Лисица и охотник

Тюремный коридор дышал затхлым воздухом, пропитанным потом, страхом и дезинфицирующим средством, которое никогда не могло перебить человеческий запах. Флуоресцентные лампы мерцали над головой, отбрасывая желтоватый свет на серые бетонные стены, покрытые царапинами и сколами. Дин Винчестер шагал по этому коридору, его кожаные ботинки гулко отдавались эхом в пустом пространстве. Поддельный бейдж «ФБР» болтался на груди, прикрепленный к дешевому пиджаку, который жал под мышками. Он провел пальцами по щетине на подбородке — три дня без бритья, идеальный образ уставшего агента. Камера №14. Решетка ржавела по углам, а за ней… Алиша. Она сидела на узкой тюремной койке, откинувшись спиной к холодной стене, одна нога согнута в колене, другая болталась в воздухе. Ее темная кожа блестела под тусклым светом, а карие глаза смотрели на него с выражением, в котором смешались скука и раздражение. Когда тюремщик открыл дверь, она даже не пошевелилась, только губы искривились в полуулыбке. — Опять ты? — голос ее звучал хрипловато, будто она только что проснулась или долго курила. — Не надоело еще? Дин ухмыльнулся, демонстративно осматривая ее с ног до головы. Ее тюремная роба — мешковатая серенькая вещица — все равно не могла скрыть изгибы тела. Он заметил, как тонкая ткань обтягивает ее грудь, когда она скрестила руки. — Ну, знаешь, детка, с тобой — никогда. Что, скучала по мне, сладкая? — Он нарочно сделал голос слащавым, зная, что этим ее взбесит. Алиша закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот останутся в верхнем положении навсегда. — Если бы я хотела слушать дешевые подкаты, я бы включила радио, — она потянулась, и рубашка задралась, обнажая полоску кожи на животе. — Говори, что тебе нужно, и проваливай. Дин присел на стул напротив, развалившись с преувеличенной небрежностью. Стол между ними был покрыт царапинами и граффити — поколения заключенных оставляли здесь свои послания. — Надзиратели, — начал он, играя с зажигалкой в руках. — Двое. Пропали три дня назад. Ты была последней, кто их видел. — О, значит, теперь я еще и виновата? — Она наклонилась вперед, и Дин уловил слабый запах ее духов — что-то пряное, с оттенком ванили, явно контрабандное в этих стенах. — Может, они просто сбежали от этой дыры? Я бы на их месте сделала то же самое. Дин рассмеялся, откинув голову назад. Его шея напряглась, обнажая шрам от старого пореза: — Милая, если бы все было так просто… — Он внезапно стал серьезным, наклонившись вперед. — Эти ребята не из тех, кто сбегает. Они были… изменились перед исчезновением. Странное поведение, голоса… Алиша на мгновение замерла. Дин заметил, как ее пальцы слегка дрогнули. — Не знаю, о чем ты, — но в ее голосе появилась нотка неуверенности. Он ухмыльнулся, снова возвращаясь к игривому тону: — О, я вижу, ты что-то знаешь. Может, расскажешь? Я могу быть очень… благодарным. Его нога под столом случайно задела ее. Алиша не отодвинулась. — Твоя «благодарность» мне не нужна, — сказала она без прежней уверенности. Допрос определенно затянулся и с этим срочно нужно было что-то делать. Он задавал вопросы, она уклонялась. Он подкатывал, она огрызалась, но ее губы иногда дрожали в почти-улыбке. Дин медленно провел языком по верхней губе, наблюдая, как ее взгляд невольно следует за этим движением. — Ты уверена? — Он наклонился еще ближе, теперь их лица разделяли считанные сантиметры. — Я слышал, ты ценишь… особые подходы. Алиша замерла. Ее дыхание участилось, и Дин видел, как пульсирует жилка на ее шее. В камере стало душно, несмотря на прохладу. У меня есть парень, — прошептала она, но это прозвучало скорее как напоминание себе, чем предупреждение ему. Дин ухмыльнулся: — А у меня есть плохие новости. — Хах, интересно какие же? — ее губы дрогнули. — Мне плевать… — еле слышно ответил Дин. — Да и ты мне нравишься. — Ладно, хватит игр. Допрос окончен! — Алиша резко встала, стул с грохотом упал на пол. Дин тоже поднялся, но успел инстинктивно поймать ее за руку. Однако инерция была сильнее. Они рухнули на стол, его тело прижалось к ее спине. — Ох, прости, — пробормотал он, но не спешил отстраняться. Его дыхание обожгло ее шею. — Ты… — она