Сказка продолжается. По следам

Они стояли вдвоём, плечом к плечу, одинаково уперев руки в бока. Очень разные, но так же очень похожие, как могли бы быть схожи отец и сын. Они разглядывали захламившие горницу странные короба, сплетённые из тонкого железа, с горкой наполненные разным товаром. Поверх одного из коробов лежал Меч-кладенец, к которому оба пока избегали прикасаться. Где-то за пределами запертой горницы громко переговаривались и спорили. Всех перекрывал решительными предложениями девичий голос. Ему возражал скрипучий старушачий. Изредка вставлял что-то тяжёлый мужской. Другой поддакивал торопливой скороговоркой. Никто не решался вновь войти в горницу. Будто не короба со снедью и иномирными вещами стояли в ней, а лежал на постели отдающий богу душу болезный. Беспокойный, дурной, но очень дорогой всякому сердцу из спорящих. Будто заглянув в спальню, рискуешь увидеть его уже отошедшим. А покуда не видишь, так может ещё и поправится. - Избаловал ты его, - сказал наконец тот, что моложе. - На своего погляди, - буркнул в ответ старший на вид. Он был совсем лыс, и больше походил на скелет, обтянутый серой кожей, только нос, как вороний клюв, далеко выдавался вперёд. Одежда на нём была старая, потрёпанная, но похоже, это мало его волновало. Второй, тот что моложе, одет был получше, в чёрное, крепкое, скромного вида, но добротное, такое, чтоб хоть в бой, хоть в поле работать пойдёт. Он был коротко стрижен, нос имел ничуть не меньше, но вот глаза у него, в отличие от мутно-тёмных запавших очей собеседника, были ясными, серыми. - Ты б хоть дверь-то запер, ну как войдёт кто, - законно напомнил молодой. Старый махнул рукой: - Ни к чему. Делать нам тут больше нечего. - И то правда. За дело браться пора, - кивнул молодой. И ухватился за рукоять брошенного всеми Меча-кладенца. Осмотрел грозное оружие со всех сторон, провел ладонью над обнажённым лезвием. И передал второму. Тот проделал с мечом примерно то же самое. Кивнул. И взмахнул им, очерчивая круг. Оба примерно знали, куда открывал путь пропавший из Белогорья Иван Муромец. И если пропал он не здесь, стало быть, какая-то неприятность случилась с ним в том мире, где он набрал... это вот всё. * * * Оказавшись в ином мире оба синхронно поморщились. Здесь было слишком много густых неприятных запахов железа, и мягкого камня, что под ногами. - Ну? - поторопил молодой. - Подковы гну, - отозвался с раздражением старый, - Был здесь кто-то ещё. Не местный. Не чуешь? - Чую. Давай-ка, здешний дом Ивана проверим? Это уж первое дело, куда он пойдёт, если что случись. Старый согласно кивнул. Сунул меч в ножны и ловко нацепил перевязь с ним на себя. Будто век с ним ходил. А может, так и было? Ступая в ногу, как в строю, они пошагали к выходу, безошибочно определив его по следу Ивана, и другого, незнакомого. Мимо больших железных сундуков, застеклённых в самых разных местах. Мимо крепко-каменных серых, грубо срубленных столбов, подпиравших высокий потолок. На просторе им легче не стало. Здесь тоже пахло нехорошо, сновали люди. Очень много людей, куда больше, чем в Белогорье. Странный терем ярусами уходил вверх, теряясь там своими пределами. На иномирцев поглядывали. Не то чтоб с особым удивлением, но интерес был. - Внимание привлекаем, - сообразил молодой, - Одёжку бы сменить. - Не всё равно тебе? - отмахнулся было старый, - Они тут ко всему привычные. Поглядят, да и отстанут. Авось, за скоморохов примут. Но вопреки возражениям, проследовал за молодым в лавку, где торговали мужской одеждой. Тамошний лавочник, ловкий хлыщ, одетый не по-мужицки, в обтяг и слишком ярко, удивился было, но тот из парочки странных клиентов, что постарше, как-то быстро подобравшись к нему слишком близко, дунул прямо в лицо. Лавочник тут же заулыбался, осел на скамью для посетителей и стал глупо таращиться по сторонам. Молодой покупатель неодобрительно покачал на это головой. Не годится в ином мире свои порядки наводить. Но что уж, дело делать надо. И поскорей отсюда выбраться. С Иваном, само собой. За подбор одежды он взялся сам, не надеясь на вкус старшего. Поглядывал при этом за стеклянные стены лавки, на спешащих мимо людей, больше обращая внимание на то, как одеты мужчины. Выходило по всему, что как лавочник одевается здесь далеко не всякий. Молодой прихватил пару футболок. Взял штаны, себе и спутнику, из хорошей, плотной ткани, какие Иван носил. Джинсы, да? А уж Иван-то в местных штанах понимает. М-да... Поверх футболок пошли тонкие кафтаны с карманами где ни попадя. Обудки тоже, как у Ивана взять? Ну нет, им обоим несолидно будет. Взял лучше сапоги с завязками, из хорошей кожи. Сперва молодой переоделся сам, увязав собственные одёжки в найденную тут же, в лавке, суму с лямками. Видел такую у Ивана. Удобно. После запихал в комнатёнку со шторкой вместо двери и своего старого напарника. Сам встал подле. Вдруг совет какой дать? Не зря ж старый приятель его с собой позвал, как помощь понадобилась. Огляделся. Оказалось, покуда он переодевался, в лавку набилось прилично народу. И все обсуждали какого-то "аниматора" в "аутентичной" одёжке, что, дескать, нанял хозяин лавки, для их привлечения. Иные показывали картинки в маленьких рамках, что не выпускали из рук. На