Падающая звезда

Как неожиданно было ощутить тепло рядом. Странное чувство оказалось невообразимо приятно, словно смочили в теплой воде грязную ненужную тряпку и провели по слегка закостенелым конечностям, развели голыми руками костер или устроили прятки в чужом доме, нагретом от только потушенного камина. Трущобы, как самые безжалостные хищники, убивали, уничтожали души самых взрослых и сильных сегейнов, а маленьких человеческих детенышей поглощали тем более полностью. Переваривали их так долго и тщательно, что откусанный, обезображенный кусок человека, выплюнутый обедневшим сбродом, был уже навсегда поврежден. Нельзя собрать то, что и не ломали — беспощадно растворили юношу внутри кислой среды городка, поэтому Иван, даже спустя столько времени, так и не привык находиться не один. Обезображенный ребенок не думал, что когда-нибудь кому-то понадобится, потратятся огромные деньги на его содержание, а сам он... просто будет жить с остальными ребятами. Анакт Гарден с одной стороны напоминал ему настоящий рай после встречи с жестокой реальностью; с другой — пустышку, ничего не значащую не для кого. Светлое и чистое место, полное радости и веселья, не вызывало никаких высоких чувств. Щеки сдавливало. Руки сжимались в кулаки. На глаза наворачивались слезы. В наипрекраснейшем месте не было места для урода. Смех детей лился, как музыка, но для маленького маугли она совсем не звучала. Смотрел ребенок на беззаботные игры, светящиеся лица и сам себе казался чуждым, лишенных простых человеческих радостей. Все движения мальчика были скованы и неправильны, и он впервые задумался о том, как хотел бы стать самым обычным малышом. Таким, как все. Но тьма прошлого, словно тягучая смола, никак не отпускала и все больше поглощала. Печаль тяжелым холодным камнем обрушивалась на него сильнее, вытягивая любые силы на какие-либо радости и желания. Он отчаянно искал место, где мог бы спрятаться от этого света, от всех чувств, которые оказались для него слишком невыносимыми. И, когда все вокруг затихало, становилось хуже. Тишина начинала по-настоящему душить, а маленький Иван начинал понимать, что на самом деле не хочет оставаться один. Ему просто нужны друзья. Одного озарения оказалось недостаточно. Мальчишка стоял просто на месте, странно и некрасиво улыбаясь каждому встречному ребенку... И каждый начинал его избегать. Находясь в том же нежеланном одиночестве, его сердце угасало все больше. Он уже и не надеялся, что сможет найти хоть кого-то. Тренировки оказались бессмысленны, как и свободное время. Иван решил вновь закрыться в себе — превосходно учиться и каждый перерыв посвящать нужному предмету. Дни шли. И все в действительности происходило так, как было решено. Улыбка более не появлялась на лице, рот открывался только на занятиях, руки так и сжимались в кулаки... Только добавилось в ежедневный список дел новое и все же старое его занятие — наблюдение за звездами, до которых мальчик не мог дотянуться так же, как и до окружающих его людей... Отличие заключалось лишь в том, что те давали ему надежду на хоть и не яркое, но светлое будущее — они сияли, будучи совсем одни. Как только солнце заходило за горизонт, все вокруг погружалось во мрак, малыш выходил на улицу и, укрываясь от зорких глаз следящих за ними существ, убегал в тень. В его тайном месте не росли никакие цветы, только одна чистая, словно искусственная, длинная трава. Возможно именно она и имела свойство удерживать детей далеко от этих зарослей... Идя сквозь них в первый раз, Иван заработал несколько царапин, но это его не остановило, не испугало, а, напротив, дало понять, что ребенок шел в правильном направлении. Оглядываясь назад, он чувствовал, как тяготит неумолимая реальность — ночи стали его единственным убежищем. Под невидимым покрывалом темноты он мог сидеть часами, глядя на звезды, которые мерцали в бескрайнем космосе. Это было время, когда малыш мог быть самим собой, свободным от своих же ожиданий и разочарований... Постепенно он сблизился с небесными светилами еще сильнее, видел в них своих настоящих и единственных товарищей, которые никогда бы его не осудили, не посмотрели косо, не бросили, начинал делиться с ними своими тайнами, шепча о страхах и надеждах. Пусть они не могли ответить, детеныш обретал в этом особое умиротворение. Маленький Иван знал, что его