обернулась, и их губы оказались в сантиметрах друг от друга. Мир сузился до этого момента. И вот они уже не помнили, кто начал первый. Горячий, грубый поцелуй. Его руки в ее волосах, ее пальцы впиваются в его плечи. Дин почувствовал вкус ее помады — что-то сладковатое, с привкусом ягод. Его язык вторгся в ее рот, и она ответила тем же, кусая его нижнюю губу, заставляя его застонать. Стол скрипит под их весом, будто грозясь сломаться, но было им плевать. — Мы не должны… — прошептала Алиша, но ее ноги уже обвивались вокруг его бедер. — Да, чёрт возьми, да… — согласился Дин, расстегивая ремень. Его пальцы скользнули под ее тюремную робу, нащупали горячую кожу. Она вскинула бедра, помогая ему стянуть штаны, и он застонал, когда ее пальцы обхватили его. — Ох, блять, Алиша… — вырвалось у него. Она усмехнулась. — Что, агент, не ожидал? — Ожидал, — он прикусил ее шею, заставив вздрогнуть. — Но не такого. Его руки скользнули под юбку, ладонь упруго обхватила её бедро, а пальцы без промедления нашли влажную теплоту между ног. Она вскинула голову, губы её дрогнули, когда он начал медленно, но уверенно водить кончиками пальцев по её самой нежной плоти. — Дин… — буквально выстонала Алиша. — Ты что-то хотела, детка? — он продолжал двигать пальцами, наблюдая, как ее лицо утопает в наслаждении. — Заткнись и трахни меня уже, недо-коп! — хрипло прорычала девушка. Просить дважды не требовалось и вот стол уже вовсю ходил ходуном под их весом, скрипя протестом. Ее ноги обвились вокруг его талии, когда он вошел в нее одним резким движением. Она застонала — громко, не стесняясь, и он прикрыл ее рот своей ладонью, чтобы не наделать лишнего шума. — Тише, сладкая, — прошептал он, двигаясь внутри нее. — А то вдруг кто-нибудь услышит. Но ей было плевать. Она сбросила его руку и впилась зубами в его плечо, заглушая свои стоны. Его ритм ускорялся, каждый толчок заставлял стол скользить по полу. Ее ногти впились в его спину, и он знал, что завтра там останутся следы. — Вот так… — он прошептал, одной рукой придерживая ее бедро, другой сжимая ее грудь через тонкую ткань бюстгальтера. Она выгнулась, ее тело напряглось, и он почувствовал, как она сжимается вокруг него. — Да… вот так… — ее голос сорвался на высокую ноту. Его собственное удовольствие нарастало, волна за волной. Мир сузился до этого момента — до ее тела под ним, до ее запаха, смешанного с потом и чем-то еще, чисто ее, до звуков, которые она издавала, до цвета стен в этой блядской комнатушке. — Алиша… — его голос звучал чужим, хриплым. — Да… да… — она задыхалась, ее бедра двигались в унисон с ним. И потом — взрыв. Она сжала его ногами, ее тело затряслось в оргазме. Он не смог удержаться дольше — с последним толчком он погрузился в нее до конца, его собственное удовольствие вырвалось глухим стоном. А затем наступила тишина. Только тяжелое дыхание. Только стук сердца в ушах. Только… — Блять! Чужой голос настолько ошарашил, что они оба резко обернулись. Саймон стоял в дверях, его лицо было белее тюремных стен. Его глаза — обычно такие спокойные — теперь были широко раскрыты, полные шока и чего-то еще, чего-то более темного. —Ты… Да как ты…— он не мог подобрать слов. Его пальцы сжались в кулаки. Дин медленно отстранился, наспех поправляя одежду. Он почувствовал, как сперма стекает по его бедру — быстрый, грязный секс редко бывает аккуратным. — Хэй, ты же этот… Как его… — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Алиша прикрыла глаза рукой и повернулась лицом к стене. Хотя даже так было видно, что ее грудь все еще быстро вздымалась. — Охуенно, — прошептала, скорее даже прошипела она. Саймон развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стекло задрожало в раме. — Так… это и был твой парень? — Дин вздохнул, проводя рукой по лицу. — Да, — прошипела она, наконец поднимаясь со стола и поправляя юбку. — Ага. Ну, типа… извини? — он ухмыльнулся, в его голосе не было ни капли сожаления. Она посмотрела на него, потом неожиданно рассмеялась — громко, искренне, будто это была самая смешная вещь на свете: — Черт возьми, Винчестер! Он ухмыльнулся в ответ, поправляя бейдж. — Хоть фамилию запомнила, чертовка, и на том спасибо