картинках был старый Кощей, с ними самими чуть не в обнимку, строил зверские рожи. У Ивана тоже такая штука была. Только он очень быстро про неё забыл. Молодой Кощей вздохнул и улыбнулся. Уже успел соскучиться по своему Ивану. Поскорей бы дела сделать, да домой. - Слышь-ка,- позвал он старого, - Ты как долго собираешься мёртвым прикидываться? - Мне покуда так удобней. Вместе с ответом из-под шторки выкатилась рука со скрюченными пальцами. Одна из девиц, крутившихся поблизости вместе со своим мужем (мужем же?), взвизгнула, а после рассмеялась. Людишки заоборачивались, тоже таращась на любопытную штуку, что шевелила пальцами, и как ящерица какая, пыталась вползти обратно за шторку. Кто-то сказал "механизм" и что-то про "дистанционное управление". Ну, механизм так механизм. Молодой Кощей схватил руку и сунул её за шторку. Оттуда его сдержанно поблагодарили. Он же стоял и вспоминал самого себя, прошлого, и как это неудобно - быть вот таким. А ведь если бы не Иван... не его Иван... Опять улыбнулся воспоминаниям. Позвал: - Ты скоро? - Да как этот замок проклятущий замыкают-то? Ты знаешь? - по-старчески заворчали в ответ. Молодой Кощей вздохнул, покачал головой и сунул руку за шторку, не глядя и ругаясь вполголоса самыми чёрными словами. Ещё не хватало кому-то, кроме себя, штаны застёгивать! Наконец старый Кощей управился и выбрался из-за шторки. Молодой подал ему суму под снятые вещи, а сам направился к так и сидящему с дурацким видом лавочнику. Бедный парень только кивал и глупо лыбился, когда покупатели подходили к нему за советом. Уже набралась приличная очередь у него. Привлечённые "аниматором" люди желали оплатить покупки. Молодой Кощей торопливо протиснулся ближе и высыпал на прилавок горсть золотых монет. Покачал головой, осознав, что местные деньги, какие в руках у других людей, выглядят иначе. Но менять что-то было поздно. Он тряхнул очарованного лавочника за плечо. Тот моргнул, приходя в себя. Ахнул, оценив небывалое столпотворение в своей лавке, и кинулся обслуживать народ. Кучку золота на прилавке никто из местных пока всерьёз не воспринимал, так и лежала она - дополнением к "аниматору". А оба Кощея поспешили на выход. * * * В доме Ивана не оказалось. - Был же, чую, - ворчал старый Кощей, бродя по комнатам, заставленным разным глупым барахлом. Оба замка, что внизу, что тут, они отперли, не особо прилагая усилия. - Был да сплыл, - отозвался молодой, - Пойдём искать дальше. Прошлявшись больше часа по шумящему большому городу, по следу Ивана отыскивая его путь, среди неожиданного островка зелени они вдруг нашли странные следы колдовства. - Вот ведь, - сказал старый Кощей, - Гляди-ка, ещё один иномирный проход здесь был. Да кто ж его сотворил-то? Молодой Кощей походил вокруг, здесь тоже плохо пахло, но всё ж полегче. Деревья, вон, трава. В траве останки чьего-то глупого колдовства: черепки, стекляшки, железки. След круга от давно потухшего огня. Будто это колдовство творил совсем не обученный неумеха. - Иван это, - наконец догадался он, - Пытался вернуться в Белогорье. Кто ж его учил? - Да уж не я, - сердито покачал головой старый Кощей, - Яга, верно. - Одно из двух, - с пониманием качнул головой молодой Кощей, - Или учитель плох, или ученик - дубина стоеросовая. - Он старается! - ревниво заспорил старый Кощей, - Вот уж твой так прямо семи пядей во лбу? - Не жалуюсь, - молодой Кощей горделиво задрал крупный подбородок. - Это он щас у тебя... такой... разэтакий, - старый Кощей обиделся, - А сколько шишек набил, пока умом дорос? - Немало, - честно согласился молодой. И чтоб прервать глупый спор, предложил, - смотреть будем? Куда он ходил? - Само собой. Повезло им, что это место пока никто не трогал, ничего не убрали. Но это лишь потому, что след колдовства отводил остатками сил чужое внимание. Старый Кощей вытянул из ножен Меч-кладенец и повёл им в воздухе, одновременно призывая заклинанием к возрождению следы неумелого колдовства. Из его приглушённого бормотания можно было разобрать лишь "пробудись-проявись, во всю силу покажись". Колдовство сработало не сразу, слишком лёгонький, почти растаявший был след. Оба Кощея осторожно ступили на незнакомую землю открывшегося в синем кольце мира. Странное Белогорье встретило их. Тишина, безлюдье. И краски будто выцвели. - Нехорошее место, - заворчал старый Кощей, - Кто Тенью сей мир зовёт, кто Изнанкой. - Рассказал я как-то Ивану об нём, - напряжённо озираясь, поведал молодой, - Так он назвал его "черновиком". Будто, говорит, - кто-то его до ума не довёл и бросил. - Нам уж не узнать, - проскрипел в ответ старый. А сам подумал: рассудил бы так же его Иван? И махнул рукой - ЭТОТ Иван рассуждать не любитель. - Всерьёз тебе пора за него браться, - молодой будто догадался об таких мыслях, - Уму-разуму учить. - Рано, - возразил старый, - Покуда пусть на своих шишках учится. Норовом обтешется, успокоится, тогда и учёба впрок будет. А щас-то у него в одно ухо влетело, в другое вылетело. - Тебе видней, - пожал плечами молодой, - Главное его сейчас найти и на место вернуть. Сам же опять подумал, что хорошо бы и ему домой поскорей вернуться... Сесть на лавку, вытянуть ноги, поворчать для порядка на шум и гам... А самому наслаждаться родными