мечты оставались недостижимы, а звезды оставались лишь побегом от суровой реальности. Однако мальчишка все равно задирал голову вверх, стремился к своим уважаемым друзьям, игнорирующих любые крики. И никогда бы не подумал, что, когда он на секунду засомневается в правильности своих действий и суждений, его взгляд наконец чуть опустится и встреча с желанной звездой состоится. Яркое пятно тогда мелькнуло перед глазами — красный венок уносил неспокойный ветер. Ничего сверхъестественного в этом не было: миллион раз Иван видел как листочки слетали со стола, стоило чуть приоткрыть окно; тонкие платья девочек взлетали вверх от малейшего движения воздуха, сопровождающего оглушительными визгами; прическа портилась от долгого пребывания на улице без расчески. Не обратил бы внимание мальчик и на это происшествие, если бы не знакомое лицо… Они уже встречались. Серые волосы были омерзительно растрепаны, грязная одежда на теле растянута, кое-где даже порвана, а лицо зияло старыми шрамами и новыми ссадинами. Пролетела звезда мимо него быстро, как в тот день, унеслась за чем-то для нее важным. Пятки так и сверкали! Но что могло быть важно для звезды? Тогда малыш ни на секунду не сомневался, он знал правильный ответ. Детский, забавный, но самый правильный. Такой, о каком бы не догадался взрослый... И мальчик прямо рванул с места за ускользающим образом мечты... Он знал, что должен был найти. Источник топлива, поддерживающий жизнь звезды, оказался слишком близок. А после долгих дней одиночества, Ивану было просто интересно. Послышались страшные, до ужаса знакомые звуки. Но, пусть мальчик и спрятался, он не боялся, ему не хотелось, чтобы его заметили. Нужно было узнать, как поведет себя загнанная в клетку звезда... Инопланетное существо не казалось столь отвратительным и ужасающим, все внимание поглотило прекрасное явление — борьба за жизнь вечно подпитывающегося небесного светила. Сегейнов в его мире было слишком много, а звезды — ни одной. И было ему все равно на девчушку, стоящую рядом в ужасе, ради которой и побежала его сбывшаяся мечта. Иван не сразу понял, почему тот сорванец вызвал в нем такую бурю эмоций: сердце забилось быстрее, когда увидел, как тот, искривляя лицо в гримасе боли, все равно продолжал бороться. Непонимание захлестнуло мальчика, но эта искра и стремление к жизни зажгли в нем ту же странную надежду. Может быть, в этом бунтующем существе он найдет ответы на свои собственные вопросы, от которых так долго убегал? Серый ребенок привлекал своей схожестью: мальчик подвергался постоянному насилию со стороны собственного хозяина... ему так же незачем было жить, но по неведомой причине он продолжал это делать. И в этом же было их отличие! Он оказался подобен звезде, всегда светился и готов был встретиться с любыми трудностями, каждое испытание сильнее заставляло его гореть. Каждый раз, когда израненное сердце сталкивалось с новой болью, оно лишь увеличивало свет, бросая вызов тьме. На горизонте возникла новая звезда, способная освещать дальнейший путь. Она привлекла все его внимание, и мир стал казаться не столь мерзким как раньше. И как бы не хотелось тогда сознаваться, мысли об абсолютной схожести двух мальчишек оказались такой приятной ошибкой. Если ли бы не она, то Тилл так и оказался незамечен... ведь привлекла внимание именно эмоциональность, несвойственная ребенку с похожей, как у Ивана, жизненной ситуацией. Звезда валялась в ногах, но каждый бы успел заметить сжатые в бешеной ярости зубы, сверкающие звериные глаза и взметнувшуюся голову. Наблюдая за ним, зародилось неожиданное желание — стремление не оставаться в тени, а выйти навстречу сиянию. Смело сделав шаг вперед, мальчик специально не обращал на себя внимание, но невозможно было не заметить то, как бесстрашно чудовищу идет маленькое черное существо с уже не таким вечно спокойным выражением лица. Уголки губ оказались приподняты в настоящей доброжелательной улыбке — хорошее дело будет вознаграждено вниманием звездочки. Однако сердце Ивана все же бешено колотилось. Воздух вибрировал от низкого, угрожающего рыка. Но малыш не отступал, словно крошечный храбрец, смело приблизился к чудовищу. Тихий шепот, как заклинание, сорвался с его губ — всего несколько вежливых и ласковых слов, и инопланетное чудо успокоилось, рычание стихло, сменившись тяжелым, хриплым