Нежный плюш

На подземной парковки элитного жилищного комплекса, под зелёным светом тусклой светодиодной лампы, тихо покачивался из стороны в сторону, чёрный седан представительского класса. Тонированные, плотно закрытые окна машины, скрывали за собой две трепещущие, сливающиеся воедино, тени. Густой удушающий воздух, наполненный запахом похоти и сигарет, тяжёлым ядом давил на раздирающиеся болью лёгкие. Цзинь Цинь-Ю стоял на коленях, зажатый между холодящим кожу запотевшим стеклом иномарки и мужчиной, что преисполнившись жестокости грубо входил в него. Крохотное пространство салона машины теснило, заставляло смиренно сгибать голову и выгибать поясницу. Ноги и руки от нахождения в неудобной позе затекли и теперь гадко покалывали, острыми шипами пронзая тонкую белую кожу. В затуманенном наркотиком разуме бились в агонии кровавые воспоминания прошлого. Предсмертные крики людей разрывали черепную коробку острой мигренью. Цзинь Цинь-Ю помнил всё, он помнил глаза каждого человека которого убил. Одни кричали ему в предсмертных конвульсиях проклятья, другие молили о пощаде. Голоса захлёбывались в горьких рыданиях и опускались тяжёлым грузом на дно его души. Цзинь Цинь-Ю убивал. Он убивал много и хладнокровно. Как послушный пёс бежал по команде своего хозяина, из раза в раз терзая тела и души невиновных, утопая в их горячей крови. Он не помнит как всё пришло к тому, что происходит прямо сейчас. Кажется, он просил свободы... Он умолял отпустить его, говорил, что больше не сможет выполнять всю эту грязную работу. Затем был шприц, кроваво-красная гремучая смесь наркотиков и тонкая блестящая игла. Неприятное до тошноты ощущение проникновения иглы в набухшую от напряжения вену на его шее. После взгляд Цзинь Цинь-Ю потемнел, чёрные зрачки увеличивались со скоростью расширения Вселенной, разум заволокло беспросветной мглой. Больше он не мог отвечать на просьбы своего хозяина, он мог лишь послушно выполнять их. Наркотик игрался с его разумом, показывал так сильно желанные им иллюзии, заставлял просить большего. Перед глазами плясали разноцветные огни, мысли путались в попытках собраться в кучу, но раз за разом разбивались на звенящие осколки. Казалось ещё немного и холодные металлические стены машины схлопнуться, погрузив под своей тяжестью дрожавшего мужчину. Цзинь Цинь-Ю был бы рад такому исходу, это принесло бы ему облегчение. Погребённый под кучей металлолома, он стал бы никому не нужным и свободным от мучительных оков разума, заперевшего его душу в этом ничтожном и столь чувствительному к грубым ласкам теле. Сердце Цзинь Цинь-Ю стремительно сокращалось и гнало бушующую густую кровь по организму. Оно загнанно бился в груди, стремясь выломать костяную клетку, вырваться наружу и спастись от воздействия наркотического вещества. —А-ах! — осипшим голосом простонал Цзинь Цинь-Ю. Брендон Ли потянул чёрный галстук мужчины, натягивая словно поводок. Шёлковая ткань вонзилась в нежную кожу, что резко начала опухать и наливаться алым цветом. Жгучее удушье заставило светло-голубые глаза закатиться, а лицо приобрести малиновый оттенок. Сознание покрылось тонкой вуалью тумана, в ушах зазвенело. Биение сердца участилось, срываясь на яростный бег. Цзинь Цинь-Ю ощущал как пульсирует его собственная горячая кровь, он отчётливо чувствовал её бурлящие движения в своих венах. —Кх... — вырвались задушенные хрипы из напряжённого горла. — Цинь-Ю, тебе нравится? — горячее дыхания обожгло покрасневшую ушную раковину. Брендон Ли с улыбкой натянул поводок до предела, а затем резко отпустил. Разрешая кислороду войти в сгорающие лёгкие. Цзинь Цинь-Ю жадно втягивал воздух, шевеля губами, словно рыба выброшенная на берег. Из покрасневших призрачных глаз, блестящими каплями упали на раскрасневшиеся щёки крупные слёзы. Его брали, как дешевую шлюху. В салоне автомобиля, он стоял как собака во время течки, скулил и послушно подмахивал бёдрами в такт движений его хозяина. Всё что угодно, лишь бы больше не слышать стенания, полные страданий призрачные рыдания. Извращённое, приносящее страдания удовольствие приливами накатывало на его тело, желая утопить мужчину под толщей небытия. Пронизывающая до мокрых костей боль затмевала крики сотен людей в его голове. Цзинь Цинь-Ю вздрагивал всем телом от каждого глубокого проникновения в недра его тела. Громкие, развратные шлепки разгорячённой кожи об кожу наполняли салон автомобиля. Мышцы тела сводила судорогой, тело лихорадочно дрожало, колени разъезжались от напирающих движений. Холодный пот на горячей коже просачивался сквозь белую шёлковую рубашку. Боль и удовольствие пронзали шипами позвоночник вонзаясь до упора