звуками и запахами, такими непривычными, но уже любимыми всей душой... - Очнись, - толкнул его в плечо старый Кощей, - Замечтался. В странном серо-белом мире они прошлись по мосткам до старого колодца, по следу Ивана. Вода в колодце плюхнула, замутилась. Замелькали на расходящейся кругами глади разные картины. Вот, летит по небу на крылатом дымном скакуне чёрная, грозная женщина, и оба Кощея её знают. Чёрное страховидло мотает длинными уродливыми отростками вместо рук над Белогорской площадью, выискивая намеченные жертвы. И опять оба знают - кто это. А после, мальчишка, сопливый, белобрысенький всего-то годков семи, тянет за рукоять по полу слишком большой и тяжёлый для него меч. Другой же мальчишка, черноволосый, носатый, этот лет десяти, отталкивает его с пути, пробегает мимо, ловко наколдовывая в воздухе летящую золотую птицу. И беленький, ахая, забывая про меч, любуется ею. Оба Кощея так заворожились увиденным, что не сразу поняли опасность. Первым оттолкнулся от колодца старый, дёрнул за собой молодого. Они замотали головами, прогоняя морок. Глядеть на чудо-видения можно бесконечно, пытаясь разобрать - что из этого было, что будет, а что только может произойти. - Что-то Иван здесь увидел... - проговорил старый Кощей задумчиво. - И то, что увидел, повело его дальше... - добавил молодой. - Искать что-то отправился... - Или кого-то... Они переглянулись и поторопились покинуть странный, пустой, сумеречный мир. * * * Яркие краски Москвы резанули по отвыкшим глазам, так, что зажмуриться пришлось. - Ну? - спросил старый Кощей. - Полозья гну, - оскалился в улыбке молодой, - Дальше пойдём. А дальше их путь лежал почему-то назад, на здешний бескрайний рынок. Потом же, по непонятной прихоти Ивана - в... "художественную школу им. Васнецова". Так было написано местным языком на большой гладкой доске у ворот. Охранник в дверях попытался остановить их, но на него почти не обратили внимания. Лишь старый Кощей щёлкнул у мужика перед носом пальцами с черными когтями вместо ногтей. Охранник закланялся обоим, будто холоп и торопливо отступил, так и оставшись в полупоклоне. А Кощеи пошли дальше. Но быстро встали, едва только поднявшись по белокаменной лестнице на второй этаж. Повсюду вокруг них бегали детишки разных возрастов и молодёжь. Никто пальцем в них не тыкал, не останавливался с удивлением. Стало быть, оделись верно. А одна молодуха с охапкой книжек под высокой грудью даже вроде как принялась строить глазки молодому Кощею. - Здравствуйте, - она кокетливо улыбалась и беспрестанно убирала за ухо прядь коротких рыжих волос. Ничего такая, - Ищете кого-то? Вам подсказать? - Отзынь, бесстыжая, - сморщился старый Кощей, оценив, что и юбка у неё, как и волосы, излишне коротка. Молодой шикнул на излишне строгого спутника, и пользуясь внезапной симпатией молодухи, стал выяснять у неё, кто тут главный и как к нему пройти. Та сперва обиделась небрежением первого, но под обаянием второго вызвалась даже проводить. У самых дверей оставила обоих с явным сожалением. Но молодой Кощей теперь уже сам махнул рукой, подтирая ей ненужные воспоминания. - Чуешь? - старый Кощей сновал по углам просторной горницы, где всё было красивое, светлое, чистое, - Колдовства много тут. По всему терему. Аж на лестнице. - Чую, - ответил молодой, - Только глупое, неумелое. Опять Иван твой постарался? - Иван и без колдовства прыток, - отмахнулся старый Кощей, - Одной болтовнёй кого хочешь заморочит. - И ещё, - молодой Кощей сильно нахмурился, - Ещё что-то... - Ага, - сумрачно покивал старый, выдвигая подбородок вперед и делая решительный шаг к следующей двери, - Знаю я, кажется, чем тут пахнет. Вот ведь проныра старая. Везде себе тёплое местечко найдёт. Молодой Кощей заинтересованно уставился на него, но спрашивать ничего не стал. За дверью "старой проныры" не оказалось. Была молодая, вольно одетая "директор, Алла Петровна", - как фальшиво улыбаясь, представились им. Сперва "директор" не разобрала, кто перед ней, и долго строила непонятки. Но потом догадалась и принялась юлить, фальшиво хлопая непонимающими глазами и тряся светлыми кудряшками: - Не припомню, - напрополую врала она, выслушав описание Ивана, - Но я могу выяснить у охранника. Можно просмотреть записи видеонаблюдения... И строя глазки молодому Кощею хотела было подняться из-за стола, да податься к двери. Старый Кощей покачал головой: они что тут все такие? или только в этом тереме? - А ну села! - рявкнул он на "директора", громко шарахнув ладонью по столу, - Рассказывай всё, как на духу! Та мгновенно замерла, испуганно моргая то на одного странного посетителя, то на другого. А потом выдала обиженно: - Да что ж вам всем моя школа покоя не даёт? Просто столпотворение. То девчонка с пятью отцами сразу, то вот вы ещё. Но больше не кочевряжилась, а принялась за рассказ. Началось странное дело с того, как один из учеников принёс ей странный ключик. За ключиком явилась девчонка, разговаривавшая "как с Урала". Не получив ключа, привела с собой папашу странного поведения. Описание этого папаши не совпало. Однако, выходило, что Иван явился-таки сюда, немногим позже. И заявил, что он тоже - отец. К тому моменту в кабинете неизвестно откуда возник ещё и дед. Дед