Добро пожаловать в детский дом "Солнечная Система!"

      Вернувшись со школы, Ариэль не ожидала столкнуться лицом к лицу с новыми воспитателями. Взрослых девочка побаивается, особенно после «шутки» их воспитателя — Урана, о том, что он их всех выпорет при любом проступке.       «А шутки ли?..»       От этих мыслей стало только страшнее, и даже этот милый низенький воспитатель, задающий простейший вопрос, не внушал даже малейшего доверия. Девочка с перепугу просто решила убежать что есть мочи.       Влетев в комнату и защёлкнув быстро дверь, она уставилась своими перепуганными глазами на шокированные очи лучшей подруги. Даже скорее больше, чем подруги, считай, сестры.       Титания поистине заслуживала называться сестрой всех детей Урана. Она за ними следила большую часть времени, всегда поддерживала, если им грустно, страшно или ещё что-то. Именно она сказала всем поменьше выходить из комнат и остерегаться Урана, чтобы тот ничего не сделал. Именно она научила детей запирать свои комнаты, чтобы всё тот же воспитатель не смог чуть что зайти.       — Ариэль? Милая, что произошло? — с огромным беспокойством уточнила старшая.       — Там... там, — пыталась отдышаться названая.       — Так, тихонько, успокойся и иди сюда, — Титания мило улыбнулась и раскрыла руки в приглашающей жесте.       Девочка сразу же кинулась к «сестре» и, прижавшись посильнее, вздохнула. Через минут пять она уже спокойно посапывала ей же в плечо.       Об этом инциденте можно рассказать позже...

***

      Дверь с грохотом раскрылась, и в проходе оказался недовольный парень лет 20, хотя на деле ему не больше 17. Такая путаница получается из-за рано начавшей расти щетины и огромных синяков под глазами. Это был Тритон — один из воспитанников Нептуна.       У этого парня крайне тяжёлая и интересная судьба. Если большинство детей попали в стены этого заведения если не в младенчестве, то в возрасте до десяти лет, но наш герой — исключение. До шестнадцати лет он жил в любящей семье, состоящей из отца и матери, но в какой-то момент они начали часто ругаться.       Думаю, ясно, к чему всё вело. Развод, Тритон отправился жить к матушке, и вроде бы всё должно быть нормально, но опять же есть некое «но». Парню повезло родиться похожим на отца, которого мать возненавидела и начала сначала выплёскивать всю злость на сыне, а после и вовсе сдала его в детдом. Самому отцу в принципе было плевать, где его сын, как он там и жив ли вообще.       На этом неприятности не закончились. Группы были переполнены, а единственная свободной была группа Нептуна, и казалось бы: «В чём проблема?». А проблема, мой дорогой читатель, в том, что группа Нептуна состоит из детей до девяти лет, из-за чего Тритону там крайне «весело» и «интересно».       Выбирать ему, конечно, никто не разрешил, поэтому живёт и просто ждёт, когда же уже выпуститься.       — Тритон пришёл! — послышался звонкий детский голосок. Это Протей, второй по старшинству подопечный Нептуна. Мальчик улыбался во все тридцать два зуба, короткие вьющиеся волосы торчали во все стороны, а маленькие ручки тянулись к старшему.       Вздохнув, Тритон поднял мальчика на руки и тоже обнял, а потом слетелись все остальные и все хотели обнимашек. Уже почти падая, самый старший всё-таки смог отлепить от себя всех детей, и, отправив их в игровую, он перевёл взгляд на стоящего в проходе воспитателя.       Нептун улыбался Тритону некой родительской, что ли, улыбкой. Парень не знает, что там у этого сумасшедшего в мозгу. Почему же сумасшедшего? Да всё просто, Нептун часто вёл себя странно. Мог куда-то пропасть, начать пялиться в стену, говорить сам с собой или ещё хуже — с предметами. Стиль этого воспитателя был ему под стать. Огромный свитер с кучей заплаток спадал с одного плеча, открывая больше обзора на чёрную водолазку под ним. Тёмно-синие волосы падали на плечи, создавая неопрятный, но на удивление неплохой внешний вид. И как бы то ни было, Нептун навсегда останется сумасшедшим для Тритона. — Что надо? — грубовато отозвался подросток. — Ничего не надо, — сменив улыбку на привычную глупую, воспитатель удалился в игровую к деткам. «За что мне это всё?» — вздохнул старший воспитанник.

