Золотая рожь

Вдохнув бодрящий воздух, Алеша рассмеялся и упал на траву. С приближением лета, рожь на огромных полях начинает золотиться. Смоленск лежал и с улыбкой смотрел на голубое-голубое небо. А в его глазах плескалась та самая золотая рожь, а может и искрящаяся смола. Как же не хотелось думать ни о чем, кроме этой ржи... солнца... неба... Вот только думать приходилось Весь этот год Смоленск с тревогой соображал чем закончиться спор по поводу него между Московским княжеством и Великим Княжеством Литовским. Все таки пограничное положение иногда надоедало и хотелось мира. –Але-еша-а-а! От этого зычного голоса, казалось, сотряслось небо. А сам его обладатель с упорством лез на холмик, где и лежал вышеупомянутый им Алексей. Смоленск лишь улыбнулся и закрыл глаза - Святогору ничего не помешает увидеть своего "пограничного" товарища. Закинув руки за голову, он так и остался лежать, поджидая Новгород. Алеша почувствовал щекотку у носа и открыв глаза, с возмущением посмотрел на улыбающегося Святогора снизу вверх. –Не спи, Алешка, коли друга видишь, то здороваться надо бы Смоленск зажмурил один глаз и протянул руку куда-то вверх, как он подозревал, в направлении Новгорода. А тот с силой ее пожал. –С вами тут отдохнешь. Вздохнул Алексей –Ну тут я согласен, Мишке все не сидиться. И я теперь с ним, и вот, Степку... Святогор прервался и оглянулся в поисках Пскова. Не обнаружив его справа, он обернулся влево, случайно попав Степану по лбу. Тот зашипев, из недовольной гримасы сделал еще более недовольную. –Извиняй, что-то не заметил, худющий ты какой-то стал, приезжай почаще, откормим! Рассмеялся Новгород –Да я итак теперь с тобой, что уж Пробурчал Степа. –Дак вот... Снова повернувшись к внимательно слушающему их Смоленску, продолжил Святогор –Давеча и Степашку присоединил Псков закатил глаза. –Ты можешь хотя бы не упоминать об этом? –Вот недовольный он и ходит Закончил Новгород. –Самому бы под ваше объединение не попасть Вздохнул Алеша. –Ладно тебе! У нас весело! Все – старые друзья Усмехнулся Святогор, и тут же на него уставились два недовольных взгляда. Смоленск резко встал. –Чего ты, Алешка? –Пошлите пройдемся. Не могу просто так лежать, когда твою судьбу решают... Степа бросил многозначительный взгляд на Новгород, мол, человека расстроил. Но тот лишь пожал плечами. Псков, в свою очередь, закатил глаза и последовал за Смоленском... Алеша снова окатил взглядом уже полностью золотое поле ржи. Снова упал на траву. Снова уставился на голубое летнее небо... Но улыбки не было... Узнав о присоединении его к Москве, он не на шутку разозлился. Полив такими ругательствами, на какие была способна его фантазия Москву и русских послов, он в ярости ушел на свое любимое место, где теперь с недовольным видом пилил небо взглядом. Миша с легким волнением подписал договор о передаче Смоленска Русскому Государству, с таким же волнением глядел на раздраженного Алексея. Но виду не подавал. На людях Михаил Юрьевич держался достойно, может быть даже надменно. И когда злой Смольный вышел за дверь, обозвав его "захухрей" (Миша то слова такого не знал) он почувствовал неловкость. Вежливо распрощавшись с дипломатами он тоже ушел "подышать". Стоя у берега Днепра, Миша смотрел на воду... смотрел... смотрел...как отражалась в ней луна, как сильные воды реки несуться прочь... как неслась и его жизнь. От маленького городка в Суздальской земле, до центра Русского Государства, которому покорились Господин Великий Новгород, Псковская Республика, непокорная Тверь... Теперь и Смоленск. У многих Миша вызвал гнев, отвращение, недовольство, но он не мог ничего с собой поделать. Еще в далеком детстве он усвоил, что нужно покорять, нельзя поддаваться... Это ему показала Орда... И это же показывает Михаил сейчас. Почувствовав соленый вкус на губах, Миша с удивлением коснулся щеки – ну надо же... плачет... Осторожно сев на землю, он обхватил колени руками и в них же уткнулся носом. Так было всегда – ночью, когда уходило солнце, приходил Есугей и... –Ты в порядке? Москва вздрогнул от внезапного звука и, повернувшись, вздрогнул опять, уже от его обладателя – перед ним стоял Смоленск и сверху вниз