помер, будто. Но потом воскрес. Только догадливая директриса тогда уже успела навести справки, и узнать, что никакой Софьи Белогорской в её школе нет. И потому поспешила известить о загадочных явлениях в виде самоцветного ключика и паломничества за ним, одной своей давней и очень влиятельной знакомой... Старый Кощей понимающе покивал. И обратил на тётку такой тяжёлый взгляд, что она и дышать остереглась на всякий случай. - Знаю я штучки ваши местные, что на вёрсты известия пересылают. Так вот - не смей! - постановил Кощей. Она испуганно закивала, бормоча что-то, вроде обещания. Но Кощей, законно не надеясь на её честность, шепнул что-то в кулак, и махнул на высокомерную бабу этим кулаком. Она дёрнулась было и успела что-то вякнуть. Но колдовские путы держали крепко, не позволяя двинуться или хоть заговорить. И так большие от чёрной краски глаза, стали совсем огромными, умоляюще-испуганными. Молодой Кощей от дверей обернулся и успокоил её: - Через час развеется, не трясись, - и спросил у спутника, - Из кикимор, вестимо? - Из них, - кивнул тот, - Не зря я их из нашего мира повыселял, каких изловить успел. Вот они и пристроились, кто куда, из людишек силы тянуть. А эта, по всему видать, прежде, в Белогорье, детишками пробавлялась. Вот и тут себе по нраву место нашла. * * * До места добирались на машине такси. Молодой Кощей, резво присмотревшись, как тут люди добрые поступают, остановил одну такую, опознав по нарисованным на боку знакам. Потёр между пальцев золотую монету, и та превратилась в яркую бумажку. Бумажка мужику за рулём понравилась. За тонкими стёклами замелькали высоченные дома и каменные мосты. Яркие рисунки вдоль дороги на больших полотнищах, по которым можно было легко понять, какую еду тут лучше купить и у кого вернее лечиться. Изваяния, железные и каменные, будто живые. А может то и были живые люди, звери, сказочные существа, только заколдованные? Но в великанов Кощей не очень-то верил. За свою тысячелетнюю жизнь видал лишь одного, да и тот, подался было в богатыри, но помер, как-то слишком быстро состарившись. В тереме, куда привёл их след потерянного Ивана, было ещё краше. С картин на стенах люди смотрели так, словно готовы были вот-вот из рам выйти. Кощеи переглянулись и одинаково подёргали носами. Здесь тоже несло нехорошей магией, словно только что все стены ею обвели. Строгие тётки, сидящие в каждом зале, провожали их внимательными взглядами. Бездельницы. Нет, чтоб за внуками глядеть, или горох лущить - так сидят. За Кощеевыми спинами тётки тут же доставали из карманов плоские говорилки, тыкали в них пальцами, сосредоточенно глядя сквозь очки, и шептали что-то. Другие немногочисленные людишки, неожиданно для самих себя, вдруг захотели из терема уйти и спешно вымелись наружу. И верно, нечего им тут. Мало ли, как дела у Кощеев пойдут? После на картины наглядятся. - Ждут уже, - определил старый Кощей и жутенько усмехнулся. - И думаю, не с хлебом-солью, - догадался молодой. Их и вправду ждали в одном из больших залов. У следующего входа, по бокам от дверей, стояли два дюжих молодца в чёрной, неудобной одёжке, злобно потирая кулаки. Молодой Кощей насмешливо хмыкнул на это и обернулся. Все тётки, какие, видно, сыскались в тереме, выстраивались в одну плотную линию, загораживая им путь назад. - Ну? - сказал старый Кощей, бестрепетно вставая напротив молодцев, - Сопроводить вышли? Где хозяйка ваша? Парнищи были на две головы выше Кощея, но как только он заговорил, показалось, будто стали сжиматься, убавлять в росте. - Вы арестованы, - пробасили парни хором, не слушая гостей, - За незаконное пересечение границы миров. - Так и вы, сдаётся мне, не здешние, - прищурился молодой Кощей. - Вы арестованы... - уже не так уверенно повторил один из парней. Не дурак, подвох почуял. Поглядел вопросительно на напарника, которому чёрный костюм стал немного велик. Вытянул вперёд руки, медленно исчезавшие в собственных рукавах. - Из анчуток, - пренебрежительно махнул на бывших вояк старый Кощей, - Колдовством нарощенные. - Вы арестованы! - пропищал уже откуда-то снизу, из-под вороха одежды второй охранник, бывший, видать, поглупее собрата. Но и до этого дошло наконец, что происходит. Он вынырнул из под полы собственного пиджака, лысый, с крохотными рожками и уродливым личиком, погрозил пришельцам маленьким шерстяным кулачком, и кинулся назад, в палаты хозяйки. Второй попыжился по привычке ещё немного, но припустил вслед за приятелем. Из глуби длинного коридора слышно было, как оба вопят истошно, прихныкивая, будто обиженные ребятишки: - Эльвира Казимировнааа! Старый Кощей обернулся к порастерявшим решительность тёткам и махнул тем рукой: - А ну, кыш! Множество чёрных пауков, размером с кулак, брызнули в разные стороны, шелестя лапками. А Кощеи пошли дальше. - И кто она? - спросил молодой. - Колдунья, - морщась пояснил старый, - Выселил я её сюда. Очень уж нахальная. Владычество моё признавать не захотела. - Ага, - с иронией покивал молодой, - Это всё равно как мусор из избы за околицу вытряхивать. Вроде и не в своём дворе, а всё равно, скоро вонять начнёт. Вот и завоняло. - Умный какой, - сердито глянул на него старый, - Ты так не делал? - Делал, - признался молодой, - И тоже огрёб