Пятна на золоте

Когда-то Валентин любил. Они с Женей вмести ходили в садик, потом в школу, а жили в соседних домах. В выпускном классе он осознал, что тянется с Жене. Тот был спортсмен: высокий, мускулистый... Гордость школы, одним словом. Женя часто тренировался на стадионе, гоняя мяч, а Валентин учил физику на подоконнике, следя за каждым движением друга. По иронии судьбы они поступили в один институт: Женя на факультет физвоспитания, а Валентин на исторический. И вроде бы пути-дороги должны были разойтись, но парни продолжали дружить, гулять и ходить на праздники друг к другу. Валентин хранил свою тайну и никто не догадывался, как тяжело ему было находиться рядом с Женей, особенно когда друг познакомил его со своей девушкой. Валя ревновал, но вмешаться не посмел. Рита была хорошей, очень красивой и тоже любила Женю. Если бы он влез, то что бы изменилось? Он никогда не займёт место Риты... Поэтому Валя сделал всё, чтоб отдалиться от парочки и не травить душу... А так хотелось хоть на минуту оказаться на месте Риты. Женя сперва не заметил отсутствия друга, а потом, когда спросил про долгое отсутствие рядом, Валя отшутился: - Экзамены скоро... Диплом ещё не написан. И до выпускного они не виделись. А потом... ...потом Женя пригласил Валю на свадьбу. - А чего тянуть? - удивился друг. - Квартиру сняли, работу найдём. Распишемся, а потом скромно посидим с родственниками. - Я не приду, - Валя отвернулся, пытаясь взять себя в руки. - Ты что, за меня не рад? - психанул Женя. - Конечно, рад, - вытолкнул горький ком Валя. - Совет да любовь. Но от Жени не так легко было отделаться. Он заметил поганое настроение друга и вытянул из него правду. - Так ты из... этих, - отшатнулся Женя. - Гей? И ты всё это время... - Любил тебя... - Не смей, слышишь? - надвинулся на него парень. - Не смей даже думать об этом! - О чём? - поднял красные глаза Валя. - Я не предлагаю ложиться со мной в постель. Я лишь сказал, что люблю тебя... Еще со школы. - Урод! - Женя стукнул по столу и вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. Больше они не виделись. Путаясь склеить разбитое сердце, по которому потоптались грязными ботинками, Валя получил диплом и уехал в соседний район. Там требовался учитель истории в сельскую школу. Решив, что опыт нужно где-то нарабатывать, парень покинул город. Тяжко было без друзей и родных. Но время шло, и сердце перестало ныть. Он же знал, что так будет. Женя, конечно, не был ярым гомофобом, но испугался чувств друга. В этом не было их вины. Просто Валя влюбился не в того... Спустя три месяца Женя позвонил. - Валь, ты это... - запинаясь, начал он. - Ты извини, что вёл себя, как мудак... Просто... - на том конце вздохнули, - это сложно. - Я понимаю. - Да, пожалуй. Короче, я вовсе не считаю тебя уродом. Мне не хватает тебя. Дыхание перехватило, и Валя чуть не задохнулся от радости: - Ты хочешь со мной дружить? - Да... Мне требовалось время, чтоб разобраться в себе. А друзьями просто так не швыряются. Даже если они голубого цвета. Тогда они говорили очень долго, делясь последними новостями. Выйдя под мелкий осенний дождь, Валя с удивлением осознал, что не замечает хмурой погоды, ведь в душе его светило солнце. И работа в районе, которая поначалу казалась каторгой, стала приносить радость. Втянувшись, он проработал еще два года, пока не понял, что скучает по семье и друзьям, хоть они продолжали общаться и виделись на каникулах. Поэтому Валя уволился и уехал обратно. И встретившись с Женей лицом к лицу, с удивлением понял, что любовь прошла, оставшись тусклым воспоминанием. *** Историк вроде и доставал со своими бредовыми разговорами о будущем, но как-то потихоньку доставал. Не выбешивал, как поначалу. С родителями случались стычки, но уже реже. Рома видел — он чужой в семье. Места в сердце родителей для него не было. Раньше отец упоминал о том, что нужно встать на ноги. Уверял, что поможет купить комнату в общаге. Но когда после нового года Ромка заикнулся про свою жилплощадь, ответом ему стало: - Не заслужил. Все деньги, отложенные