Я сделаю тебя счастливой.

20 сентября. 2019 год. Москва. Музыка била по ушам. Пьяные молодые тела крутили бедрами и кричали нечто нечленораздельное с танцпола, звон бокалов, плеск алкоголя. Ангелина поморщилась, она потягивала «Кровавую Мэри» и сидела в гордом одиночестве. Вылазка в пятницу оказалась очень кстати. Не смотря на общий шум, она наслаждалась своим одиночеством и кажется не замечала творящегося вокруг мракобесия, словно была окружена специальным защитным куполом. Алкоголь расслаблял и дарил такой нужный телу и мозгу отдых. Телефон завибрировал. Пора. Засиделась она тут, стрелки часов пересекли три часа и гордо именовали о половине четвертого утра. Телефон продолжал противно вибрировать, машинально поднявшись с барного стула удалилась в туалет. Видимо звонил давний знакомый о завтрашнем ритуале. В туалете было тихо и на удивление не было слышно блюющего молодняка, который не умеет пить в свои восемнадцать лет. Окинула себя взглядом в зеркало. Полезла в сумку, чтобы лучше подкрасить пухлые губы алой помадой. - Я тебя слушаю,- наконец приняла звонок, который уже почти оборвался, ее голос отразился эхом по небольшому пустому помещению. – Да, да, наверно. Она резко замерла, и сердце противно и больно сжалось. Всхлип? Она нахмурилась и убрала айфон от уха. Тонкий тихий женский всхлип из запертой кабинки туалета. - Я перезвоню,- тут же скинула. Тихой поступью приблизилась к третьей кабинки, теперь на слышала только цокот своих каблуков, который сейчас казался со всем не кстати. Женские всхлипы в тот же миг утихли. Ангелина нервно выдохнула, и почувствовала, как ладони резко вспотели, а пальцем стало противно от множество увенчанных колец. Осторожно прикоснулась пальцами ручки двери упираясь в нее длинными черными ногтями и резко дернула на себя. Громкий крик сорвался с губ, Ангелина инстинктивно отшатнулась назад, кричала девушка. Маленького роста, худая, даже анорексично худая. Белое облако волос закрывало лицо. Руками испуганно прикрывала голову. Она несмело разлепила глаза и воззорилась на Ангелину своими изумрудами. Женщина еле подавила тяжелый вздох. Все было итак видно. Разорванное черное короткое облегающее платье, порванное черное белье, алая лужа крови. «Боже, девонька, что за изверг измывался над тобой здесь, столько времени, и как мы все не услышали твоих жалобных и душераздирающих криков?»- пронеслось в голове Изосимивой. - Эй? Ты, как? Идти можешь?- она присела на корточки и мягко убрала мешающиеся прядки волос. - Лина,- тихо пискнула девушка, явно плохо воспринимая идущую информацию от полученного потрясения. - Ангелина, будем знакомы. Подняться можешь? - Как?- она резко дернулась всем своим худеньким телом. Ангелина вздохнула, осторожно коснулась ее ледяных пальчиков и потянуло ее безвольное тело, краем глаза увидев перепачканные кровью бедра. - Где он?- еле проговорила Лина. - Его здесь нет,- мягко проговорила Изосимова, крепче прижимая к себе тело Лины. - Куда?- только пролепетала незнакомка. – Опять? Не хочу, нет. - Тише-тише, не опять, поедешь ко мне домой? Поедешь? Или у тебя муж есть? К нему такси заказать? - Нет,- она вновь вздрогнула. – Он тоже после этого драть, как этот будет, не хочу, больно…,- прошептала она, приваливаясь к груди Ангелины. - Тише-тише, тогда ко мне поедем,- Изосимова нервно вздрогнула, что поджидаем эту малышку дома? Накрывая обнаженное тело своим плащом, женщина крепко прижимала ее к себе и гладила по плечу. Слишком похоже. Это произошло еще давно, в те времена, когда она была молода и невинна. Это произошло в разгар девяностых. Треш, угар, секс, алкоголь, наркотики все это было тогда чем-то новым и неизведанным. Уже на тот момент она полностью осознала себя, как лесбиянку, что держала в строжайшем секрете, не поймут да и не понятием тем. Тем летом у нее с ее девушкой с необычным именем для постсоветского пространства Марго были в клубе, пьяные целовались в туалете, там же занимались сексом и бесстыдно стонали не сдерживая себя. Ангелина после очередного оргазма вновь удалилась на танцпол, сексуально крутить бедрами по очередную песню Андрея Губина. Марго задерживалась, слишком задерживалась. К Ангелине подсела новая девушка, алкоголь лился рекой, только под утро Изосимова опомнилась и кинулась искать ее. Марго зажалась в кабинке туалета и плакала, рядом валялись окровавленные трусики. Ангелина лишь поморщилась. Такая испорченная и поюзанная кем-то другим ей была не нужна. Дальше следовала отвратительная сцена, когда рыдающая Марго цеплялась за ее руки, просила остаться, но Ангелина лишь брезгливо ее оттолкнула, высказывая ей что-то о том, что она мечтала о чистой девушки, испорченная ей не нужна, она сама виновата. На громкую истерику Марго вышла охрана, брезгливо смотря на пострадавшую, как грязную тряпку