со временем. Проблемы сразу решать надо, а не за печку прятать. * * * Высокие двери кабинета грохнули о стены с такой силой, что весь терем тряхнуло. Хозяйка терема стояла перед гостями сердитая и грозная. Двое мохнатых анчуток жались к её ногам, обличительно тыча в сторону пришельцев пальчиками. - Ну, - спросила колдунья, вертя в руках какую-то бумажку, - Зачем явились? - Парнишку ищем, - миролюбиво начал молодой Кощей, - Иваном кличут. Не видала часом? - Так он ваш? - уточнила колдунья. - Наш, - кивнул старый Кощей, - По добру отдашь, или по злу? - Тыыы! - прошипела колдунья, - Это всё ты! Опять! Что я тебе тут плохого сделала? - и гордо вскинулась, - Не на ту напал! Я уже не та слабая девчонка, которую ты из родного дома вышвырнул! Я книги читала, умных людей спрашивала. Колдовство-то и в этом мире есть, на виду лежит, только бери. Просто никто не догадывается. Но колдовство это тебе неподвластно, из других миров привезёно. Кощей махнул ладонью возле уха, будто муха полетела, что-то вжикнула. Он как не услышал всего сказанного. Спросил опять: - Так Ивана отдашь? Колдунья коварно усмехнулась и стала комкать бумажку в кулаке. Кощея тряхнуло, подбросило к потолку, да так, что он едва не разлетелся на части. Мохнатые Анчутки уже держали за его спиной раму от картины. И Эльвира Казимировна принялась читать заклинание на совсем незнакомом языке. Молодой Кощей покачал головой. Такого неуважения к собственной персоне он ещё не встречал. О нём самом попросту забыли, как о том, кто никакого опасения не вызывает. Абсолютно. Он вздохнул и посмотрелся на себя, как в зеркало, в застеклённую дверцу шкафа с книжками. Прямо во весь рост. Неужели так хорош, что все девицы, молодухи и даже зрелые жёны видят в нём один только любовный интерес? А ведь и в самом деле... ничего... Спасибо Ивану. - После... не налюбуешься? - прохрипел сдавленным горлом висящий в воздухе старый Кощей. У него от натуги аж корона на ухо съехала. Молодой Кощей пожал плечами. Не зря же его с собой взяли, в самом деле? Он огляделся. Колдовство, говоришь, иномирное? Нам неподвластное? Ну-ну. Подхватил с пола цветок в горшке, прямо за ботву, и одним ловким замахом запустил в колдунью. Эльвиру Казимировну качнуло, она вскрикнула. Бумажка из рук выпала, а следом с грохотом обрушился на пол и освобождённый старый Кощей. Чудное заклинание же срикошетило в одну из стоящих у стенки картин. Дед на картине, видный, в жёлтом балахоне, с седой бородой и в очках (тоже колдун, что ли?), зашевелился и застонал, вываливаясь из рамы наружу. - Ну сколько же можно? - простонал он, с кряхтением пытаясь подняться на ноги, - Эльвира Казимировна, не соблаговолите ли уже определиться на предмет моей участи. Как говорится: или уж туда, или сюда. Ответить колдунья не могла, поскольку молодой Кощей успел крепко схватить её поперёк тела и зажал рот. - У Ивана своего научился? - спросил старый Кощей. - У него есть чему, - горделиво ответил молодой, - Не то что у твоего. - Ничего, и из этого толк выйдет, только дай срок, - пообещал старый. - Простите, - обратился к ним дед из картины, - Как вы считаете, насколько необходимо моё присутствие при вашем, без сомнения важном, разговоре? Могу я уйти? - А ты кто такой? - старый Кощей уже распинал анчуток по углам и предусмотрительно загородил деду путь. - Вам это действительно важно? - дед поправил очки, - Или из чистого любопытства спрашиваете? - По делу спрашиваем, - мягко заговорил с ним молодой Кощей, - Давно ты тут висел-то? И много ли видел? Парня мы, понимаешь ли, ищем, Иваном звать. Дед улыбнулся, светло, безмятежно, глядя на вырывающуюся колдунью, и поверх всей этой светлоты и безмятежности скользнуло что-то вызывающе-мстительное. - Видел, точно, - заговорил он. Эльвира Казимировна завырывалась с удвоенной силой и замычала из-под крепкой руки, вроде бы, прося деда молчать. Не тут-то было. Дед как на духу, но вкратце, выложил Кощеям всё, что знал, об Иване, и о тех ребятишках, что схвачены были вместе с ним. - Что ж тебе после этого, шею свернуть, что ли? - ласково спросил у колдуньи державший её Кощей. Она перестала вырываться и только бессильно обвисла. - Или не стоит, - раздумчиво возразил старый Кощей, - Всё же порядок блюдёт, какой-никакой. А без неё порядка совсем не будет. Колдунья обрадованно заморгала, и как могла, закивала. - Только пусть меру знает, - веско заметил молодой Кощей, - А то вздумала самодурство творить. Это всё от большой власти. Портит людей безграничная власть. По себе знаю. - Как это верно, - дед, заложивший колдунью с потрохами, коснулся своих очков, - Так я вам ещё нужен или могу идти? Мне бы, видите ли, - пояснил он, - хоть небольшую фору, чтобы я имел счастливую возможность убраться подальше. Не хочу я ещё раз в картину. У меня от долгого пребывания в неподвижном положении давление скачет и ревматизм обостряется. Старый Кощей подумал, переглянулся с молодым, и снял с одного из корявых пальцев перстень с небольшим, тусклым камешком. Протянул перстень деду: - Возьми за труды, - пояснил он, - покуда он на тебе, эта колдунья тебя сыскать не сумеет. - Благодарствую, - вежливо склонился дед, принимая подарок. Он поправил свой балахон и задорно улыбнулся колдунье на