острыми лезвиями. Ощущение, будто бы его органы разрывают изнутри, вся нижняя часть тела горела адским пламенем, а пронизывающая боль заставляла закусывать до крови побледневшие губы. Тяжёлый, железный вкус собственной крови на губах пробуждал ещё большее желание. Цзинь Цинь-Ю был подобен хищному зверю, что впервые вкусил человеческую кровь. Как бы не старался, теперь он не сможет противиться собственному желанию. Пока в его мозгу появляются всё новые и новые нейронные связи, он не в силах остановиться. Цзинь Цинь-Ю хватался дрожащими пальцами за стекло, в попытках разбить его и вкусить каплю свежего кислорода, но вновь и вновь скользил по мокрой, запотевшей поверхности. Он хотел сбежать, провалиться под землю, хотел разорвать самого себя на кусочки, хотел убийств, хотел крови, хотел зрелищ, хотел тепла, хотел секса... Будоражащая связь заставляла разум успокоиться. Он больше ничего не помнил, в его голове была звенящая пустота, ни одного крика. Псевдосвобода подаренная хозяином на краткий миг. Ощущение никчёмности в этом огромном мире. Лишь физическая боль, приносящая удовольствие. Тонкие стенки поалевшего и набухшего отверстия судорожно сжимались вокруг твёрдого горячего члена. Брендон Ли брал Цзинь Цинь-Ю грубо и жестоко, не проявляя ни капли нежности или сострадания. Своим органом он растягивал нежную плоть до предела. Невыносимое, приятное чувство заполненности настигло бившегося в агонии удовольствия Цинь-Ю. Тяжёлое возбуждение Брендона Ли вновь и вновь терзало столь уязвимую внутри его тела точку. Цзинь Цинь-Ю кричал, вскидывался всем телом и царапал короткими ногтями кожаные сидения. Его поалевшее отверстие туго обхватывало крепкий ствол Брендона Ли, с силой засасывало в себя, не желая выпускать. — Цинь-Ю, твоя дырка действительно хороша. — руки в чёрных перчатках с силой сжимали ягодицы до космических синяков. —А-ах... Ах! — Цзинь Цинь-Ю был не способен отвечать, он мог лишь стонать осипшим от крика голосом. Из глаз не переставали литься слёзы, они затмевали обзор, оставляя за собой мутную пелену. Влажные развратные шлепки между их телами оглушали, а голубые глаза стыдливо прикрывались. Цзинь Цинь-Ю был плюшевой собакой в руках Брендона Ли. Его нежный плюш разорвали острые зубы хищника. Теперь он разваливался, белоснежный мягкий синтепон внутри, словно его душа, рассыпался на грязную землю. Брендон Ли вновь и вновь чинил свою игрушку. Штопал красными нитями, оставляя корявый шов, что бы потом, заново, с желанием, оторвать плюшевой собаке хвост или ухо. Цзинь Цинь-Ю уже не ощущал себя во времени и пространстве, лишь болезненное удовольствие держало его душу на земле. Брендон Ли ускорился, яростно и глубоко вонзаясь в истерзанное отверстие. Пальцы на ногах Цзинь Цинь-Ю судорожно поджимались, казалось горячий орган пронзит его живот насквозь. От каждого удара по чувствительному комочку нервов внутри него, его собственное возбуждение призывающе дёргалось в мольбе обратить на него внимание. Блестящие тонкие нити смазки паутиной спускались с багровой головки члена. Брендон Ли ухватился обеими руками за тонкую талию мужчины, вынуждая последнего прогнуться в пояснице до хруста позвонков. Теснее прижавшись к нему, он входил своим горячим органом на самую глубину. Сбиваясь с ритма, он брал Цинь-Ю жестокими толчками, вновь и вновь погружаясь в горячую пучину его податливого тела. Отверстие Цзинь Цинь-Ю спазматически сжималось, засасывая и утягивая в себя набухающий орган. Бешеный стук сердца заглушал ощущения тяжёлой пульсацию внутри себя. Брендон Ли закрыл глаза и в последний раз вошёл до упора, сжимая до побелевших костяшек хрупкое тело под собой. Приступ острого наслаждения лихорадочно пробежался по позвоночнику Цзинь Цинь-Ю. Его разум настигла лавина извращённого удовлетворения, он ощутил как горячая жидкость ударила внутрь него, обволакивая своим жаром тонкие стенки. Голубые, подёрнутые наркотической дымкой глаза с расширенными зрачками закатились. Мышцы во всём теле задрожали от напряжения. Цзинь Цинь-Ю пытался дышать, безуспешно втягивая в себя спёртый густой воздух. Собственный член судорожно дёрнулся, изливаясь белёсой влагой на дорогие сиденья из андалузской кожей. Накатывающие волны удовольствия, словно цунами, погрузили его на дно блаженство, погрузив под толщу небытия. На грани истлевшего сознания, Цзинь Цинь-Ю ощутил как Брендон Ли вышел из него. Из поалевшего и растянутого отверстия, мутными розовыми* каплями стекали по бёдрам следы их слияния. Цзинь Цинь-Ю утолил свою жажду крови, звенящая тишина в голове погрузила его в наркотический беспробудный сон без сновидений. * смесь из смазки, спермы и крови.