Собственник

Лука абсолютно всегда был собственником. Он смотрит и любуется. Ему нравится эта сцена. Ему нравится, как его соперник принадлежит только ему. И можно даже сказать, что ему нравится любое внимание от своего оппонента. Первый раз Лука понял, что любит внимание в детстве. Когда его молочные зубы ещё не до конца выпали, а его глупый мозг позволял мальчику делать то, что ему вздумается. Луку часто не волновало общественное мнение. Он часто плевал на то, что о нем думают другие. Он удивительно спокойным взглядом смотрел на других детей, что иногда его сторонились, ведь Лука был достаточно глуп для своих лет. Но его волновала она. Кажется было тяжело каждый раз отвести взгляд от карих глаз, от волос, что постоянно собирались в высокий хвост и несколько локонов, что торчали за ушами. Лука каждый раз поглядывал на девочку, желая оставить на ней свой взгляд подольше. Сидя вечерами он смотрел куда-то влево. Она была справа. Легкий взгляд в противоположную сторону, и только Бог мог заставить его оторвать глаза от Неё. Хотя Богом она и была. Можно сказать, Лука любил её. Он понял это, когда застал себя смотрящим, на её брата, отрывая кожу губ. Это была странная любовь. Никто из его ровесников так не чувствовал. Он слышал, как они обсуждали понравившихся им девочек. Но никогда не слышал, что «любовь» похожа на нечто такое. Лука полюбил своё Божество. Но его Божество взирало на других. Было хорошо, если бы у его Божества были бы последователи. Но никак не наоборот. Это немного раздражало. Лука рвал нежную кожу, иногда шла кровь. Иногда, забывшись в этом чувстве любви, Лука слишком сильно отрывал кожу, смешивая кровь со слюной. Его белоснежные одежды окрашивались в красный. Это раздражало. Лука видел, что делают другие мальчики по отношению к их «девочкам». Они дарили красные цветы, одаривали подарками, которые пытались сделать сами, кто-то посвящал песни. Но всё это было так… Ему это не нравилось. Он хочет получить цветок. Он хочет получить её. Слишком большие мысль для мальчишки тринадцати лет. Но почему-то он был готов заполучить Хёну, никому её не отдавать. И первой проблемой был её брат Хёнву, от которого кровь с губ Луки пробиралась на руки и пальцы. Хёнву забирал её. Лука не знал, забирал ли он её точно также, как и сам Лука, или оп другому. Но это раздражало. Одним вечером он забрал себе Хёну, забрал её тело и душу. Губы, с которых стекала кровь, ведь на ней не было кожи, целовали нежные, немного потрескавшиеся губы девочки, что была под ним. Его Божество. В этот один вечер, он был отвергнут свои Божеством, всей своей любовью. Лука не плакал, не вопил от злости. Он не был разочарован. Он был рад, что наконец смог прикоснуться к ней так, как никто до этого не прикасался. Лука забрал её сердце. В тот момент Хёна лишилась своего чертового сердца. Лука был беспрецендентно рад, но на следующий день Хёнву был мертв. Он умер от тупого удрара по голове камнем. Его улыбка ярко сияла в море крови на его руках и лице. Сладость, что до этого сочилась из губ самого парня, что ему приходилось самому пробовать, в этот раз была чужой. На его губах чужая кровь. И жаль, что не Хёны. Лука не ненавидел Хёнву. Нет. Они дружили. Много времени проводили вместе, и часто улыбались в лицо друг другу. И перед смертью Лука улыбнулся ему. Конечно же, всё для того, чтобы Хёнву не боялся смерти. Конечно же, Лука лгал.

***

Лука знал, что идет на смерть. Лука знал, что больше не увидит своё Божество. Она сбежала и оставила своего последователя одного. Но что делать? Его же собственное Божество предало его. Что он сделал не так? Незнание всегда его раздражало. Не пугало, не оставляло в темноте. Оно опять заставляло рвать кожу на своих губах. Лука видел, как ночью, Хёна вместе с некоторыми ребятами бежала из Сада Анакт, из рассказов слышал, что она умерла от потери крови, потеряв ногу. И была похоронена. На похоры питомца никто не пришел. Их, банально, не было. Никто из хозяев не стал устраивать традиционные похоры в Земном стиле. Её не не закопали в грунт, не сожгли её тело. Потому, она всё ещё была жива. По традициям Хозяев, на планете которых сейчас перенаселение, труп Хёны, словно космический мусор, отправили дальше от планеты. Потому, она ещё была жива.