прощание. С тем и ушёл. * * * Молодой Кощей устал держать в руках свою пленницу. Опустил её ногами на пол и сказал: - Я - колдун очень миролюбивый. Воспитание такое. Последний десяток лет. Но могу очень быстро об этом забыть. Если ты опять против нас колдовать начнёшь. Ясно? Эльвира Казимировна вдумчиво кивнула. И сказала успокоенно: - Я не для собственной прихоти. Должность такая. Даже не мной придумана. - Да? - удивился старый Кощей, - Кто же это тогда придумал? Колдунья помотала головой. Видно не позволяло говорить об этом какое-то наложенное на неё заклятье. - А я догадываюсь, - вздохнул молодой Кощей, сдвинул густые брови, и его лоб прочертили заново все те морщины, что имелись у его старого спутника, - Только говорить о том и правда не след. Не здесь. И не сейчас. Старый Кощей рассмотрел его внимательно, но допытываться не стал. Решил вернуться к делам: - Леший с этим всем пока. Куда Иван с этими ребятишками ушёл? В какой мир? - и вопросительно посмотрел на Эльвиру Казимировну. - Понятия не имею. - сухо, не без злорадства, ответила та. - И что делать будем? - спросил молодой Кощей. - Меч-кладенец у нас есть, - рассудил старый, - Было бы что-то из того мира... Чтобы направление выискать... - Богатыри подойдут? Двое? - спросила колдунья, - Обоих отдам, только уходите. Век бы вас обоих не видела. * * * Через синий омут портала Кощеи осторожно ступили на землю незнакомого мира, следом за перепуганной всем произошедшим с ними парочкой богатырей. Вокруг них простиралось тихое мирное Белогорье. Столица со знакомыми улочками, домами и площадями. Только вот, людей - никого. Пусто. Богатыри озирались и перешёптывались. Они согласились на любую помощь, лишь бы вернуться домой. А дом-то, как чужой. - Странное дело, - сказал старый Кощей, - Очень похоже на то, что в сумеречном мире было. Даже птиц не видать. - Погоди, дальше пройдём, - отозвался молодой. Богатыри, покуда их странные спасители отвлеклись, рванули вдоль по улице, гремя кольчугами. Далеко убежать они не успели. Вдруг замедлились, странно озираясь, а после и вовсе распластались по земле, распахнув побелевшие глаза, в которых отражалось серое пасмурное небо. Лица обоих вскоре осветили счастливые улыбки. Богатыри были живы, но... будто одурманены. Оба Кощея замерли, пытаясь расслышать хоть звук в зловещей тишине, и опасаясь сделать новый шаг. - Ивана... чуешь? - прошептал молодой Кощей. - Чую, - ответил старый, - там. И указал чёрным, костлявым пальцем вперёд. Прождав бесполезно ещё немного, они всё-же решились двинуться дальше. Молодой Кощей перешагнул через одного из спящих богатырей и вдруг увидел... В самом деле, это был тот самый мир, в который они заглядывали, покуда искали пропавшего. Вот, та самая площадь и тот самый колодец. И тот самый Иван. Парень сидел у колодца с расстроенным видом. Но заметив старого Кощея, подскочил на ноги: - Ну наконец-то! - всплеснул он руками, - Как в песне поётся: не прошло и полгода! У меня уже самооценка успела упасть ниже плинтуса. В смысле - нужен ли я вообще хоть кому-нибудь, раз меня вообще никто не ищет? - Ты что тут делаешь, остолбень? - заругался на него Кощей. - Это ты что тут делаешь?? - возмутился Иван, - Ты же умер? Но тут же кинулся обнимать друга, радостно хлопая его по спине: - Кощей, мы ж все чуть с ума не сошли! Живой! Мы же думали, ты пал смертью храбрых, а ты вот он где! - и вдруг заметив ещё одного присутствующего, спросил, - А это кто? - Не важно, - сдержанно улыбнулся молодой Кощей. Не похож, - думал он, - Ну совсем не похож. В который раз убеждаюсь. Но самое главное - пропажа нашлась, и теперь можно домой. - Ну что? - заговорил старый Кощей, наконец, кажется, расслабившийся, задышавший свободно от такой скорой удачи, - Ивана нашли, пора и по домам. - Конечно! - подтвердил ему радостный Иван, - У нас же там свадьба намечается. Будешь свидетелем со стороны жениха? - Погоди, - Кощей хлопнул его по плечу, - Друга только провожу. Меч-кладенец чиркнул в воздухе широкий круг, воздух внутри него закрутился, и молодой Кощей шагнул внутрь этого белёсого колеса, назад, в свой мир. * * * Его встретили чистые светлые чертоги Железной горы. В раскрытые окна било солнце. Пахло деревом и молоком. Под ногами стлалась ярко-полосатая дорожка коврика. - Папка, папка вернулся! - звенело издалека на два детских голоса. И Кощей блаженно разулыбался. Покуда никто не видит, это было можно. Первенец у них с Иваном появился ещё когда летали в далёкую страну Аграбу на ковре-самолёте, помогать тамошнему султану Аладдину разобраться с нашествием хитродельного Царя-Скорпина. Нашли на одной из узких, витых улочек малого сироту, голодного и чумазого. Черноволосенький, черноглазенький, он вцепился тогда в Ивана так, что и клещами не оторвёшь, повис на шее, сразу безошибочно почуяв маленьким сердцем, у кого следует искать ласки и заботы. Благо пора было уже возвращаться в Белогорье. Испросили разрешения у султана Аладдина забрать ребёнка с собой. Тот плечами пожал, предложил: если захочется, изыщет ещё десяток. С тем и улетели, объявив голоштанную находку - наградой за труды. Такую, по чести, брать было не совестно. Они правда думали, что дома, в Белогорье, найдут ему хорошую, добрую бабу вместо