Начало греха

      Сидя на ветке низкого дерева, Сатору со скукой наблюдал за кучей шумных детей, которые были явно в восторге от возможности бегать по кругу и орать. Хотя стороннему наблюдателю было бы трудно понять, действительно ли он наблюдает за детьми или просто дремлет. Белые бинты скрывали его взгляд, заставляя короткий ёжик светлых волос топорщиться вверх.       На самом деле он плавал в киселе собственных мыслей, неторопливо перебирая их.       Годжо смог стабилизировать своё состояние ближе к четырем годам своей новой жизни, и ещё спустя год, его полуобморочное положение практически не проявляет себя. Всё-таки его тело подросло и теперь не трескается от мощи заключённых в нём техник. Конечно, если не учитывать те моменты, когда он сам вынуждает свою тушку работать на пределе. Однако, учитывая место, где он находился, улучить момент и испытать собственные техники на практике было весьма сложно.       Его окружало слишком много людей. К счастью, большинству из них было на него наплевать. Для детей он был всего лишь странным слепым мальчишкой, не представляющим никакого интереса, и это его несказанно радовало. Сначала к нему проявляли любопытство, как к чему-то новому, но это быстро прошло.       Возможно, они подумали, что он не только слепой, а ещё и глухой.       Вообще Годжо мало волновало всё, что было связано с людьми в приюте.       Безграничность и Шесть Глаз — вот что было первоочередным. Хотя бы для того, чтобы прийти в себя. Каково же было его удивление, когда он понял, что его проклятая энергия переквалифицировалась в чакру. Да, точно, чакра. Энергия, которая заменяла проклятую. Отсутствие проклятой энергии исключало возможность появления проклятий. В чём он и убедился за полные пять лет. В таком месте, как детский приют, обязаны быть хотя-бы меньшие проклятые духи.       Их не было.       Его проклятая энергия стала чакрой, или он изначально родился в этом мире с чакрой. Сатору не знал, хотя он больше склонялся к второму варианту.       Если бы его попросили, он мог бы написать книгу под названием: «Различия между проклятой энергией и чакрой».       Чакра была... мягкой. Да, это самое точное, что он мог бы сказать. Она была более плавной, поддатливой. Годжо, как никто другой, был уверен в этом, ведь он видел её в своём теле и за последний год успел досконально изучить каждый канал и сосуд чакры.       Она перекатывалась, наполняла каждую клеточку его естества своей силой. Была теплой, отзывчивой, покорной. Его глаза резонировали с чакрой, позволяя ему буквально купаться в её потоках. Это было опьяняюще.       Проклятая энергия была другой, не менее могущественной, но устойчивой, несгибаемой. Неудивительно, что магов было так мало — подчинить такую энергию не каждому под силу.       Его ученикам это было под силу. Он так гордился каждым из них.       Грустная улыбка сама наползла на его лицо, скрывая глухую, гложущую боль.       Сатору обратил внимание на бегающих детей. С закрытыми глазами он видел их как лёгкие чёрные силуэты с сияющим контуром. Их чакра была хаотичной, разной — наверняка в соответствии с их обладателями. Вот только количество этой самой чакры было разным. У большинства детей этой энергии была лишь незначительная капля, которая медленно циркулировала по замкнутой системе. Он предполагал, что им уготована спокойная и размеренная жизнь, их никто не будет использовать в качестве оружия. У других же была более развита и разветвлена система циркуляции чакры, но всё так же малое количество самой энергии. Было и наоборот, солидный объем энергии, но система напоминала грубый овал. Скорее всего они никогда не смогут даже ощутить чакру.       Сатору сравнивал их со своей, напоминающей корневую систему, с мелкими сосудами, которые позволяли ощущать чакру каждой подушечкой пальцев. На его взгляд, они больше походили на капилляры, слишком тонкие, чтобы пропускать то количество чакры, которое ему хотелось. Годжо списал эту проблему на возраст тела и определил её как причину своего патового состояния в первые годы жизни.       Забавно, что в свое настоящее детство он так злился на наставников, которые запрещали ему тренироваться до упора.       Приют даже занимался базовым обучением детей, что было довольно унылым, поэтому Сатору использовал это как возможность стащить пару-тройку книг из обычно закрытых секций приюта, которые открывались на время обучения. Ну действительно, не будет же он заново учиться считать и писать.       Большинство чтива было примитивным, но этого хватало, чтобы не сойти с ума и почерпнуть какую-то основную информацию. Шиноби, история, мировые войны, пропаганда воинственности и все в таком духе. Видит Бог, он не хотел в это лезть. Ему хватило событий на две жизни вперёд. Совершённых ошибок, вместе с удушающей виной, ему тоже было достаточно. Конечно, трудно представить себя фермером, но он мог бы попробовать себя в каком-нибудь мирном деле.       