на первый взнос, мы заплатили за разбитую тачку. Напомнить тебе, сколько стоит её ремонт? - И где же мне жить? - заорал Ромка. - Это твои проблемы, - равнодушно сказал отец. - Заработаешь своим трудом. Руки-ноги есть. Теперь Ромка стал думать о том, куда бы съехать после школы. Своими мыслями о том, чтобы найти хотя бы подработку, он поделился с Ванькой. Тот странно на него взглянул, но ничего не ответил. — Ром, останься после уроков! — попросил историк, по-доброму глядя на перекосившееся в негодовании лицо парня. — Опять?! Сколько ещё оставаться? Я сегодня ничего не сделал! Даже в морду никому не дал! — возмутился Рома, стукнув кулаком по рюкзаку, лежащему на парте. — Я просто хочу сказать тебе, что ты можешь приходить ко мне домой, когда захочешь. — С чего бы это? — в глазах мальчишки вспыхнули озорные огоньки. — Вижу по взгляду, опять какую-то пошлость хочешь сказать! Я просто хочу о тебе позаботиться. У тебя есть потенциал для хорошего будущего. Рома враждебно посмотрел на Валентина. — Нет у меня никакого потенциала, ясно? Отцом мне хотите заделаться? Так есть уже один, которому на меня наплевать с высокой колокольни! — Ром, я понятия не имею, почему ты злишься постоянно на меня. Я не твой отец, даже по возрасту не выходит, но я тебе симпатизирую, как человек, и хочу помочь. Что в этом такого? - Валентин бросил укоризненный взгляд на юношу. Рома осёкся. Он и правда стал слишком резко говорить со всеми, но почему он должен миндальничать? До него никому нет дела, а он должен улыбаться им всем! А ножкой не шаркнуть в поклоне? — Я ведь повидал много таких ребят. Ром, ты чувствуешь себя брошенным, поэтому и ведешь себя, как ёж. — А что, это не так? — угрюмо спросил Рома, исподлобья рассматривая учителя. — Это так. Рома ошеломлённо уставился на учителя. Вместо того, чтобы всё отрицать, Валентин сказал правду. — Поэтому я и "пристаю", как ты часто выражаешься, к тебе. Я не хочу, чтобы ты остался один. Поэтому пошли, проводишь меня до дома. Я скажу тебе номер квартиры и мой мобильный телефон. На этот раз Рома возражать не стал. Он был колючим, старался вести себя непринуждённо, быть сильным, но так хотелось обычной человеческой заботы. Валя нисколько не оправдывал его отца. Если бы они любили сына, пусть и не родного, ничего бы того, что происходило сейчас с Ромой не было. Они своими руками толкнули подростка на эту непонятную, скользкую дорожку. Валя жалел парнишку. Но через жалость пробивалось ещё какое-то чувство, а вот какое именно, Валентин старался не думать. Кроме Женьки, он ни к кому привязанности не испытывал. Только вот этот мальчик...как побитый щенок. Как-то незаметно наступила весна, и несмотря на проблемы с родителями, Рома шаг за шагом открывался Валентину всё больше. С удивлением он начал замечать, что книги, про которые ему рассказывал мужчина, интересно читать. Рома, конечно, не прекратил посещать свою разбитную компашку, но делал это гораздо реже. Придя в очередной раз домой к Валентину, Рома удобно устроился в мягком кресле с чашкой ароматного чая, который только что заварил учитель. — Видишь, Ром, ты и учиться начал лучше. Не могу не похвалить тебя за это. — И всё равно хочу побыстрей закончить школу! Надоело! Рома прикрыл глаза, с наслаждением глотнув сладкий чай. Здесь, в квартире учителя, ему было хорошо. Он иногда чувствовал, что излишне долго задерживается взглядом на лице Валентина. Ему нравилось, как менялось лицо мужчины, когда он с увлечением рассказывал ему о писателях, о стихах, о исторических фактах. — Валентин Александрович, вы действительно верите во все эти якобы исторические факты? — однажды спросил Рома. — А как же! — удивлённо произнёс Валентин. — Это же подтверждённые письма к кому-либо, ссылки... — А я вот не верю! — Рома небрежно откинул отросшую чёлку с глаз. — Я думаю, бумага всё стерпит. И пишут то, что выгодно. У каждого времени своя правда. — Ты меня поражаешь всё больше, Ром! – Валентин не переставал иногда восторгаться высказанным вслух мыслям парня. — Я никогда не думал под таким