит рукой по каменному стояку. — Конечно. Они заполняют спальню стонами, пошлыми и горячими звуками. Отпуская фантазию и страсть. Сан Сан легко следует сценарию в его голове. Она даже думать не хочет о том, что значит не иметь возможности заниматься этим.  Ведь стоило ей повзрослеть, как они поженились. И какую бы сладостную пытку он ей не устраивал, в конце всегда ждала разрядка. — Я бы сладко стонала от удовольствия, и широко раздвинула бы ножки.  Её шёпот ему на ухо.  — А ты бы трахал меня, и было бы так хорошо. Как сейчас. Она обнимает его. Утыкается носом в мокрую мужскую шею. Они падают с огромной высоты. Отдаются волне экстаза. Он перекатывается в сторону, чтобы не задавить молодую жену. И когда Сан Сан тихонько засыпает на его груди, а его рука поглаживает её волосы, Нин Цюэ слабо улыбается. Для него это что-то невозможное. И иногда кажется, что так хорошо быть просто не может. Она рядом, как и все эти годы. В его объятиях.  Ему было тяжело спать рядом с ней в свои восемнадцать. Но как же сладко было засыпать после секса с ней в его двадцать три.