***

      Вернёмся к детям Сатурна, они тоже уже прибыли в свой так называемый «дом».       — Да говорю же, классная идея будет! — прыгал уже от эмоций Энцелад, хватая Титана за руку.       — Нет, сходить в магазин тебе за энергетиком — это не классная идея, — отмахивался старший, поглядывая на игравших с детьми Луну и Тёмного. Эти двое выглядели крайне очаровательно и расслабленно, просто проводя время так, играя.       — Ну, Титаааан, ну пожалуйста, — не унимался пацан со шрамом.       — Я же сказал нет, нас обоих накажут, если я такое проверну, — шикнул зелеговолосый.       — Ага, конечно, «обоих». Ты — любимчик Сатурна, он тебе всё простит! — психанул мелкий и, развернувшись, ушёл.       «Сам сказал, сам обиделся», — подумал Титан.       Нет, в словах Энцелада была правда, Сатурн и вправду любит Титана больше всех, и не то чтобы подопечному это нравится. Хоть младшие и любят его, но в связи с их тяжёлыми характерами они часто давят на это во время ссор. Ну, как сейчас и сделал Энцелад.       Этот ребёнок вообще был самым сложным. Неуправляемый, никого не уважающий и с бесконечным запасом тупых идей. Страшное комбо. Он может и довести Сатурна до слёз очередным грубым высказыванием в ответ на «крайне оскорбительную» форму имени, которую постоянно использует воспитатель. Также он может прогулять школу, свалив к друзьям, испортить школьный туалет, закинув туда дрожжи, послать учителя в школе, подраться и вообще много чего. Дня не хватит, чтобы всё перечислить.       И казалось бы, ну забейте на него и всё, он просто вот такой вот плохой. Но «такими» не рождаются, и Энцелад не исключение.       Мать его заядлая алкоголичка. Отца она даже не знает, скорее всего, какой-то собутыльник, по типу тех, что маленький Энцелад наблюдает каждый день в их доме.       Каждый раз мама говорила, что это еë единственный мужчина и что теперь это новый «папа», но буквально через неделю приходил уже другой мужик, и круг повторялся.       Все эти «папы» пытались воспитать мальчика под себя, кто-то был хотя бы немного адекватным и просто делал выговоры, кто-то же доходил до рукоприкладства. Но чтобы они ни делали, результат один — Энцелад стоял на своём до последнего. «Папы» уставали от этого всего и уходили, а мать винила во всём маленького мальчика.       В очередной такой раз горе-мамаша взбесилась больше обычного и нанесла несколько точных ударов в лицо ребёнка испачканным в чём-то синем ножом. «Надеюсь, ты сдохнешь».       Острая боль, больница, промывание раны и разбитое сердце ребёнка. Он мог вытерпеть любые оскорбления, удары, но эти слова стали крайней точкой.       Рана зажила шрамом, с слегка синим не вымывшимся пигментом и стала вечным напоминанием тех самых слов. «Надеюсь, ты сдохнешь».       И он почти смог, уже стоящим на стуле его оттащил Титан. Энцеладу пришлось всё рассказать, а иначе старший пошёл бы к Сатурну, а там бы уже никто с «психом» церемониться не стал.       С того момента о тех событиях напоминают только шрам, ужасный характер, близкие отношения с Титаном и вечно кровоточащая надпись на сердце:

«Надеюсь, ты сдохнешь».