углом. Рома польщённо хмыкнул. Он давно заметил, что у дивана в зачехлённом виде стоит гитара. Его то и дело подмывало спросить, неужели мужчина умеет играть на ней? Почему-то гитара и этот человек никак не совмещались в голове у Ромы. — А вы играете на гитаре? — Ромка кивнул в сторону музыкального инструмента. —Да, конечно! Помню, в институте ещё в одной группе состоял. — Ух ты! — присвистнул Рома, ставя пустую уже кружку на столик рядом с креслом. — А сыграйте! Валентин замешкался, ему было неловко играть на гитаре перед учеником. Но Ромка смотрел с таким неподдельным восторгом, что Валя сдался. — Хорошо. А что сыграть? Давай Бутусова? — Хороший выбор! — с уважением заметил парень. — Мне "Чёрные птицы" нравятся! Можно? — Это моя любимая! — с одобрением произнёс Валентин, наклонившись через подлокотник дивана и беря гитару в руки. Расчехлив её, он на пробу начал играть первые аккорды. — Чёрные птицы слетают с луны. Чёрные птицы – кошмарный сны. Кружатся, кружатся в синюю ночь Ищут повсюду мою дочь. Возьмите моё золото, Возьмите моё золото, Возьмите моё золото И улетайте обратно. Нам не нужно твоё золото, Нам не нужно твоё золото, Заржавело твоё золото И повсюду на нём пятна. *** В подвале привычно воняет тёплой сыростью. Вся компашка снова в сборе. Ванька тянет ртом шмаль, сладковатый запах перемешиваясь с подвальной вонью, забивает ноздри. — Слышишь, чё — он обратился к Ромке, пока тот давил тупую лыбу, уже курнув свою дозу, прислонившись к стене. — М?— Ромка промычал, даже не поворачивая голову в сторону Ваньки. — Ты, помнится, заработать хотел. Так вот, тема есть. — Чё за тема? — лениво спросил Рома. — Закладки с наркотой нужно присобачить. Только осторожно. Деньги забашляешь, тебе ведь надо? Вот теперь Ромка, подобравшись, внимательно слушал Ваньку. — Это наркота! Это ведь очень серьёзно! Сбыт наркотиков! — Когда это ты таким щепетильным стал? — ухмыльнулся Ваня. — Деньги очень даже неплохие! Чё ссаться-то? — Одно дело трава... — неуверенно начал Рома. — Трава не наркотик! — прыснул Ваня. — Тебе за траву никто такие бабки не предложит, как за закладки! Ты шустрый, менты вроде пока не шуруют по районам. Ну? Деньги были нужны. На карманные расходы. Отец покупал еду, одежду, но всегда сопровождал это фразами типа "лишний рот", "бездарь на шее", что брать не хотелось, а выбора не было. — Да там расклад такой, — увещевал Ваня, — про места я тебе расскажу, тебе даже искать не надо! Смотри только, чтобы хвоста за тобой не было. Два района – на район по пять закладок. И ты свободен. Свободен...страшно, но деньги... — Ладно! — посомневавшись, согласился Рома. — Но только один раз! — Так твоё дело! — хмыкнул Ваня. — Завтра я забегу к тебе, в подъезде передам, маршрут тоже скажу. — Договорились, — кивнул Рома. Не нравилась ему эта затея. Ох...Но деньги нужны позарез. Темно. Весной ещё светлеет не рано, но это на руку. Никто не увидит. Хотя в тех местах, где ему нужно было положить пакетики, иногда проходили люди. Тогда приходилось изображать из себя обычного прохожего. Страшно...пару закладок он уже сделал, ещё восемь осталось. Здесь теплотрасса, труба идёт прямо, затем загибаясь к земле. Вот там и нужно сделать схрон. Воровато оглядываясь, Рома подошёл ближе к трубе, достал из внутреннего кармана куртки пакетик с белым порошком и начал прятать. В следующий миг вечерняя тишина взорвалась грубыми мужскими криками: — Стой! Ноги на ширине плеч, руки за голову! Ромка, заметавшись в панике, сжал пакетик в потной ладони. Он почувствовал тяжёлый хват сзади. Кто-то повалил его в мартовскую жижу, наваливаясь на спину, одевая наручники. — Попался! - послышался сверху торжествующий голос. — Смотри, он там порошок не выкинул? — крикнул другой голос. — Да здесь, родимый! — ухмыльнулся мужчина. — Свидетельницу пригласи и зафиксируй при ней, что пакетик был в руке у придурка! Ромка, заскулив, зажмурил глаза. Сон...этого не может быть...это сон! СОН!!! Словно безвольную куклу, Ромку легко подняли на ноги. Парень продолжал стонать от страха — это был не сон.