***

Лука смотрит на тело своего мертвого Божества, а после медленно подходит и целует окровавленную руку, что больше не двинется. Металлическая кровь вновь осталась у него на губах. Это была первая победа Луки, когда он осознал, что может жить. Его сопернице не повезло. Он потерял себя и своё Божество. Единственное, что оставалось Луке — притворяться самим собой, что было потеряно. Он поцеловал руку, словно тогда целовал тыльную сторону ладони Хёны, он прикоснулся к крови, словно прошлое никуда и не уходило. Лука застрял здесь. Его первая победа, его первая возможность жить. И лишь боль наслаждения пронзила его тело. Мурашки пробежались по коже, заставляя вздрогнуть, но Лука быстро подавил тот холодок на коже, спрятав улыбку. Ох, конечно, ему было жаль, что человек умер. Ему было чертовски жаль забирать его сердце, ведь то была не Хёна. Третья жизнь, что принадлежала ему, была оборвана. Все трое — мертвы. Все трое — никогда не вернутся. Лука рад, бесповоротно рад тому, что эти жизни принадлежат ему. И он огорчен тем, что жизнь не видел своими глазами смерть Хёны. «Пожалуйста, забери моё сердце» И Лука забирал. Он слышал этот голос и просьбу в следующих двух раундах. Кажется, это те мальчишки из Сада Анакт, что обсуждали вместо побег. Жаль, что один из них вернулся. Жаль, что следующие их жизни тоже принадлежат ему. Жаль. Лука горюет по смертям своих «друзей», по смертям людей, с которыми вырос. Но он так рад, чертова улыбка появлялась каждый раз, когда камеры на него не смотрели, а скука пробирала его сердце, когда ничьих сердец не было в его владении. «Он так молодо выглядит!» Да, он пожирает сердца своей любви. «Как же ангельски красив его голос, проголосую за него!» Да, он поглотил свою любовь. Улыбка вновь пробрала его сердце, когда перед его ногами оказался финалист сорок восьмого раунда. Лука выиграл. И единственное, что он чувствовал в чужом сердце, что бьётся у него в груди — беззвучную радость. Вот он, миг победы! Но как же ему этого мало, хочется взять ещё. Ещё одно чужое сердце. И лишь бы среди них было его Божество.

***

Он вновь пошел на сцену. Он снова пошел выигрывать. Азарт того, что он может вновь умереть поглотил его. Но если может умереть и он, то кто-то другой тоже умрёт. Это захватывало дух. Лука ходил словно по лезвию, он только находил баланс, как тут же ветер поддевал его одежду и сбивал равновесие. Если парень сделает ещё шаг, если оторвет одну из ног, то весь его вес перенесется на вторую ногу. И лезвие пройдет сквозь стопы. Сладкая кровь. Но он был не один. Первой девушкой, что пыталась захватить внимание была молодая воспитанница Сада Анакт. Он не знал её. Потому, радость её смерти была мимолетной, но как же сильно она была похожа на Хёну. Голос тоже был немного высоким. Таким он был, когда Лука в последний раз видел Хёну и слышал её крик. Лука вновь поцеловал мертвую руку, и вкус крови был не тем, что на губах у Хёны. Разочарование. Первая смерть не была такой будоражущей, кажется, она даже не особо старалась. Не похожа. Эта девушка хотела забрать всё то внимание, что Лука так старательно приковывал к себе. Лука не кричал, он спокойно говорил: «Смотрите на меня» И на него смотрели. Лука никогда не кричал, даже в детстве он не помнил, чтобы плакал. Лука мог только подавлять ту радость, что взрывалась в его сердце с каждым новым раундом, с каждой новой смертью, с каждой новой жизнью, прикованной к Луке. "Смотри на меня" "Хёна, смотри на меня" Он приковывал не только чужие взгляды, не только глаза хозяев, но он также надеялся, что к нему прикован и Её взгляд.

***

Подход Луки не всем нравится, но хозяевам он симпатизировал, потому, каждый раз Лука смотрел на других, на себя, после на хозяев, и вновь и вновь начинал шагать по лезвию ножа. Если уж падать, то не одному. Если резать ноги, то его соперница Мизи будет резать руки и лицо. Потому он позволил избить себя. Многим нравятся жертвы, многие любят Луку, и он это знал. Знал настолько сильно, что был уверен в себе. Новые уловки, новые трюки. Лука ведь был особенным. Он слишком часто смотрел на других, слишком часто старался найти себя. И его "я" было потеряно в поле всех этих идей поиска. Он искал себя и Хёну в своих оппонентах, но никогда не находил. Он смотрел на Суа, копировал её мимику, но сам Лука был потерян. Он слишком долгое время был пустым, чтобы копируя других, понимать "что подходит, а что не подходит". Он утонул в чужих сердцах. Пятый по счету раунд был слишком простым для Луки, ведь его соперница потеряла близкого человека. Иногда задавая себе вопрос: "А каково это?", он продолжал раунд, читая сердце Мизи, той, чьё сердце теперь будет принадлежать ему.