выкинули из клуба. Дальше стало хуже. Марго не оставляла вечные попытки встретиться с Ангелиной, просила прощения, рыдала у двери ее квартиры, просила впустить, называла себя грязной шлюхой и говорила, что она тоже имеет право так ее называть, лишь бы простила и возобновила отношения. Все оборвалось в один миг. Ночь. Двадцатый этаж. Крыша. Размазанное тело на асфальте. Девочка просто не выдержала. Потом выяснилось, что беременна от того ублюдка. После того момента прекратила и зареклась о каких-либо отношениях. На похороны не пришла, а потом приходила каждый день с охапкой дорогущих роз и выла на могиле, теперь пришла ее очередь просить прощения. С того момента сорвало. Изотерика, руны, теперь уже в сорок лет, казалось и вовсе похоронила эту ситуацию где-то на задворках своей памяти, но нет. Она винила себя, винила за то, что по сути из-за нее у девочки оборвалась жизнь. Если бы она не была так жестока, не жила по тем тогдашним установкам и понятиям, ее Марго была бы жива. И даже этого бы ребенка они полюбили и вырастили бы вместе. Но нет. Чуда не произошло. Теперь это ее шанс. Искупление. Не дать оборваться новой жизни, а наоборот помочь и попытаться заставить жить вновь. Девочка была слишком красивой. А отношений у нее не было с того момента с Марго. Сейчас единственное желание было помочь. Помочь и попытаться показать, что мир на этом не заканчивается. Такси затормозила у ее дома. Лина лишь разлепляет веки и ежится от противного холода, который одолевает ее хрупкую фигурку. - Сейчас теплее станет, обещаю,- шепчет Изосимова. Лифт поднимает их на двадцатый этаж. - Сейчас ванну тебе приготовлю, смоем все это,- говорит Ангелина, усаживая Лину на пуфик. Лина провожает ее удивленным взглядом. Через пару минут уже утопает в горячей воде и пене. - Спасибо,- шепчет она, женщина выдыхает взгляд Лины начинает проясняться от затягивающей его пелены. – Почему?- тут же задает вопрос. - Разве это не нормальное человеческое желание спасти и помочь?- чуть усмехается. - После него думаешь, что и вовсе людей нет. - Почему не у мужа? Что с ним такое?- осторожно заправляет выбившуюся прядку волос за ушко. - Он добавит, всегда говорил, если изобьют, изнасилуют, то сама виновата, значит порченная, он еще и добавит, чтобы неповадно было,- руки Ангелины непроизвольно сжимаются в кулаки и она поджимает губы. - Останешься на ночь у меня,- улыбается Ангелина. - У меня еще Луна есть,- Лина неожиданно улыбается. – Дочка моя, очень красивая,- смущается и опускает глаза. - Красивая, красивая, как мама,- вторит ей Ангелина. – Посиди немного, а я приготовлю для тебя постель. Лина прижимает коленки к груди. И смотрит на эту странную женщину. Она уже почти распрощалась с жизнью. Там, затащенная в кабинку туалета, с зажатым ртом она тряслась и молила только об одном, чтобы он не убил. Она не знала, кто это, запомнила лицо, но описать бы не смогла, только, если бы вновь увидела определила бы и был какой-то странный акцент. Ангелина была странной. Она не рассчитывала ни какое спасение. И сейчас сидя в ванной она не понимала, почему здесь находится. Но уходить на удивление не хотелось. Она всегда чувствовала непреодолимую тягу к женщинам, но данное желание только сильно с каждым разом подавляла в себе. Выросшая в грузинском традиционном обществе, где «о не таких» никогда и не слышали, то она тщательно давила в себе эту инаковость. Потом вышла замуж, родила ребенка, тут уже было не до мыслей о красоте женщин и их души, а только о том, что она теперь мать, женщина, и далее по списку. Муж попался тот самый, кто говорил о женщине, как о веще, говорил про обязанность, материнство и жил по принципу «Если бабу бьют и насилуют, сама виновата». Поэтому возвращаться туда было страшно. Страшно, что она и вовсе могло бы оставить свою горячо любимую Луну сиротой, ей казалось муж способен и на это. Но от Ангелины уходить не хотелось, она впервые почувствовала это странное и некое принятие, которого не было за все ее отношения с мужем в браке. Казалось она может помочь, залечить эти жуткие раны, помочь восстановиться и наверно она единственная, кто может показать, как любить. Ангелина возвращается в ванну и осторожно подхватив Лину на руки уносит ее в спальню и укрывает теплым одеялом. Лина проснулась, когда непривычное для октября солнце било в глаза. Осторожно опустила стопы на холодный пол и нерешительно вышла из спальни. Из кухни веяло ароматом кофе. - Проснулась уже?- бодро спросила Изосимова. – Садись, будем завтракать,- и поцеловала ее в лоб. Лина резко застыла от чего заставила Ангелину резко смутиться. Она только подняла глаза на нее и задала единственный вопрос: - Почему? - Потому что я люблю тебя, глупенькая. И ты тоже, просто поверить в это пока не можешь. И Луну твою мы заберем будь уверена.