глядел на него. Миша быстро отвернулся, вытер слезы, собирался уже встать, но Алексей надавив на его плечо, заставил сесть обратно, и опустился рядом. Михаил отвернулся. Но на его плечи лег меховой плащ. На его удивленный взгляд, Алеша лишь пожал плечами –Холодно, мерзнешь.., столица Миша благодарно кивнул и опять уставился на воду. Он думал, что теперь Смоленск встанет и уйдет, однако он сидел... сидел и также смотрел на воду Днепра. Тот почувствовав на себе взгляд сказал –Могу уйти И уже начал подниматься, но Миша быстро схватил его за руку, судорожно цепляясь за нее, как за спасительную соломинку своих кошмаров. –Не-ет. Не... надо... Голос дрогнул, но он уже об этом не задумывался. Смоленск с удивлением сел обратно. –Выговориться? Не ждав ответа он приобнял Михаила, но напускность того уже снесло. Слезы хлынули, как вода на Днепровских порогах. Он уткнулся лицом в грудь Алексея. Миша, рыдая, обрывочно выдавал слова, фразы. И из этого рваного рассказа Алексей узнал о страхе Москвы. Честно говоря, он бы никогда об этом не задумывался - слишком умело держался Михаил, слишком смело действовал... Но сейчас... Ему и правда стало больно... Он увидел этого маленького мальчика... С голубыми глазами, с надеждой смотрящего на небо в ожидании светлого будущего. А в итоге... Получив, что есть... Возможно он и не стоит той ненависти... Алеша с удивлением, как будто со стороны, наблюдал за своими действиями – как он крепче прижал Мишу к себе, как осторожно погладил по спине, как медленно покачивал, успокаивая. У него конечно не было опыта успокаивания молодых столиц государств, но его действия и в правду работали! Мишины рыдания перешли на всхлипы, поток слез стал медленно останавливаться. А сам Миша... Он отстранился, потирая красные от плача глаза и, смущенно краснея, отвел взгляд в сторону. Алексей хмыкнул –Не смущайся, у всех бывает. Я никому не расскажу. До такого я не опускался и не собираюсь В ответ Миша зарделся еще сильнее, но попытки отодвигаться прекратил. Тогда же Смоленск услышал робкое –Спасибо...Прости Алеша тепло улыбнулся, а Москва продолжал –Я... Я могу поговорить... Я могу попробовать сделать, чтобы ты остался у Великого Княжества... Литовского... В обмен на другие... территории... Я... Спасибо... Еще раз... Запинаясь, лепетал он. Но Алексей на это лишь с улыбкой покачал головой –Не гони коней. Не надо ни с кем говорить. С вами уж останусь Миша недоуменно посмотрел на него –И не надо возражений. Пока я не переду... Не успел он договорить, как Миша прижался к нему еще раз –мал Выдохнул Алеша остаток фразы. И все таки чудной этот Москва. Как и все Московское княжество. Но что уж поделаешь... Теперь Смоленск знал, что останется здесь. Место у него тут. Его место. Его друзья. Его маленький подопечный. –Миш, смотри, звезда падает! Алексей развернул Мишу к небу –Теперь ты тоже звездочкой будешь Москва рассмеялся Город-щит... Город-ключ... Смоленск... Алеша выдохнул, а потом снова вдохнул летний воздух... Он стоял на своем любимом месте, смотря на золотистое поле ржи. Сколько он пережил и как вообще дожил до XXI века. Автоматически он дотронулся на повязки на глазу. И все же... Он не жалеет. Не жалеет, что тогда... утешил Мишу... остался русским городом. –Красиво Алеша взглянул себе за плечо, смотря на подходящего Мишу. –Конечно красиво. Всю жизнь любуюсь, вспоминаю. –Поэтому ты здесь такой задумчивый? Смоленск кивнул –Что-то вроде того... Московский вздохнул –Не жалеешь, что... –Нет и никогда не буду Повисла тишина, прерываемая шелестом колосьев. –По захухре не сказать было... Внезапно хихикнул Миша Алеша закатил глаза –Давай не поминать былое. Мою черезчур бурную молодость Он шутливо пригрозил –Иначе буду захухрей вместо звездочки называть –О смотри, звезда падает! Выкрикнул Московский. Алеша глянул на небо и в следующий миг получил небольшой подзатыльник, а Миша со смехом умчался (скатился) вниз по холму. –Ой дуришь, Мишка! Смотри ведь, в Днепр уроню! Алексей покачал головой и поспешил за Михаилом, но вскоре пустился на бег, с улыбкой вспоминая молодого себя... –Догонялки, говоришь... А вдали шумела рожь... Золотились и блистали колоски...