***

Она была жива? Ему показалось? Было слишком странно. Лука достаточно часто искал в других людях Хёну, чтобы узнать её. Она действительна была той, о ком парень думал? В тот момент, когда Лука поднял голову, его взгляд не мог нормально сфокусироваться из-за ударов, что наносила ему Мизи. Его милое личико было испорчено, но он ен горевал, ведь её сердце будет принадлежать ему. И лицо будет в норме. Надо будет только съесть её. И всё будет хорошо. Мысли путались. Он не мог ничего понять. Но единственное, что должно было его волновать - шестой раунд и, соответственно, победитель - его будущая жертва. Но что-то не так. Сердце Луки отзывается. Вот только, какое конкретно из них? Какое сердце кричит, срывая голос, что думать? Чьё сердце сейчас разрывает грудь Луки, затмевая все остальные голоса и привычки в его теле. Лука уже давно позабыл это чувство, забыл, что такое любовь, забыл, что жуткий собственник. Забыл, ведь все сердца до этого принадлежали только ему одному, ведь были мертвы. Но нет. Одно сердце бьётся в чужой груди, а отзывается на него само сердце Луки, а не чья-то привычка жалеть людей после смерти. Это надо исправить. Лука вновь укусил губу, оторвав часть кожи на мясе. Вновь пошла кровь. Он должен исправить то, что искал так долго. Исправить это бьющиеся сердце в его груди, закопать эту привычку под землю, или сжечь её заживо. Лука должен вернуть себе чужое сердце. Он думает, что это единственное, что волновало его перед Финалом. Но его сердце всё ещё трепещет от острия ножа.

***

Это было тяжело, было невыносимо тяжко спрятать свою улыбку, когда Лука понял, что выиграет. Понял, что вновь забрал чьё-то сердце. Дрожь пробежала по всему его телу, от кончиков пальцев, до макушки головы. Но Лука улыбался. Но ему всё ещё приходилось прятать эту улыбку. Ему надо мило приподнимать кончики своих губ, да радовать публику. Никто не будет рад видеть, как Лука есть чьё-то сердце. И это заставляло зуд в его душе чесаться ещё сильнее. Неприятное ощущение безнадежности с Пятого Раунда никак не могли пройти. Казалось, что нечто, что он потерял вновь нашлось. А Лука не протянул руку, чтобы это забрать. Он не протянул руку, чтобы забрать то, что принадлежит ему. Улыбнись. Вскорё ещё одно сердце будет принадлежать тебе. Это было так смешно, что губы Луки иногда кривились, опуская уголки рта вниз. Раньше это его особо не заботило. Когда на него не смотрели, Лука выражал безразличие. Стараясь унять весь этот фарс в его груди и на трибунах. Но теперь, ему надо прятать. Прятать своё слабое сердце, что не выдерживает этого бешенного ритма. Потому Лука без зазрения совести смотрит на свои пальцы, что приобрели фиолетовый оттенок - призрак плохого кровообращения. И потому, он понимает, что всё ещё жив, благодаря своей любви. Улыбнись.

***

Его соперник был придурком, что выбрал смерть жизни. Лука мог лишь рассеяно смотреть на него, понимая, что его жизнь и сердце мало чего стоили. Будет ли такой обидой упускать это биение из рук Луки? Биение сердца Тилла становилось всё более медленным и медленным. Но в душе Луки лишь разочарование. Такое же было у него, когда он смотрел на уходящую знакомую после раунда с девушкой по имени "Мизи", и также он смотрел, как эта самая девушка пробралась на сцену попрощаться со своим другом. Лука развернулся, собираясь уходить. Он всё ещё слышал стук капель её слез, падающих на лицо мертвого человека. Перед взором Луки встала Она. Он так долго ждал. И сердце его разрывалось. Он и понять не мог, что сейчас испытывает. Гримаса удивления расплылась на его лице. Он уже успел забыть, что строит из себя идеального питомца, что он всегда мило улыбается, и никогда не грустит, никогда не удивляет и всегда спокоен и готов ко всему. Он и забыл, как она выглядит. Конечно, тогда Лука и Хёна были детьми. Но сейчас она будет принадлежать лишь ему одному. То, что ему не хватало - девушка перед ним, что сейчас держалась за открытую рану на животе. И сильное желание надавить на эту рану пронзило тело Луки. Ведь её боль и её слезы теперь будут только его. Хёна не выйдет живой. Лука заберет её сердце и будет жить дальше.