Когда вновь увижу тебя

Небеса были бы столь скучны без погоды на них, без сверкания светил и желаний на падающие обломки. Но может быть, — просто может быть, — неплохо было бы задуматься и о чувствах самих небес на этот счёт. Так думалось Иетсуне. — Небеса сегодня та-ак мрачны! — Острая ухмылка, насмешливый тон одного из прихвостней сестры. Заключение: придурок, не иначе. — А обсудить погодку с кем-нибудь менее тебя презираюшим, чем я, – слабо? — Иетсуна щурится на Мукуро, резко преградившего ему путь из класса. — Не думаю, что такие есть, — тот криво усмехается в ответ, сверкая разноцветными глазами и упрямо не двигаясь с места ни на жалкий милимметр. Иетсуна вздыхает. Как же его достало иметь дело с ними всеми. Его жизнь стала сюром с сюжетными дырками с тех пор, как он вновь вернулся в Намимори. Хотя, стоит признать, она могла им быть и до того, как он заметил всю эту чушь, разворачивающуюся на его глазах как конфетти на дне рождения сестры-двойняшки. — Оя, ты меня слушаешь вообще? — Нет, — честно вырывается у Иетсуны, пока он активно игнорирует Мукуро на очередной перемене, отчего у последнего начинает глаз дёргаться. — Тогда не плачься мне потом, когда Тсуна тебя проучит, — Мукуро фыркает, Иетсуна лишь провожает его невпечатлённым взглядом, как тот показательно уходит по коридорам правого крыла старшей школы Намимори. Плакаться, ага, щас. Иетсуна засовывает руки в карманы своей дорогой униформы, переводя безмятежный взгляд на тикающие часы, висящие на стене. Однажды с ним это всё уже случалось. Он помнит, как если бы это было вчера. Возможно, потому что для него это и было вчера, хах. Иетсуна идёт по заполненным коридорам. Он был здесь, в этот чудный день полноценного звездеца, именуемый его сестрой Тсуной как "День попыток исправить моего брата-задиру". Иетсуна думает с лёгкой улыбкой о том, как осталось ещё пару поворотов по школьным коридорам до сцены с главными героями этого чёртового абсурда. Они собирались его опозорить, обвинить и слова не дать вставить. Как всегда объявить злодеем. Он тихо усмехается без какого-либо веселья. Не в этот раз, лузеры. Не в этот раз, когда он знает всё это наизусть: каждое обидное слово, вбившееся в его сознание, каждую провокацию. Не в этот чёртов раз, — думает Иетсуна, с угла наблюдая за разношёрстной компашкой, во главе которой его сестра. — Смотрите, кто посмел явиться! — Сероволосый подросток-подрывала по фамилии Гокудера опасно на него сверкнул взглядом, будто уже готовый драться не на жизнь, а на смерть. — И тебе привет, — Иетсуна сквозь стиснутые зубы говорит сухо, кидая взгляд на сестру. Она хлопает ресницами с дружелюбной улыбкой, отвечая не менее осуждающим взглядом. Когда-то двойняшки. Когда-то лучшие друзья и не разлей вода. Когда-то, да. Иетсуна вздыхает ради собственного благоразумия и делает пару шагов навстречу троице, состоящей из его сестры, Гокуподрыверы и Ямамото, что пилил его устрашающим блеском пустого своего взгляда с мягкой улыбкой. Он становится в паре метров от сестры, уверенно держа осанку. Иетсуна не дурак. По крайней мере, не любит себя таковым ощущать так точно. Он склоняется в уважительном жесте и громко говорит, не поднимая головы: — Я прошу прощения за всё! Следует попробовать. Как бы унизительно это ни было, интересно взглянуть, что сделает его сестра в таком случае. — Брат... — Тсуна делает пару шагов к нему. — Я же вижу по тебе, что не имеешь этого в виду... — В её голосе слышно сожаление, а когда Иетсуна приподнимает взгляд, он видит отчётливо её грустную улыбку со взглядом, что всё такой же холодный, как и всегда. — Так зачем же лжёшь? — Тсуна говорит плаксиво. Карие глаза идентичны его собственным, но сейчас словно отливают алым. Её припевалы Иетсуну сейчас будто спалят взглядами. — Я имею это в виду, Тсуна. Мне не нужны проблемы с тобой. — Иетсуна говорит как отрезает, без его ведома радужка у него искрит золотистым. — Тогда зачем же приказал своим приспешникам меня избить, а, брат? — Тсуна говорит, склонив голову и угрожающе ухмыляясь с пластырями на руках и лице — Зачем устроил травлю? Иетсуна делает глубокий вдох... и не может успокоить гнев, что закипает в нём за эту несправедливость. — Я. Этого. Не делал. Ясно тебе?! — Иетсуна срывается, подходя к своей сестре и хватая её за плечи, отчаянно желая наконец проснуться от всего этого кошмара и заодно встряхнуть её, чтобы пришла в себя, вспомнила его, перестала делать вид, будто ненави– >>Ошибка —— оШиб#а。             «Что-то пошло не так!» Зрение Иетсуны размывается в ярких цветах, что взрываются фейерверком ощущений в его сознании, никогда не позволяя ему забыть, никогда не желая подарить хоть мгновение забвения–— трудно дышать, Почему-Почему-Почему-? Мне жаль。°○ Вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и вновь и И— >>Ресет сцены。 — Смотрите, кто посмел явиться! — Гокудера опасно на него сверкнул взглядом, будто уже готовый драться не на жизнь, а на смерть. Иетсуна вздрагивает. Ну и бред. Он обнимает себя, не поднимая взгляда с школьного пола. Такой, чёрт возьми, интересный серый пол, ага. Иетсуна дрожит, понимает он, чуть крепче сжимая немеющие руки вокруг себя. — О, брат, тебя-то мы и искали! — Голос– знакомый, да... Иетсуну выкручивает изнутри от происходящего. Тепло на его плече. Рука. Рука его сестры на плече. — Пойдём, мне есть что тебе показать! — Тсуна тащит его к заднему двору школы. О, нет. Нет, нет, нЕТ– Чёрт! Ярко-зелёная трава, сверкающая роса. Голубые небеса. Совсем чистые от облаков и солнце где-то спрятано далеко. И промокший Иетсуна. Апельсиновый сок стекает по его растрёпанным волосам, падая к росе на земле. — Не слишком приятно, да? — Тсуна улыбается сочувствующе, всё ещё держа бумажную упаковку сока над его головой. — Сходи к чёрту... — Иетсуна хмурится, боясь лишний раз шевельнуться и запустить сцену по-новой. — Бра– — Не называй меня так! — Иетсуна огрызается тут же, сжимая кулаки. — Брат. — Тсуна хмурится укоризнительно, продолжая — Я просто даю тебе почувствовать жалкую часть того, через что мне пришлось пройти из-за тебя, чтобы ты понял, насколько это неприятно! — Его сестра моргает невинно, отчего у Иетсуны пробегают мурашки ужаса. — Да нихрена! — Он не понимает. Искренне не понимает, когда его сестра стала такой. — Неудачник чёртов, будь поуважительнее с Дечимо или я–! — Гокудера не выдерживает, уже вытаскивая взрывчатку из кармана, но Ямамото его придерживает за плечо, говоря с лучезарной улыбкой: — Воу, успокойся, дай Тсуне самой разобраться с семейными делами! Иетсуна сдохнет скорее здесь и сейчас, чем поймёт это беззаботное отношение к подобным действиям. — А ведь если бы ты не портил моих вещей, я могла бы поделиться с тобой этим соком, — Тсуна смотрит на пустую картонку из-под сока и с сожалением откидывает её в сторону небрежно, склонившись к Иетсуне с вежливой улыбкой и говоря тихо: — Подумай об этом. Иетсуне тошно. Под порчей вещей она может разве что иметь в виду тот раз, когда он случайно сломал её ручку, одолжив–? Либо это, либо очередные проделки шайки задир, главой которых Тсуна его считает. — Хотелось бы, чтобы ты перестал быть таким эгоистом, но увы — Тсуна разочаровано вздыхает, отойдя от своего двойняшки. — Не дуйся только, я ведь не со зла, кто-нибудь другой на моём месте и убить тебя мог. Иетсуна смотрит пустым взглядом, на его языке вертится миллионы вопросов, но один из них он задаёт самому себе: от кого его сестра слышала подобные слова? Емитцу был занят им, а мама... Нет, такого быть не может. Иетсуна сидит там, среди травы и под темнеющим небом, совсем забыв про уроки. Ему нужно идти– наверное. Это уже случалось. Он едва помнит, но с ним всё это происходило однажды. Ужасное чувство дежавю. Как же хотелось, чтобы всё оказалось дурацким сном, каким оно показалось сначала, чтобы не было этого сюра, от которого его трясёт, пусть он уже это всё видел. Иетсуна сидит там, промокая всё больше, когда начинается небольшой дождь. В прошлый раз он не задавался вопросами. В прошлый раз шрамы от Емицу у Иетсуны были свежи и было так легко перенести свою боль на сестру, что сама ни с чего объявила ему вражду, только завидев после долгих лет разлуки. Он был идиотом и погиб соответствующе. Он– — Мне жаль... — Голос Иетсуны срывается, пока дождь всё нарастает, холодные капли бьют по его лицу и некому заметить слёзы, что текут из его глаз. Ему не хочется двигаться, вставать и идти "домой". Он должен. Ему нужно. Иетсуна обнимает себя, совсем промокшего. Он один и всегда буде– Пару шагов, чьи-то ботинки остановились рядом с ним, над головой зонтик, с которым капли громко сталкиваются, не доставая до самого Иетсуны. — Говорил же, что небеса сегодня мрачны, — Мукуро криво ухмыляется с весельем, держа фиолетовый зонтик над Иетсуной.