матушки, отдадут в воспитание, прибавив на то солидных денег. Да куда там! Пацанёнок лупал жалобными чёрными глазками и ещё сильней вцеплялся в Ивана. Иван пожал плечами. Кощей был против, честно - он воин, правитель, а не нянька! Но Иван наобещал, тараща очень честные глаза (это он умеет), что забот Кощею не будет никаких, уж сам за ребёнком присмотрит. Кощей пожалел тогда не мальчишку, а Ивана, который рос сиротой. Видно хотелось ему дать кому-то то, чего самому не досталось. Вот так и поселился в Железной горе Волибор. Освоился новоявленный сынок довольно быстро, только на ножки встал. Тут и превратилась Железная крепость в... вот если б было в аду скоморошье логово, то точно так бы и выглядело. Шум, гам, беготня. Объявлялся Волюшка в самых неожиданных местах, любопытно суя всюду свой большой нос. И ругать его - ни-ни! Сирота же! Кощей злился. Ну, делал вид, что злится, на самом деле всё чаще видя в приёмыше себя самого. А когда Волюшка влез в золотую сокровищницу, чудом обойдя все замки, колдовские и обычные, Кощей сперва помечтал как следует высечь сорванца розгами, да поставить в угол, да на горох, на неделю! А потом понял, что с ним нужно делать. С того дня в Железной крепости стало тихо-тихо. Волюшка засел за книжки, глотая их будто голодный волк ягняток. Только и открывал рот, чтобы выспросить у Кощея, как то, да это сделать и будет ли оно действовать. Началось его обучение колдовству. И по правде, Кощей был тем счастлив. Примерно года три. Пока в Железной крепости не появился второй сынок. В ту пору техтонцы нарушили границы Белогорья, и пришлось Кощею с войском двинуть на защиту страны. Техтонцы разорили несколько деревень и успели на их месте начать строить крепость, чтобы успеть закрепиться на завоёванном месте. Да куда там! Войско Кощея смело их начисто. А чтоб неповадно было, Отправили техтонскому королю Лавру все вражьи мечи, какие нашли, в гнутом виде. Зачем? Ну, вещь в хозяйстве нужная, можно плуги наделать из них. Да хоть стулья пусть себе клепают! Техтонцы к войне сразу остыли. Там, в пожженных лесах, нашлось немало лишённых крова, кому понадобилась помощь. Особо не разбирали - свои или чужие крестьяне выходили к обозам из Белогорья, за едой и необходимым скарбом. Привечали всех. Там и нашёл Кощей мальчишку, что остался без родных, вроде тоже чёрного по масти. Но когда отмыли, оказался беленьким, голубоглазым. Привёз в Железную крепость. Поставил перед Иваном, сказал - сам решай. Но вместо них обоих быстро решил Волюшка. Взял найдёныша за руку, потянул за собой на кухню, кормить. Иван только улыбнулся на это и развёл руками. Так появился в Железной горе Разиполк. Этот отходил долго, всех вокруг чурался, и бегал за Волибором хвостом. И оказалось, что было то - самое блаженное время. Тишина, покой... Где они теперь? Из столицы заявилась (не ждали, не звали её!) дочка Ильи Муромца - Мирослава. Лешак - не девка! Приехала смотреть нового племянничка - сама-то чуть старше Воли. Вот тогда испугался Кощей всерьёз, что эти трое разнесут его крепость по камешку. Иван же глядел на носящихся с гиканьем по всему дому сыновей. Рассуждал странное: кто тут отец-один, а кто отец-два. Называл пацанят "Воля и Разум" и тут же принимался напевать что-то про чудище-змея. На счёт чудища это он верно подметил, не было с Мирославой никакого сладу. Воля учёбу забросил, Разиполк утянул с кухни какой-то ножик, объявив его Мечом-кладенцом, насилу отняли, заменив деревянным, игрушечным. И все трое теперь наводили ужас на всю округу, отыскивая злонамеренных ворогов, способных (а главное - желающих!) дать отпор. Лешие стонали, мавки да русалки плакали. Кикиморы, и те под кочками попрятались. Крестьяне у порога крепости били поклоны и просили "избавить от бедствия". Суровые выговоры и "марш в угол" (без гороха, конечно!) помогали лишь до вечера, а с утра начиналось по-новой. И тогда в крепость явился Илья Муромец, наводить порядок, с которым двое хозяев не сумели справиться. - А зато, батя, - сказал тогда лыбящийся, отчего-то счастливый Иван, - Больше не скажешь: "вот бы мне внуков" и "своих детей заведёшь, так поймёшь". Илья на это нахмурился, ругнулся в усы. Хотел дочери уши надрать за непотребное для девицы поведение, да попробуй догони её! В седло вскочила и ищи ветра в поле. Кощей прятал злорадный взгляд. Кто б кого ещё учить взялся! - Вот что, - порешил Илья, посопев, - Отдать их всех троих Вольге в науку! - Волюшку-то за что? - возмутился Кощей, - Он колдовству обучается! - Воинская наука никому не повредит, - отрезал Илья. С тем и уехал. И правда. Не очень-то Кощей Вольгу любил, но умел этот богатырь с молодёжью ладить. Вон, из козла человека сделал. Это, что касаемо воинской науки. Наезжавший с визитами Иванушка-бывший-козлёночек всегда был не один, а с котом Баюном. И казалось, что привозили с собою эти двое тишину и покой. Детки зачарованно слушали сказки Баюна, аж раскрыв рты. И после покорно отправлялись спать. А на утро выяснялось, что Иванушка, покуда вместе с ними сказки слушал, успел выучить сорванцов разным срамным словечкам, не стесняясь совсем, когда сидел рядышком, те сказки судил и дополнял. И вылетали из детишек "ощеулы лободырные" и прочие "свербигузы", только