дыханием. С замиранием сердца дети наблюдали, как огромная пасть медленно, с огромным усилием, закрывается. В этой напряженной тишине только тяжёлое дыхание чудовища нарушало молчание… Не первый раз Иван встречался с разбушевавшимся монстром, повезло маленьким деткам, что вовремя пришли на выручку. Он прислонился щекой к огромной мощной челюсти монстра и, на удивление, просто принялся гладить его морду, слегка дотрагиваясь до огромных, нечеловеческих размеров зубов. Они были твердыми, острыми, грозились оторвать малышу голову, разорвать целиком. Но наплевать на это, пока завороженные дети смотрели на сие странное зрелище с открытыми ртами, а потом... даже не поблагодарив, звезда схватила за руку розоволосую красотку и убежала с ней. Однако спаситель не был расстроен, ведь теперь у его жизни был новый смысл. И дни шли вновь точно так же, лишь круги под глазами пропали — больше Иван не бегал за недостижимыми мечтами. Мальчик не стал слепым фанатиком молодой звездочки, он помнил то волшебное ощущение в груди, но не стремился им навсегда завладеть. Мимолетная встреча вновь дала ему надежду на обычную, нормальную жизнь. Этого хватало. И вечно спокойный ребенок испытывал внутреннюю радость, не выражая ее ни в одном своем действии: только голос звучал чуть громче и звонче, глаза останавливались на лице каждого малыша, спина была выпрямлена, а голова гордо смотрела вперед. Привычно было наблюдать часами за резвящимися детьми, делалось это уже не от бесконечной скуки и уныния. Смех, игры, веселье... Наконец-то позабылись те ужасные воспоминания! Им сменились новые, легкие и мелодичные, они составляли идеальный его мир, который никто не должен был потревожить. Но, как назло, вдруг все чудеса исчезли. До плеча кто-то дотронулся, стукнул по нему, слава богу, не со всей силы. Рука была маленькая, цепкая и быстрая... Иван вздрогнул, хотел развернуться и ударить хулигана, пока не услышал резвый и веселый голосок: — Привет! Ты ведь Иван, да?! — розоволосая красотка возникла перед ним, хлопала длинными ресницами, обрамляющие ее необычные, чарующие желто-зеленые глаза. Она поправила прядь волос за ухо, очки придвинула ближе к переносице и, не дождавшись ответа, который и не планировался мальчиком, улыбнулась: — Я так долго тебя искала! Спрашивала всех, кто мог что-то сказать. О, кстати, я Мизи! Просто хотела тебя поблагодарить… Ты был очень смелым, когда так подошел к тому огромному сегейну! — нежная и хрупкая фигурка была олицетворением самой детской беспечности, смотрела она на него самым честным взглядом и, казалось, не могла солгать в словах благодарности. — Не за что. Я просто оказался рядом. И, честно говоря, мне не ожидалось, что благодарить меня будешь ты, — Иван произнес последнее слово с едва заметной грустью... Но он знал, что Мизи не была виновата в том, что его поступок оказался совершен не ради нее, поэтому исправился: — Это было не сложно. Я... рад, что ты в порядке. — Ох... Ты расстроен, потому что пришла благодарить тебя только я? — малышка не смутилась ни капли, но все же нахмурилась. Прочитала его насквозь! Вот же чертовка! — А я говорила Тиллу, что нужно нам идти вдвоем. Это же совершенно невоспитанно! Даже спасибо не сказал! — невозможно было не улыбнуться, глядя на то, как девочка ругала друга. Она протянула руку и прошептала: — Пошли... Я знаю, где он прячется. Мягкая маленькая ладошка быстро сжала другую, чуть грубую, давно не такую детскую, а затем утянула куда-то в противоположную сторону от поляны. Иван вслепую доверился незнакомке (не может же столь важная для него личность общаться с кем-то из плохой компании!), бежал за ней следом, не задавая ни единого вопроса. А улыбка стала еще ярче, одна только возможность встречи со своей звездой неимоверно радовала душу! Не было времени заглядываться на солнце, брызжущее золотыми лучами на воду, или молча завидовать смеющимся детям, чувствовал малыш как сердце билось все быстрее и быстрее, а Мизи... увлеченно вела его, не обращая внимания на окружающий их лживый мир. Приблизившись к водоему, окруженному деревьями и песками, мальчик остановился, чем вызвал добродушный смешок: — Ну, ты чего испугался?! Сегейнов не боишься, а Тилла боишься?! Эй, Тилл! — визжала девчушка на весь Анакт Гарден, из-за чего встреча казалась более волнительной. И из-за