Какая глупость — видимо, детский максимализм всё-таки затронул его. Никто не даст ему спокойствия, особенно в таком мире. Повезло ещё, что, по слухам, Третья война подходит к своему завершению и он не оказался в самом её эпицентре.       Хотя ему не удастся откреститься от всего ещё и по совершенно другой причине.       Он слегка приподнял неровные края бинта на глазах.       Сияющие глаза сразу зацепились за мягкий узор голубых вен на правом запястье, но интересовали его вовсе не они.       Две чёрные полосы, ярко выделяющиеся на бледной коже. Не слишком широкие, не длиннее его указательного пальца. Немного рваные края, напоминающие порез.       Маг прекрасно знал значение этой метки.       Увидев это клеймо в первый раз, он даже не поверил своим глазам — а такого с ним не случалось никогда. Такого коктейля из противоречивых эмоций он не ощущал даже из-за факта своего перерождения. Хотя он смог выделить одну основную эмоцию — страх.       Где-то по этому миру бродит человек, смерть которого повлечёт за собой и смерть Годжо.       Он убеждал себя, что смирился со своей первой кончиной. Это было в корне неверно.       На самом деле он был в ужасе.       За пять долгих лет, большую часть из которых он провёл, запертый в пределах собственного разума, видя чёрное ничто чаще, чем солнечный свет, его желание подобного посмертия резко улетучилось — даже если бы это было наказанием за все ошибки и прегрешения прошлой жизни, он бы не согласился искупить их.       Самый эгоистичный ублюдок из всех возможных, он даже не отрицает этого.       Сатору просто знает, что его никто и ничего не ждёт по ту сторону, поэтому терять даже такую приземлённую жизнь он не намерен.       Только вот сейчас это от него не зависит: его душа может быть шиноби и рисковать своей жизнью каждый день. Скорее всего, его пара всё ещё такой же ребёнок, как и он сам. И он искренне надеялся, что этот ребёнок где-то в глуши будет выращивать рис.       Первым делом, когда Годжо обнаружил метку, он прошерстил взглядом каждого человека в округе, просто чтобы понять, что ни у кого нет меток. Либо их здесь не было вовсе, либо они встречались крайне редко.       Он не хотел рассматривать вариант, что она есть только у него и его пары.       Самое печальное, что, скорее всего, он даже не найдёт свою душу.       У него нет плана, как найти иголку в стоге сена, есть план только на случай, если ему повезёт найти случайно. Не то чтобы эта идея была хорошей, но она была гениальна в своей простоте. Запереть принцессу в высокой башне и выкинуть ключ. Почему маги его мира так не делали, ему было невдомёк, а может Сукуна так и сделал. Они же так и не нашли его половину.       У Годжо было два варианта: найти пару по метке, либо в битве. Если его душа была ниндзя, то второй вариант казался очень самоубийственным. Ему не повезло: маг с двумя полосами был абсолютно бессилен против своей души с одной полосой на запястье. Редкие маги с цельной душой часто рассказывали басни о таких сражениях, когда твоя самая отточенная техника просто не отзывалась на призыв, а руки не могли поднять оружие. Шаман был счастливчиком, если это случалось в дружеском спарринге или на экзамене, где никто не имел намерения убить.       В общем, это злосчастное клеймо уже стало головной болью для Сатору.       Возможно, через пару-тройку лет, когда он сможет пользоваться Безграничностью в полной мере или когда война окончательно закончится, он всё же прошвырнется по миру, хотя бы для приличия. До тех пор он продолжит изучать все эти интересные шиноби-штучки. Всё-таки чакра слишком хороша, чтобы не расширить свой кругозор возможностей.       Вот бы у него было что-то серьёзнее, чем пособие начинающего генина. Зачем ему ходить по дереву, если он может ходить по воздуху, создавая ступеньки из бесконечности? Хотя даже в этом есть толк — просто направить чакру в ноги и зафиксировать её намного проще, чем создать твёрдую материю в пространстве. Но разве это не изучают в академиях скрытых деревень? Почему он нашёл это в пособии для генинов? Если ребёнок сдает экзамен в академии и становится генином, то что этот генин вообще может? В целом, у него было много вопросов к местной системе образования.       Но желания попасть в эту самую академию у него не было. Абсолютно.       Маг вынырнул из своих мыслей, желая устроиться на тонкой ветке с удобством, хотя слово "удобство" не очень применимо к такому месту. Но он постарается, закидывая руки себе за голову и немного сползая вниз. Он уже было провалился в лёгкую дрёму, как увидел направленное на себя внимание.       