Отказ ненавидеть.

Они всегда бросали друг в друга стрелы презрительным взглядом. Их пересечения на узких улицах Токио сужали переулки до невозможности. Концентрация чистой ненависти зашкаливала в воздухе, стоило им показаться перед друг другом. Она — прославленная бестия, закручивающая прядь на палец в который раз. Он — скрытный мерзавец, наставляющий на неё пистолет в очередном знаке неприязни.  Она вновь и вновь оставляет поцелуй на самом дуле, исчезая в темноте. Он каждый раз замирает вместе с собственным сердцем. Тошнотворно и желанно. Он хочет увидеть её ещё раз, желательно в гробу. Она хочет сбежать от него незамедлительно, предположительно в их общий домик где-то на берегу. Очередной контакт, что обязуется привести к короткому замыканию каждый нерв уличных отбросов.  Вория бедром опирается на недавно угнанный автомобиль, выглядя при этом подобно стекающему мёду на рекламном баннере. Тойя всем нутром желает снести безобразную рекламу самым жестоким образом, чтобы оказаться на месте наигранно счастливого женского лица. Прислониться ближе, прикоснуться губами, придушить, свернуть шею и выбросить тело, лечь рядом с ним навечно. Остальные невольные участники этого шоу молчали, украдкой наблюдая за собственным командиром. Некоторые особо смелые устраивали игру, пытаясь угадать, его взгляд раздевает её или уничтожает самым жестоким образом. — Ты снова украла мой автомобиль? — подмечает очевидное Аояги, тяжело вздыхая. Потраченные деньги на новую систему защиты жаль. Плутовка вновь справилась с ней одним щелчком зубов. — Не снова, а вновь! — широко улыбается виновница, словно её положение, противопоставляющее группе крупных мужчин, выигрышное, — А ты решил покончить со своей глупой традицией пытаться застрелить меня? — Только собирался исполнить, — коротко отчеканивает он, прокручивая в руках пистолет в следующую секунду, — Зато ты точно не бросаешь привычку каждый раз нарываться на попытку застрелить тебя.  — Как я могу отказать себе во встрече с моим старым другом? — она отлегает от машины, подходя ближе. Знает, что курок не спустится, в курсе, что, вероятно, пистолет даже не заряжен. Опускается привычно губами, встречаясь с холодком металла, — Он куда приятнее, чем ты. Но даже с ним пора прощаться. — Бестия, — со всем отвращением отпускает Тойя, его рука дрогнула, увеличив показатель степени неприязни. — Мерзавец, — тихо смеётся Минори, отдаляясь от собравшихся. Хорошо проинформирована также о том, что за ней не последует. Никто.

***

Тёмное и беззвёздное небо не привлекало тех, кто хотел полюбоваться им, зато отлично угождало тем, кто хотел скрыться в нём. Убежать в него взглядом, спрятаться в очередной туче, скрыться от неприятного взора чего-то абстрактного и индивидуального. Эти мысли, очевидно, преследуют каждого, кто связывает свою жизнь с криминальным миром. Он заставляет количество «неприятных взоров» расти в геометрической прогрессии.  Каждый находит свой способ забыться, скрыться или уйти. Без этого рано или поздно механизм собственной функциональности даёт сбой и приходится мириться с тем, что вернуться к прежнему не удастся. Все боятся терять привычное, это свойственно даже самым отпетым безумцам с миллионным счётом преступлений.  Когда же способы побороть ограниченность сил у двух людей совпадают, это наблюдается у близких людей, давних партнёров или женатых пар. Редко когда запуганные животные встают в боевую стойку, скалясь так, словно их пасти не дрожат. Редко, но не никогда.  Судьба или её ирония вновь сводит двух нелюдей, будто желает поглумиться, наблюдая за их реакцией. Вория в спешке поднимается на давно покинутую бывшей здесь когда-то инфраструктурой крышу, тяжело дыша и теряя перекладины лестницы в руках прямо перед глазами. Она чувствует себя выкинутой на берег рыбой, когда наконец выталкивает собственную тушу на привычный бетон. На неё смотрят далеко не незнакомые глаза, совершенно обыденные, но тревожно расширенные зрачки выдают Тойю с головой. К счастью, не для запыхавшейся девушки, чьей целью является лишь смириться с нахождением неприятеля рядом. Она тяжело вздыхает, но продолжает сидеть на холодной поверхности, переводя дух.  — «Из волчонка будет волк», — внезапно нарушает тишину Аояги, цитируя загоревшуюся вывеску очередного паба, что желает презентовать себя чем-то заслуженным. — Уже представляешь себя волком? — передразнивает она, возвращаясь в реальность.  — А что, ты не хотела бы быть волчицей? — с неизвестной для себя же целью продолжает диалог он, не оборачиваясь. — Хотела бы. Я бы перегрызла тебе глотку, — уже привычно резво подскакивает ближе Минори, хитро ухмыляясь.  — Я бы не позволил тебе сделать это, — равнодушно контратакует Тойя.  — Я бы сделала это, когда ты спал, — произносит с особой гордостью.  — Я бы не уснул рядом с такой волчицей.  — Такой это какой? — переспрашивает Ханасато, сужая взгляд.  — Хищной. И стервозной, — словно плюёт Тойя.  — Не смог бы уснуть от мыслей о прекрасной волчице? — Если бы меня одолевали мысли об этой волчице, меня бы стошнило, — на юношеском лице проглядывается невозможный ужас, какой бы одолел его, будь это истиной.  — Отлично. В этот момент и перегрызу тебе глотку, — довольно заключает Вория.  — Ты думала только об этом? — А есть резон думать о чём-то другом? Аояги не продолжает, лишь пристально высматривает что-то на лице напротив. Ведёт взглядом по выразительным серым глазам, что порядком надоели своим далеко не доверительным прищуром, осматривает нос, который вечно омерзительно морщится при неудобстве владелицы, застревает на рту, нижняя губа пухлее верхней, что по мнению Тойи всегда выглядело нелепо, очередная глянцевая помада совсем не улучшает ситуацию, подчёркивая прокусанную кожу, делает её ещё нелепее. Минори в целом такая, нелепая, несуразная, неуместная. Раздражающая, навязчивая, крикливая. Тойя мог бы подобрать ещё нескончаемое множество эпитетов для этой дурацкой девчонки, но все они по какой-то неведомой причине не заставляли его отпрянуть. Наоборот, он лишь подходил ближе, словно действительно был волком, коего пожелали приручить.  — Ты знал, что пялиться на девушек неприлично? — фыркает Вория, неодобрительно цокая.  — Я не пялился, — строго отрицает молодой человек.  — Конечно, а моя тётя фея крёстная.

