Пятна на золоте

Общая камера... теснота... душно. Вот и вернулся ты, Рома, обратно с небес на землю! Не то, что его это огорчало уж очень сильно, но разница была – или когда в камере двое, или шесть человек. Зато не будет этого мерзкого... Рома чуть было не плюнул, а в камере такого делать было нельзя. Интересно, с чего бы Пика его отдалил от себя? Роме даже казалось, что он нравится ему. Вроде мерзкий зек...но всё равно было неприятно где-то в глубине души, что им пренебрегли. Валентин писал, что нашёл адвоката, и просил Ромку продержаться только. Написал, что там, за бугром, живёт его тётка, и им можно будет уехать навсегда из России. Преподаватели в Испании тоже нужны, английский Валентин знал, этот язык и там пригодиться, а испанский можно выучить. Рома геем не был, но теперь-то уж что? Он пользованный, и захочет ли Валя с ним дальше? Рома, словно выброшенный кит на берег, медленно умирал. Валя сделал всё для него, ну, а что дальше? Сейчас Ромке нужен надёжный человек под боком. Перспектива жить с мужчиной, если Валя от него не откажется, не отталкивала. Рома бы смог. Наверное. *** Карен в последние дни совсем озверел. Руслану доставалось по лицу частенько, правда обошлось только припухшей губой. Проклятая сволочь словно с цепи сорвался, видать, как муха по осени чувствовал свою гибель. Сосал вонючий член Рус теперь на завтрак, обед и ужин, хорошо ещё, что не трахали. А Пика снова подстилку поменял, только новенький неказистый какой-то, не то, что предыдущий. Руслану было в общем-то фиолетово до предпочтений зека, но вот чутьё шептало, что Пика – великий и ужасный, попросту "споткнулся" о паренька. У Руслана теперь будущее – московская квартира, деньги на счету, а уж работу какую-никакую он найдёт. Каренчик здорово нервничал, суетился, Пика же напротив был спокоен, но чувство тоски заполняло его изнутри. Что-то беспокоило, что-то было не так. Пика прожил свою жизнь почти. Чего достиг? Что имел? Ни кола ни двора. Погряз в крови, на зоне почти с юности "прописался." Любил ли? Да важно разве? Скоро снова откинется, а там и денежки в кармане. Если выйдет отсюда живым, конечно. *** Сходка прошла тайно, решили судьбу бывшего авторитета решить по маляве. Зачем же собираться-то? А исход у Пики был один – смерть. Про суку Каренчика и разговора не было. Но слушок от петушка всё же проверить надобно! Как на зоне происходит "мокруха"? Да прекрасно об этом знает и Кум и Хозяин, и вертухаи в раз становятся слепыми. Каренчика замочили в душевой. Не сам Художник, конечно, люди подходящие находились всегда. Тот, кто кончил суку, подробно изложил, что перед тем как сдохнуть, поведал крыса. Петушок не соврал. Каренчик с обломками зубов, впившихся в мягкую гортань, елозил в своей же моче, умоляя не убивать, но слёзы и сопли на зоне не действуют. Каренчик, может бы и визжал, как свинья на бойне, но язык после признания уже был подрезан, а кровавая экзекуция продолжалась... Крови натекло и правда, как от поросятины, а будет ещё больше. Исполнитель удовольствия от этого не получал, он чётко отрабатывал приказ. Полоснув ножом по горлу, он наконец избавил жертву от страданий. Пика умрёт быстро. Пика такая же крыса, но его унижения Художник не хотел. Сердце давило. Беспокойно. Нехорошо на душе. Сегодня к вечеру уже должно быть всё готово, деньги переведены, с Кареном встречались после отбоя. Захотелось покурить. Как же захотелось втянуть в себя горьковатый запах! Чтобы осел в лёгких, успокоил. Пика вышел из красного уголка, не слушая тихие разговоры других приблатнённых, эта привилегированная каста здесь не работала. Направившись в тюремный дворик, Пика столкнулся взглядом с идущим навстречу зеком. Не тот взгляд...Не... Поравнявшись с авторитетом, мужчина молниеносным движением вытянул из рукава робы заточку, вонзив Пике в горло. Тут же вытащив, быстро прошёл вперёд. Вот значит... Всё. Не выгорело дельце. Пика, шатаясь, добрался до лавки дворика, а на пути – никого. Ладонь машинально прижимала смертельную колотую рану на горле, и Пика понимал – это конец. Почти упав на лавку, мужчина прислонился спиной к шершавой стене, возле которой впритык к ней стояла скамья. Пика боялся. Он был таким же человеком, как и все, и как все смертные боялся умереть. Но покинуть этот мир стоило достойно, раз жил, как шакал, то хотя бы умрёт, как лев. Пика прикрыл глаза и, выдохнув воздух, замер. Вдохнуть уже не выходило. Перед глазами умирающего Андрея Сергеевича Краснова не пролетела вся жизнь вопреки тому, что об этом говорили почти из каждого утюга. Перед глазами возник мальчишка с тёмными, кроткими глазами. – Ромашк..а... Бледные губы Краснова медленно шевельнулись в последний раз.