Та самая кареглазая женщина, которая впервые помогла ему с маской. Он даже потрудился запомнить её имя. Кацуми-сан.       Может, она идёт не к нему?       Нет, всё-таки к нему.       — Сатору-кун, — она тихо позвала его, явно боясь, чтобы он не слетел с этой ветки.       — Да, Кацуми-сан? — он безошибочно повернул голову в её сторону.       Некоторые из настоятельниц были слишком пугливыми или суеверными, чтобы встретиться с его взглядом. Возможно одна или две из них видели его тренировки, а сплетни быстро расходятся в таком замкнутом пространстве.       Женщина солнечно улыбнулась ему, легко встречая его невидимый взор. Она всегда симпатизировала ему.       — Ниндзя-сан прибыл, чтобы оценить уровень чакры наших особенных детей. Ты в их числе, Сатору-кун.       Он мысленно простонал, сдерживаясь, чтобы не сделать это и в реальности.       — Это очень неожиданно, — он тихо пробормотал, взвешивая все варианты действий в этой ситуации.       Годжо уже не слушал её ответ, погрузившись в свои мысли. Его вполне устраивало это место, ведь он был мало ограничен в чем-либо, особенно со своей техникой, с помощью которой он воссоздал скачок через пространство, но уже на основе чакры. Телепортация на короткие расстояния требовала сильного контроля, но при этом ему не нужно было пропускать через себя массу чакры. С большим расстоянием ситуация была диаметрально противоположной.       Работать с чакрой было приятно, хотелось сначала восстановить все свои возможности и только потом покидать удобное место.       Жизнь явно решила его поторопить. Стоило выслушать, что скажет этот ниндзя — всё равно, если что, он всегда сможет уйти.       Сатору мягко спрыгнул со своего насеста, давая понять, что он готов встретиться с шиноби.

***

      Он не удивился, когда его привели в кабинет директора приюта, который временно занимал ниндзя, проводивший отбор. Удивление вызвал тот факт, что шиноби был не сильно старше его, хотя он мог ошибаться. Определение возраста не было сильной стороной Сатору.       — А, Сатору-кун, верно? — шиноби приторно усмехнулся. — Меня зовут Кабуто, и в мои задачи входит оценить твой уровень владения чакрой.       Он слегка пропустил сказанное мимо ушей, рухнув на стул прямо перед директорским столом и, не отрываясь, сканируя шиноби перед собой.       Средний объём чакры, высокая частота, отличный контроль, стабильный баланс между духовной и физической составляющими. Возможно, он пришёл не зря.       Как он себя назвал?       — Кабуто-кун, моё владение чакрой на высоком уровне, — сразу переходя к делу, Сатору слегка наклонился вперёд, — но хочу ли я предлагать его вам?       Приторная улыбка слегка померкла. Этот ниндзя явно скептически отнесся к его провокации.       — Боюсь, верить на слово не в моей компетенции.       Кабуто протянул ему небольшой листок, насквозь пропитанный сырой чакрой.       — Используй на нём чакру любым доступным тебе способом.       Кабуто одарил его снисходительным взглядом из-под очков.       Годжо мог бы направить чакру не на листок, а, например, на его очки. Или голову. Он отмахнулся от этих мыслей, не стоит портить потенциальное веселье.       Взяв в руки листок, он с секунду рассматривал его. Ничего особенного.       Положив бумажку на руку, он подал небольшой импульс чакры, заставляя безграничность увеличить пространство между его рукой и листком, вынуждая тот зависнуть в левитации.       — Интересно, — пробормотал Кабуто, быстро делая какую-то заметку в документе.       Нет, это ещё не интересно, а вот сейчас может быть.       Листок начал медленно сгибаться, сдавливаться в маленький комок, образуя идеальный крохотный шарик. Давление продолжало нарастать, пока шарик не начал подрагивать и колотиться. Потом Сатору резко сжал руку в кулак и шарик вспыхнул бумажной пылью, осыпая все документы и собеседника.       Годжо с широкой усмешкой облокотился на чистую часть стола перед собой.       Теперь у Кабуто не было улыбки, он выглядел настороженным и слегка раздражённым. Он смахнул пыль, словно это было досадное недоразумение, и продолжил:       — Впечатляет, в досье также указано владение неизвестным додзюцу, могу я взглянуть?       Сатору вскользь слышал о существовании других додзюцу, и узнать о них было до ужаса интересно. Для него это был своего рода азарт, ведь само их существование погружало его в тихое предвкушение. Желание исследовать, желание сравнить их мощь в равной битве, показать превосходство.       Скорее всего, это такие же клановые Кеккей Генкай, как и его Шесть глаз — Рикуган, если быть проще.       Если они окажутся слабыми, это сильно его разочарует.       Сатору тряхнул головой, отбрасывая эти мысли.       