успевай подзатыльники отвешивать. Но как ни безобразничали сыновья, а были любимы и заботой обласканы. И сейчас, наскучавшись, Кощей обрадовался бы даже (помилуй Чернобог!) Мирославе Ильиничне. * * * Сыновья вбежали в горницу и обхватили Кощея по бокам так, что кости хрустнули. Что ж, не просто так их Вольга по полям гонял... А постой-ка... Кощей нахмурился. Его сыновья никогда себе не позволяли такого. Это к Ивану готовы были, как к матери, ластиться. Кощей всегда был к таким слабостям строг. Ни Волибор, ни Разиполк обниматься не стали бы, хоть как заскучай. Кощей огляделся. Что за нелепица? Откуда в Железной горе столько окон и дурацких ковриков? На столе дубовом скатёрка, только что горшка с ромашками не хватает. Кощей принюхался. Пахло... женщиной. Да в придачу ко всему, Разиполк закричал себе за спину: - Матушка, матушка, папка вернулся! Что?.. Кощей рывком отшагнул от сыновей, резко входя в утерянный было разум. Богатыри, что впереди шли, наземь попадали - с чего? С Иваном парнишка и девица были, как тот дед сказывал - куда делись? И главное - почему они с Кощеем опять в том, пустом мире оказались? И ежели он пуст, то откуда в нём люди? А коли нет людей, то откуда взялись те два богатыря? Стены чужой горницы вздрогнули, зарябили, пошли волнами. И растаяли вмиг. Сердце Кощея дрогнуло: со стенами вместе растаяли и сыновья. Нет! - резко одёрнул он себя, - его сыновья, настоящие, дома ждут. И Иван ждёт. Ничего, дождётся. Вот Кощей разберётся со всем и вернётся домой. В милую, холодную и мрачную Железную гору. * * * Морок слетел, возвратив Кощея в настоящий мир. Он стоял посреди столичной площади, а вокруг во множестве лежали люди: мужики, бабы, малые детки, все с белыми, пустыми глазами и с блаженными улыбками на лицах. А совсем рядом кто-то вопил диким голосом: - Дяденька! Пусти, дяденька! За что? Голос был мужской. Кощей обернулся. Здесь нашёлся его утерянный спутник - старый Кощей. Он с остервенением выкручивал ухо горбатому парню с хвостом. - Глянь-ка, что творить удумал! - сообщил старый Кощей молодому, - В морок всех окунул, лиходей. Да на наши с тобой умы сил не рассчитал. Хвостатый лиходей жалобно, совсем по-звериному взвизгнул, хватаясь за руку обидчика. - Ты кто таков? - спросил его молодой Кощей. Злого затейника ему было нисколько не жаль. Это же надо, в душу влез, едва разума не лишил! В мелочах только просчитался. - Бе-бе-бе... - замямлил парень. - Мало, что крыса, так ещё и козёл, что ли? - заново тряхнул его старый Кощей. - Бе... логора ученик! - выпалил парень, раскрасневшийся от натуги. В ответ ему прилетел знатный подзатыльник: - Это я - Белогора ученик! - объявил старый Кощей, - А ты - паскудник негодный! От подзатыльника с головы самозванца слетел витой железный венец, звякнул, и колесом покатился по столу, нелепо смотревшемуся посреди площади. Люди вокруг стали шевелиться, в их глаза возвращалась мысль, они оглядывались в полном непонимании. Молодой Кощей сообразил первым. Перехватил венец и вернул крысёнышу на голову, прихлопнув для верности. Люди живы и здоровы, а разобраться для начала не помешает. Подействовало. Столичный люд мягко укладывался вновь на землю и погружался в сладкие грёзы. Парень с несчастным видом тёр багровое распухшее ухо и с опаской поглядывал на гостей. - Нашёл ты хоть своего Ивана? - спросил молодой Кощей у старого. Тот кивнул, указал рукой: - Вон, лежит. И ребятишки нашлись, что с ним были. - Будить не будешь? - Не буду, - старый Кощей мотнул головой, - Рано мне объявляться. Пусть-ка оживит меня сперва. Молодой Кощей посмотрел на насупленного хозяина здешних мест. От его крысиного хвоста во все стороны расходилось неожиданно мощное колдовство. Похоже, такую силу давал ему именно венец. Оба Кощея синхронно отодвинули от стола резные стулья и уселись напротив парня, одинаково сложив на столешнице руки. - Как звать? Старый Кощей без опаски налил всем троим вина из кувшина. Взял свой стакан и отпил. Что ни говори, а денёк был не из лёгких. Можно и горло промочить. - Цвырь, - буркнул парень, безропотно принимая свою участь, - И я п-правда Белогора ученик, - А вы откуда взялись? - Из других миров, - буднично сообщил старый Кощей, придирчиво рассматривая яблоко, взятое из большой чашки, - Из разных. - П-правда? - глаза Цвыря вспыхнули интересом и восторгом, - В-выходит их так много? А есть такой, чтобы с х-хвостами там люди жили? Молодой Кощей посмотрел на него с сочувствием: - Может, и есть. Да только и там, наверняка, судят, у кого хвост длиннее, а у кого короче. Не в хвостах, парень, дело. Цвырь задумчиво сник. - И что же ты тут творить вздумал? - молодой Кощей приподнял бровь. - Я как лучше хотел. Чтоб все счастливы были. - Для кого лучше-то? - вздохнул старый Кощей, и рыкнул, - Дуррак! Земля холодная, кормить-поить их некому. А по нужде куда ходить? Так счастливыми один за другим и помрут. - Не нам его судить, - сказал молодой Кощей, и они встретились взглядами. - Не нам, - тяжко вздохнул старый. - Но никого ведь пока не убил? - молодой вопросительно глянул на Цвыря. - Не убил! - с готовностью подтвердил тот. - Значит, всё ещё можно исправить. - Можно, - не стал спорить старый Кощей. И бросил Цвырю, - А теперь - рассказывай.