***

Жизнь потекла своим сложным, но уверенным чередом. Луна и Ангелина быстро подружились и нашли общий язык. Ангелина лишь тяжело вздыхала впереди был долгий путь восстановления, которым им нужно было вместе пройти. Ангелина крепко прижимала к себе Лину, теперь ночные погосты и ритуалы пропали из ее жизни, окружение начало постепенно меняться, но ее это волновало в последнюю очередь. Она не могла оставить своих девочек на ночь одних. Регулярные кошмары Лины об этом говорили, когда эта испуганная девочка дрожала во сне, и сжималась в маленький испуганный комочек, только Ангелина могла своим присутствием и теплом остановить этот поток кошмаров и мучительных снов своей девочки. Лина испуганно подпрыгнула на кровати, жадно хватая воздух ртом. - Тише-тише, моя девочка. Все, все хорошо, я рядом. Он тебя больше не обидит. - Гель, он опять снился,- всхлипывала Лина, цепляясь за плечи. - Тише, его здесь нет, я тебе защищу, слышишь? Я люблю тебя, Лина.

***

- Геля, мамочка опять плачет,- Луна тянула женщину на кухню. Лина молча сидела на кухне пья уже дано остывший кофе и смотря в окно. - Лина, ну что ты? Все ведь хорошо,- осторожно разворачивает к себе девушку и страстно целует под восхищенный взгляд Луны и смущенный, счастливый взгляд Лины.

***

Ангелина неслась домой со всех ног. Луна позвонившая ей в слезах рассказала о том, что Лина закрылась в ванне, и плачет. Некие догадки подтверждались. Неужели снова? Неужели опять? Женщина залетела в квартиру и не снимая верхней одежды ворвалась в запертую ванну. Все, как она ожидала. Положительный тест и рыдающая Лина. Только крепко обняла и прижала к себе, поглаживая по спине. - Все будет так, как ты захочешь,- прошептала она. - Тебе не понравится, ты меня прогонишь, зачем тебе девушка с ребенком отца, которого ты ненавидишь?- всхлипывала Лина. - Но я говорила только про отца, а не про малыша, который всегда будет любим и не в чем виноват,- Ангелина отстранилась и посмотрела на Лину. - Спасибо, спасибо тебе за все. За эту возможность. Я люблю его. И тебя,- она вновь зашлась всхлипами. - Все, все, перестань. Я люблю тебя Лина, и всегда буду любить Луну и твоего малыша, нашего малыша, потому что он только наш мы вместе его будем любить и воспитывать, слышишь?- Лина судорожно кивнула и улыбнулась. – Все, пойдем нам еще Луну успокаивать,- история повторяется, но она сделает все, чтобы теперь эта история была счастливой и радостной, она не даст возможности тому страшному и нечеловеческому ходу событий, который когда-то сделала сама.

***

- Ты очень красивая,- проговорила Ангелина, когда Лина беспокойно крутилась у зеркала поправляя платье. - Ты правда так думаешь?- Лина смущенно улыбнлась. - Да, и прекрати говорить, что ты толстая. Ты просто беременная,- Изосимиво бережно обняла ее и погладила уже большой животик Лины, не удержалась и поцеловала в шею. - Гель, хочу,- тихо прошептала Лина.

***

- Мамочка, можно посмотреть?- Луна крутилась с кроватки младшего брата. – Какой он красивый? А когда мне можно начать тебе помогать? Лина и Ангелина только счастливо переглянулись и крепко прижали к себе Луны. Наконец-то. Теперь она были счастливы.

***

Решение пойти на «Новую Битву Экстрасенсов» было общим. И вот они уже стоят в готическом зале. - Влад Череватый,- представляет Башаров и ноги Лину подкашиваются, тот самый оскал, татуировка на шее и говор. Ангелина тут же ловит ее импульс и поджимает губы, вновь захотел руку взять. Когда они прибывают домой, Изосимова сразу же отправляет Лину отдыхать, а сама закрывается на кухне. - Трагические новости. Влад Череватый погиб сегодня ночью, неожиданно начался эпилептический припадок и она ударился головой о бордюр. Мистика какая-то раньше этим не страдал. Лина лишь крепко обнимает Ангелину. Остальные перешептываются. - Прости, я знаю ты не любишь, когда… - Спасибо,- только говорит Лину и еще крепче обнимает ее.