***

Периодически условиям нравится сопоставлять невозможное, гадая, что же выйдет на этот раз. В нынешних условиях Тойя был обречён на страдания, на сегодняшнюю миссию Вория партнёр их группировки. Та, на кого он скалил зубы с первой встречи, та, что не вызывала ничего положительного, та, что своим кокетством провоцировала рвотные позывы. Та, за чью жизнь он прямо сейчас опасается. Та, что уверенным шагом идёт навстречу их сегодняшней цели. Та, которая не останавливается от выставленных перед ней рук. Та, перед которой мольбы не проходят. — Ты не умеешь сражаться! — выдаёт последний аргумент отчаявшийся Аояги. Все слова, казалось, пролетали мимо ушей Минори. — У меня есть куда более действенное оружие, чем борьба, если это мужчина, — внезапно именно на это она решила ответить. С такой привычной уверенностью.  — Ты не можешь заигрывать с каждым, кто готов забрать твою жизнь, — глаголет простую для себя истину он, продолжая нагонять скорости шагу, чтобы не отставать от девушки.  — Оу, нет, я как раз могу. И собираюсь это сделать прямо сейчас, — она отрывается от своеобразного хвоста, выбегая вперёд. Тойя не смеет идти туда, это означает провал в сию же секунду.  Он тихо притаился, наблюдая за тем, что происходит. Вория сейчас похожа на несчастную девушку, потерявшуюся в неизвестном районе. Запуганную, дрожащую и вот-вот заплакавшую овечку, чьи копытца предательски подкашиваются. Её умоляющий взгляд и дрожащая губа, кажется, вызывает доверие у мужчины средних лет, что беседовал с ней. Беседовал и не подозревал, что является жертвой волчицы в овечьей шкуре, намеревающейся перегрызть ему глотку.  Или подозревал? Потная рука тянется к девичьему бедру и оставляет порез ножом там же. Минори отпускает звонкое ругательство, пытаясь не реагировать на струйки крови, окутывающее теплом её ногу с каждой новой пульсацией.  Предупредительный выстрел из темноты отпускает мужчину с злорадным смехом и отвратительной улыбкой удалиться.  Вория закрывает небольшую рану, не передвигает повреждённой ногой. Она редко сталкивается с ранениями напрямую и план действий даже для такой ситуации имеет множество несовершенств, из-за чего она в конечном счёте дожидается ощущения крупной руки на бедре.  — Вызвал, — заранее отвечает на немой вопрос о подгоне Тойя, прижимает к себе Ворию. — Боишься, что подкосишь меня не ты? — ехидничает она, не обращая внимания на пересохшее горло. — С чего ты решила, что я хотел бы нанести тебе ножевое? — ошарашено спрашивает он. — Мы ведь ненавидим друг друга. Это было бы вполне резонно, — пожимает плечами Минори.  — Глупость. Ты глупость. И ненависть твоя тоже глупость, — Тойя морщиться, произнося всё это, как мантру.  — Извини?  — Я отказываюсь ненавидеть тебя, не хочу быть глупцом, — отрезает он, пристально глядя в распахнувшиеся девичьи глаза. С привычной грубостью Аояги подхватывает подбородок Вории, подтягивая его выше под тихое шипение, наклоняется и сам, чтобы прислониться к губам. Непропорциональным, у которых нижняя губа пухлее верхней, что подчёркнуты глянцевой помадой, выделяющей укусы от нервов.  Собирает эту помаду самостоятельно, смиряется с маслянистым вкусом во рту и неожиданно для себя не встречает сопротивлений, не оказывается оттолкнутым, не слышит визг и крик. Чувствует ответный напор, старается ему соответствовать, деть себя куда-то в огромной смеси стыда, радости и шока, не потеряться из-за громкого стука собственного сердца и найтись среди миллионов искр перед глазами.  Аояги чувствует себя учеником средней школы, что впервые узнал о существовании таких персон, как женщин, который краснеет от одного их взгляда и забивается в угол. Если быть точным, то от взгляда одной конкретной женщины, что прямо сейчас устремила его после конца нелепого поцелуя. Вория всё ещё ранена, его рука в её крови, её помада размазана, а дыхание сбито. То ещё романтичное комбо. — Это был самый худший поцелуй в моей жизни, — строго оценивает она.  — Это значит, что ты не собираешься больше целоваться со мной? — Тойя не перестаёт ощущать себя школьником. Стыдливым, забитым и запуганным мальчиком, перед которым водят дневником с двойкой. — Это значит, что мне придётся учить тебя целоваться, мерзавец.  — Это звучит лучше потрошения моей глотки, бестия.