В полутьме

Летний вечер. Окно открыто, с улицы в комнату, медленно остывая, вливается влага тёплого дождливого дня. Оранжевый закат не может проникнуть в квартирку из-за тесной застройки района, так что свет просто рассеивается, медленно угасая.            Огонёк сигареты, которую Джо опасно держит между губами, с наступлением ночи становится только ярче. Парень лежит на диване, положив голову на подлокотник, и слушает Die Toten Hosen на реквизированном у Куросаки магнитофоне. Иногда Ичиго кажется, что Джо приходит только ради этого, но он никогда об этом не спрашивает, даже в шутку – потому что не хочет, даже в шутку, услышать разочаровывающий ответ.            Ичиго понимает, что работать сегодня у него больше не получится – его взгляд то и дело возвращается к огоньку-маяку, который он видит в проёме приоткрытой кухонной двери. Огонёк манит его; обещает зубастую ухмылку, музыку, большое, тёплое тело. Парень ерошит отросшие волосы и прикрывает глаза, решаясь отодвинуть бумаги в сторону.            Бутылка пива, взятая из холодильника, мгновенно становится мокрой в руке. Ичиго берёт только: Джо много не пьёт, чего не скажешь о сигаретах, а Ичиго и вовсе не нужна выпивка – только возможность потом прикоснуться губами к горлышку бутылки, которой касался он. Он и сам удивляется, почему до сих пор обращает на такие вещи внимание – он может спокойно попросить у Джо поцелуй и знает, что тот не откажет.            Джо реагирует на его приход ленивым прищуром голубых глаз и ухмылкой. Он не был погружён в музыку так глубоко, как казалось, и всё это время кидал взгляды на кухонную дверь, ожидая, пока рыжий прекратит заниматься ерундой и уделит ему время. Довольное урчание соскальзывает с его губ, когда он видит бутылку в руке парня, но он даже не тянется к ней, так что пиво опускается на пол, а Куросаки – сверху на Джо, приятно придавив панка к дивану своими тощими костями. Рыжие пряди щекочут шею, Джо скребёт её ногтями и тянется вытянуть сигарету изо рта. Рука Ичиго, уютно прижатая к рёбрам, скользит вверх и останавливает его. — Ммм?            — Докури. С сигаретой ты выглядишь круто.            — Поэтому ты меня пилишь каждый раз? — Джо комично вздёргивает брови, Ичиго чувствует, как в нём зарождается смешок.            — Ты потом воняешь.            — Не нравится целоваться с пепельницей? — Ичиго мстительно упирается подбородком в твёрдую грудь. — Тогда можешь занять свой рот чем-то поинтереснее, Erdbeere, — Джо затягивается и подкидывает бёдра, давая Куросаки ощутить свой ещё мягкий, сжатый тесными джинсами член. Йегер просто дразнит его, и Ичиго это понимает, но решает принять правила игры.            — Надеюсь, ты мыл сегодня свои потные яйца, — ворчит Куросаки и, к лёгкому удивлению Джо, сползает по нему вниз, устраиваясь лицом напротив ширинки. На мгновение синие глаза округляются, но вот уже Джо сгибает одну ногу в колене, а вторую спускает с дивана, чтобы Ичиго мог удобней устроиться между его ног.            — Охренеть, да ты серьёзно, — бормочет Джо, когда ему расстёгивают джинсы и приспускают бельё. Куросаки придирчиво осматривает его хозяйство, несколько раз проводит по члену рукой, делая его твёрже, прежде чем открыть головку движением вниз и взять её в рот. Джо резко вдыхает, вцепляясь в рыжие локоны свободной рукой. Он сам учил Ичиго сосать, и теперь расплачивается за свой грех бессмертной душой, которую парень высасывает через его член.            Не отрывая от Куросаки глаз и стараясь дышать через нос, Джо вспоминает, как поначалу его забавляла старательность Ичиго, то, как он краснел до самых плеч, постанывал и ёрзал, будто минет делали ему самому.            — Сделай лицо попроще, это просто член, — сказал Джо ему тогда, считая, что Куросаки перегибает палку, пытаясь ему подыграть.            — Чего? — нахмурился рыжий и, кажется, ничего не понял даже после объяснений. — Тебе нравится? Мне тоже, разве не в этом смысл? — сказал тогда этот блаженный, и у Джо внутри что-то ёкнуло. Возможно, это подало признаки жизни его зачерствевшее сердце.            У Джо тем временем полностью встаёт; он вытягивает сигарету изо рта и выгибается назад, чтобы окончательно затушить её в пепельнице, стоящей на журнальном столике. Куросаки это не нравится; он прижимает свою руку к его животу, слегка царапая ногтями кожу в предупреждении, потому что своим неожиданным движением Джо чуть не трахнул его в горло.            — Осторожно, — хмурит Ичиго брови, пока его рука медленно водит по стволу, то прикрывая головку крайней плотью, то открывая её полностью снова.            — Я же знаю, что ты не подавишься, — ухмыляется Джо.            — Заткнись, — огрызается Куросаки, прежде чем вернуться к работе. Джо ужасно нравится, как широко парень может открыть свой рот; у Йегера объёмный член, но Ичиго почти не задевает его своими зубами, и от этого влажного тёплого рта, в который, как он знает, совсем скоро рыжий позволит ему толкнуться до самого конца, у него сносит крышу.            Ичиго очень старается сделать всё медленно и основательно; влажная ночная прохлада, всё ещё льющаяся из открытого окна, не располагает увеличить скорость. Но ревущий из магнитофона панк всему противоречит, и чем глубже Ичиго погружается в похотливую дымку, тем неряшливей становится его ритм, ориентирующийся на оглушительные ударные. Тяжёлые руки на его голове и плечах, кажется, также подвластны ритму музыки; в них чувствуется лёгкая дезориентация, когда Ичиго отвлекается, чтобы отдышаться.            Отдышаться нужно не ему одному. Глаза Джо будто светятся в темноте двумя холодными звёздами; его растрёпанный маллет кажется платиново-белым. Он дышит почти загнанно и голодно смотрит Ичиго в лицо, считывая каждую вкусную деталь: припухшие потемневшие губы, блестящие от смазки и слюны; дрожащие ресницы, за которыми Куросаки не скрыть своё желание.            Пользуясь паузой, Ичиго ёрзает на диване в попытке устроиться поудобнее, и Джо понимает его проблему. Он отталкивается ногой от пола, смещая себя выше и, кажется, задевая бутылку. Ичиго теряет хватку на его члене и садится на колени. Последняя песня на магнитофоне заканчивается, и тишина, кажется, дезориентирует его ещё больше. Джо смотрит на палатку в домашних штанах парня и плотоядно ухмыляется.            — Иди сюда, Erdbeere, — зовёт от глубоким мурлыкающим голосом, и Ичиго тянется к нему, позволяя Джо уложить его себе на грудь. Сердце Ичиго бьётся как птичка, стучит у него в горле и отдаёт пульсацией в голову; он тянется к губам Джо, и тот без возражений встречает на своих пересохших губах его мокрый поцелуй с горько-солёным вкусом предсемени.            Парой сильных движений Джо устраивает их так, как считает нужным; теперь Ичиго сидит у него на коленях, обхватив ногами его бёдра. Теперь между их животами достаточно пространства, чтобы поместить туда руку. Ичиго не медлит, приподнимаясь, когда пальцы цепляются за резинку его штанов с явным намерением стянуть одежду ниже.            — Давай, Sonne, — горячо шепчет Джо прямо в ухо растаявшему Ичиго, вызывая у того волны мурашек на загривке. Уцепившись одной рукой за Джо, вторую он продевает между их телами и обхватывает оба члена ладонью. Искра стыда мелькает на краю сознания Ичиго, когда он чувствует, какой он сам уже твёрдый и мокрый. Используя их общую смазку, Куросаки немного ускоряет движения, стараясь сжимать пальцы плотнее; его бёдра, жадно обхваченные большими ладонями Джо, непроизвольно начинают следовать ритму движений, добавляя к трению приятные лёгкие толчки.            — Вот так, Schatz, — нашёптывает ему Джо в ухо, обхватив Куросаки одной рукой за плечи, приподнимаясь ему навстречу, покусывая челюсть и шею, раздражая нежную веснушчатую кожу своей жёсткой щетиной. — Вот так, gut gemacht. Как ты хорошо дрочишь, у меня сейчас яйца лопнут. Ты весь дрожишь; тебе нравится, как мой хер трётся о твой, ja? Двигаешь бёдрами, как шлюшка. Может, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?            Рука Джо, до этого оставлявшая отпечаток ладони на его крепко сжатом бедре, скользит за спину, дразня чувствительное место под копчиком. Этого хватает, чтобы вызвать у Ичиго, до этого тяжело сопевшего Джо в плечо, настоящий громкий стон. Джо смеётся.            Ичиго совсем не обижается на него; когда эндорфин и окситоцин ударяют Йегеру в голову, как сейчас, он превращается в болтливого придурка. Куросаки вообще-то считает большой удачей, что Джо отпускает себя с ним. Из-за него.            Джо приближается к разрядке быстрее; чувствуя, как он подкидывает бёдра, пытаясь скользнуть в руку Куросаки, Ичиго ускоряет движения. Бормотание Джо становится совсем бессвязным и он затыкается, прикусывая шею Ичиго под ухом; парень вздрагивает от неожиданной боли, но не сбивается с ритма, пока сильное тело под ним крупно вздрагивает в оргазме. Ичиго выскальзывает из ослабших объятий и садится ровно, наслаждаясь видом того, что сделал. Его рука двигается по опадающему члену, пока оргазменная дрожь не сменяется дрожью сверхчувствительности, о чём Ичиго говорят дрогнувшие в попытке состроить хмурую гримасу светлые брови.            Приходит время позаботиться и о себе. Ичиго принимается додрачивать себе, раскачиваясь на бёдрах Джо; его ладонь хлюпает и соскальзывает, когда он делает слишком резкое движение. Чуть пришедший в себя Джо жадно наблюдает за Ичиго, насколько позволяет успевшая проникнуть в комнату тьма и тусклый свет, льющийся с кухни. Вытянув руки, он гладит Куросаки по напряжённым, дрожащим бёдрам и говорит сопливые глупости глубоким охрипшим голосом:            — Давай, Süsser, кончай. Только посмотри, как ты меня трахнул, я своих костей не чувствую. Погляди, какую мы с тобой грязь развели. Хочешь добавить ещё? Чтобы ты потом на этот диван без стояка взглянуть не мог...            Ичиго кончает, крупно дрожа; из сжатого оргазмом горла почти не вырываются стоны. Несколько капель семени прорываются сквозь сжатые пальцы и капают Джо на низ живота. Тот смотрит на Ичиго широко раскрытыми глазами; его руки, поглаживающие бёдра, останавливаются и приподнимаются, готовые поймать обмякающее тело, чтобы уложить его себе на грудь.            Они как будто возвращаются назад во времени: Ичиго снова лежит у Джо на груди, подоткнув ладони под тёплые бока. Они сползают ниже, их ноги переплетаются в попытке сохранить тепло, защититься от влажной ночной прохлады, сочащейся из окна. Между животами чувствуется мокрое пятно. Ичиго морщится, подумав, что чуть позже ему стоит постирать рубашку Джо – кажется, именно об неё он вытер свою руку. Но того это сейчас явно не волнует; он тянется было за сигаретой, но передумывает и обхватывает Ичиго своими большими руками за талию и плечи, утыкаясь носом в апельсиновую макушку и глубоко дыша. Ичиго расслабляется, зная, что так Джо скоро заснёт. Он делает последнее усилие, стаскивая со спинки дивана покрывало и накидывая его на них сверху. Джо терпеливо пережидает возню, а потом коротко целует Ичиго в бровь и в нос. Уставший, но ещё переполненный, Ичиго оставляет поцелуй у Джо под ключицей и кладёт голову так, чтобы лучше слышать ровное биение сильного сердца.