деревьев, словно призрак из какой-то уже забытой легенды, наконец вышел он… На этот раз Тилл выглядел еще хуже: глаза были практически красные, выдавая бессонную ночь, царапин и ссадин стало больше, а одежда почти пришла в негодность… В руках некогда неугомонного сорванца, ныне похожего на задумчивого ребенка, покоились помятый блокнот и почти сточенный карандаш — немые свидетели глубокой и важной работы, прерванной внезапным появлением подруги. Но парнишка не злился, как обычно, он смотрел на Мизи, не замечая ее спутника, никак не отводя взгляд и лишь приоткрывая чуть рот: — Привет, Мизи, что случилось? — устало и нехотя проговорил найденный товарищ, зная, что от него не отстанут. — Я нашла Ивана, нашего бесстрашного спасителя! И он ждет твоих слов благодарности! — радостно произнесла девочка. — Ага, — Тилл лениво кивнул, жест его был чисто формален, лишен всякой искренности, а затем, словно отстраняясь от неприятной обязанности, пробормотал, брезгуя словами, — спасибо. — Да не за что, — прозвучал быстрый, несколько неуверенный ответ Ивана. Не сразу сообразил герой, что спасенная им живая душа просто послала его — улыбался только ярче. Одна встреча заставила затихшие бабочки в животе вспорхнуть и забрать возможность спокойно дышать. Черные глаза засветились, щеки будто слегка порозовели, сердце пропустило удар. Теперь Ивану следовало уйти, чтобы не попасть в неловкое положение, не смущать идеализированную им звезду… да и пора было, раз слова долгожданные все же сказаны были. Но, не успел он сделать и несколько шажков назад, как Мизи схватила его за запястье вновь, ругаясь на маленького хама: — Тилл! Ну, по-человечески же нужно! Веж-ли-во! У кого ты такого набрался?! — но ее приятель лишь пожал плечами, будто не понимая, в чем проблема… Девочка вздохнула, глядя на своего друга с немым вопросом, на который так и не дали ответ (вместо этого Тилл отвел взгляд, сосредоточившись на своем блокноте, словно сейчас именно там находились все ответы на его вопросы). — Ну что ж, — произнесла Мизи, чуть смягчившись, — может, ты просто не знаешь, как сказать ему правильно спасибо? Попробуй, пожалуйста, еще раз. А Иван, стоявший рядом, почувствовал, как щекочет его горло от волнения. Он радовался даже неискренним словам Тилла. Однако, как только Мизи начала ругать его, радость угасла. Вновь появилось любопытство! Стало интересно… как искренне благодарят звезды?.. И Тилл, будто прочитав его мысли, повернулся к нему и, уставившись в глаза, произнес довольно грубо, бросил, словно ледяной осколок, разбивающий надежды: — Спасибо, Иван. Но мне не нужны были спасатели. И понять его можно было бы, если бы он объяснил! Но вместо этого он, подобно молчаливой статуе, отвернулся, забрав с собой все свои вещи, а затем без единого взгляда назад, прервал всякую связь, уходя прочь. Девочка замолкла, она была слишком потрясена тем, как ее друг отмахнулся от чужой помощи. Ведь Иван мог погибнуть! Это казалось невероятно бессердечным поступком, но никого, кроме нее, это не волновало. В этих коротких и резких словах закралось что-то большее, чем просто отказ в благодарности, и Мизи это не остановило. Повернувшись к собственному герою, она хотела его успокоить, поэтому обняла всего на несколько секунд и быстро затараторила, стремясь заглушить тишину: — Обычно он не так груб… Наверное, вчера произошло что-то плохое. Он никогда не рассказывает о том, как ему трудно, но это всегда видно. Я поговорю с ним позже, и тебя точно поблагодарят. Тилл… на самом деле хороший и заботливый друг! Но иногда он просто немного… не в духе! Вот! Не переживай! — Я не переживаю. Все нормально, — ответил он. Едва заметная улыбка тронула губы, но она была бледнее и менее уверенной, чем прежде. — Надеюсь. Он, правда, хороший, — голос ее был полон сочувствия и скрытой тревоги за друга. И Иван поверил. Поверил, что такая замечательная, яркая и незабываемая звезда действительно воплощение всего добра во Вселенной, что она — единственная, способная его понять и ему же помочь, что… возможно это тот самый будущий настоящий друг, в котором он так нуждался. — Мизи, может… а давай дружить? Втроем. Я, ты… и Тилл. — Вчетвером! Еще с Суа тебя надо познакомить! — уголки губ приподнялись, и детская нежная рука потянулась вперед, чтобы закрепить маленькую дружбу рукопожатием. — Я согласна.