Для поступления в академию такие тесты не проводятся, это он уже успел выяснить. Сатору немного раздражал тот информационный вакуум, в котором он находился, но всё же ему удалось извлечь основные сведения, на которые он сейчас опирался. Из них выходил один простой вывод — этот шиноби действовал не на общих основаниях. Годжо не хотел ввязываться в авантюру, которая не принесёт никакой пользы. А предложение точно поступит — он видел, как фон его чакры наполнился алчностью после демонстрации техники.       Возможно, в прошлой жизни он бы польстился на такое внимание, но сейчас Сатору было не до того. Где-то в мире бродит его родственная душа, которая может случайно споткнуться и отправить Годжо прямиком в пекло, ведь третьего шанса не бывает.       Прямо сейчас в голове Сатору сформировалась одна точная мысль, которая долго его преследовала: он чертовски боится снова умереть.       — Для чего ты здесь на самом деле, Кабуто? — он проигнорировал его просьбу, разом отбросив всё веселье.       Чакра ниндзя ощетинилась в ответ на его очевидное неуважение и наглость.       — Почему ты думаешь, что вправе получить ответ на этот вопрос?       Кабуто сбросил всю маску доброжелательности, его аура стала холодной и колючей, заполняя весь кабинет. Вывести его из себя оказалось на удивление легко. Теперь нужно было добавить последний штрих, чтобы заставить его сказать правду.       Сатору схватил край бинтов, легко стягивая их на шею. Безмолвная сила затопила все органы чувств, наполняя воздух давящим присутствием. Годжо немного ослабил контроль над чакрой, позволяя той выскользнуть из оков его тела. Он использовал сырую энергию, вовсе не желая прибегать к безграничности и снова травмировать свою чакросистему.       Сияющий прищур глаз встретился с ошарашенным взглядом шиноби в очках.       Кабуто уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем замолчал, вытянув паузу ещё в пару секунд.       — Мой сенсей, легендарный бессмертный саннин Орочимару-сама, ищет способных ниндзя, — прошептал Кабуто с благоговением. — Он может раскрыть твой потенциал.       Сатору сдержал желание рассмеяться — этот фанатик устроит сражение прямо здесь, если почувствует насмешку.       О, Годжо прекрасно знал свой потенциал как мага, но вот секреты пути шиноби ему были неизвестны.       Кабуто точно не будет раскрывать все нюансы этого предложения, но в целом он не врёт. Саннины считаются сильнейшими шиноби своего времени. Что уж говорить, если он слышал о них даже в своем захолустье. По доброте душевной такой ниндзя не будет тратить на него своё время. Вопрос лишь в том, что он потребует взамен.       Эхо забытой страсти всколыхнулось в его душе. Последний раз он испытывал нечто подобное, когда только начинал постигать технику Безграничности.       У шиноби меньше ограничений, чем у магов, которые вынуждены оттачивать навыки в одном направлении. Ниндзя же могут сами выбирать свой путь, чего стоит одна только возможность манипулировать стихиями. Он мог бы... будь у него возможность просто наблюдать...       Сатору мгновенно вернул чакру в стальные оковы контроля, снова приняв вид напускной беспечности.       — Я согласен пойти с тобой, Кабуто-кун, но в обмен ты дашь мне информацию о всех известных додзюцу, — Годжо решил сыграть на алчном блеске в глазах Кабуто, надеясь получить частичку выгоды уже в ближайшее время.       Кабуто несколько долгих мгновений изучал дерзкого мальчишку с этими странными глазами, которые не подпадали ни под один из известных видов додзюцу. Он пришёл в этот приют со спокойствием, смиренно готовясь к очередной попытке настырных служащих выслужиться перед Орочимару-сама, представив ему якобы уникального ребёнка. Конечно, это входило в их обязанности, они были проинструктированы сообщать о подобных детях. Но чаще всего всё оборачивалось лишь пустой тратой времени.       Кабуто не отводил взгляда от этих сияющих глаз, тщательно анализируя, к чему может привести эта находка. Техника этого мальчишки, вкупе с удушающей чакрой и явно потусторонними глазами, открывала одновременно впечатляющие и пугающие перспективы. Что ж, если этот ребёнок действительно так хорош, то в будущем он будет головной болью не только для Кабуто.       — Хорошо, я поделюсь с тобой знаниями о додзюцу, но тебе придется постараться, чтобы заслужить внимание сенсея, — тихо сказал шиноби, за короткое время этот разговор порядком утомил его.       — Ничего не обещаю, — пожал плечами Сатору, едва заметно усмехнувшись.       Если раньше Кабуто и был раздражён, то теперь, по едва слышному скрипу зубов, он был на грани гнева.       Он сдержал тяжёлый выдох.       Ничего, у этого наглеца ещё будет возможность научиться почтению.