Lovesick boys

— Джисон, это просто невозможно! — сокрушается Хёнджин и с агрессией размешивает сахар ложкой в кружке. — Я так зол на него. — Это правда ужасно, Джини, — сочувствующие кивает Хан. — Минхо дурак. — Он не дурак, а придурок, — ложечка неистово бьётся о стенки несчастной посуды. Несколько капель кофе оказываются «за бортом». — Неужели сидеть в каком-то душном офисе лучше, чем со мной на диване, обнимаясь и смотря фильм?! — недоумевает Хван. — Хёнджин-и, да провести с тобой время это уже самое лучшее, что вообще может быть в мире! — уверяет Джисон, всплёскивая руками. — Говорю тебе, Минхо индюк, раз вместо тебя выбирает унылые стены своего кабинета. — Ещё и этот Сону, крутится вокруг него, как лис у курятника, и глазки без конца строит. Бесит, — на эмоциях швыряет ложку на блюдце, отчего образуется противный звон. Но упомянутый юноша вызывает у Хвана отвращения куда больше. — Сону? Помощник Минхо? — Он самый, — фыркает Хёнджин. Он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. — Этот… Сону работает у Минхо уже около месяца. И на протяжении всего этого месяца я вижу, как Минхо то и дело приходят от него сообщения в любое время суток. Абсолютно в любое. — Может, это по работе? — По работе в одиннадцать ночи не пишут, — кривит физиономию Хёнджин. — Ему постоянно что-то от Минхо надо, — продолжает ворчать, выпрямившись и отхлебнув немного кофе. — И ещё больше меня выводит из себя то, что Минхо отвечает ему! Он отвлекается на то, чтобы написать Сону ответ на его идиотские смс! Почему этот очень важный главный менеджер PR-отдела просто не установит себе рабочие часы?! — кружка вновь оказывается забытой и отодвинутой от края стола. Для перестраховки, а то ей сулит судьба оказаться на полу разбитой. — Вернее, у него есть рабочие часы: с восьми утра до шести вечера! Дальше уже всё, отдых! Конец трудового дня! Он должен сказать всем не беспокоить его, пока он на следующий день вновь не вернётся в офис! — Хёнджин не контролирует себя и расходится гневной тирадой. — Но нет же, мистер с синдромом спасателя и гипер обострённым чувством ответственности за своих подопечных не может просто оставить их! Они без него не справятся! Отдел развалится, небо рухнет, земля расколется надвое! — Джини, это уму не постижимо! — преданно поддакивает Джисон. — Серьёзно, он что, не может поставить мобильный на беззвучный? — Я тоже не понимаю! Это всё так выбешивает, — раздраженно выдыхает. — Милый, а ты Минхо говорил об этом? — взволнованно интересуется Хан. — Ну как... — неуверенно тянет Хван. — Немного только. Просто я не хочу в его глазах выглядеть безбашенным и неадекватным ревнивцем, коим возможно слегка являюсь. Я прошу его уделять мне больше времени и меньше зависать на своей работе. И дома не отвлекаться на телефон! — нервно перебирает пальцы. — А он только «угу-угу, хорошо, малыш» и тут же что-то печатает этому Сону, — обиженно бубнит, выпячивая вперёд нижнюю губу. — Так злит. — Какой же Минхо тугодум, — печально резюмирует Джисон, накрывая ладони друга своими. — Прибил бы его. — Ну не надо так радикально. Я всё-таки его люблю, — отшучивается Хёнджин. — У них там ещё какой-то проект супер важный нарисовался, от которого если отвлечься на пять минут — он пойдёт по одному месту, — продолжает изливать душу Хван, поглаживая пальцы приятеля. — Я рад, что у него всё кипит на работе, есть деятельность. Ему же нравится его должность, нравится то, чем он занимается. Это правда круто, но мне в последнее время стало его страшно не хватать, — голос становится тише, влага предательски подступает к глазам. Хёнджин смаргивает слёзы и шмыгает носом. — Ещё и этот Сону... — хмурит брови при очередном упоминании своей самой большой проблемы. — Я бы так не переживал, если бы не этот... помощник, — фырчит, как кот. — Ладно бы он активно помогал с проектами и всем прочим, чтобы у Минхо нагрузки было меньше, — делает акцент интонацией на слове «помогал». — Ради этого его и нанимали. Но нет же, он активно вьётся вокруг Минхо, проникая в его личное пространство. Это меня убивает просто. — А Минхо что? — Джисон сильнее сжимает руки друга. Ситуация действительно не из приятных. — Ничего, — грузно и обречённо вздыхает Хёнджин. — Он не даёт повода сомневаться в нём. Я верю ему и знаю, что между ним и Сону ничего нет. Просто этот прилипала меня почему-то тревожит. — Ой, я понимаю, меня бы это тоже триггерило, — кивает Хан. — Надеюсь, что или Минхо поставит его наконец на своё место, или он сам додумается и отвалит, — похлопывает друга по плечу, даря новую порцию поддержки. — Я тоже, Хани, — поджимает губы. Освобождает одну руку из их замочка с Джисоном и берёт за ручку чашки, отхлёбывая ещё парочку глотков. — А как у вас там с Чаном? — внимательно рассматривает приятеля. — Ты, смотрю, тоже не весел. Что-то случилось? — Ничего нового, — Джисон грустнеет в одночасье. Его взгляд опускается на стол, а руки начинают сминать салфетку. Становится ясно, что друг точно не в порядке и в отношениях у него не всё хорошо. — Чани пропадает на своей студии, записывая очередные музыкальные шедевры, — неспециально пародирует Хвана и тоже вздыхает, надувая свои хомячьи щёки. — Спит всего три часа, приходит поздно, встаёт рано. Ест мало, часто просто забывая это сделать. Видимся мы по ночам, если я не засыпаю до его возвращения. И то наша встреча ограничивается коротким поцелуем, обменом дежурных фраз и засыпанием в обнимку. Ни свиданий, ни долгих разговоров, ни романтических ужинов, ни секса, — бросает измученную салфетку и откидывается на спину. Он запрокидывает голову и просто пялится на яркие лампочки. — Рутина, — выдавливает из себя некое подобие улыбки. — Тоска, — Хёнджин укладывает лицо на руки и болтает одной ногой. — Именно, я так по нему тоскую, — Джисон через трубочку пьёт свой айс-американо. — Но у меня даже возможности нет ему этого сказать. — Что-то наши ненаглядные совсем про нас забыли, — Хёнджин проверяет телефон, надеясь увидеть смс от любимого. Но в их диалоге тишина и перекати-поле. Это огорчает. — Трудоголики хреновы. — Распоясались они, — перемешивает соломкой лёд на дне стакана. — Не ценят нас. — Джисон-и, я не знаю, что с этим делать, — канючит Хёнджин. — Мне так хочется хоть капельку больше его внимания. Чтобы свои вечера он посвящал мне, а не ноутбуку и перепискам с Сону. Хани, у меня стресс! — Знаешь, — оживляется Джисон, резко поднимаясь. Его глаза загораются каким-то зловещим пламенем. Хван даже немного пугается, ожидая, какую гениальную идею ему предложит друг. — Давай просто напьёмся, и катись оно всё к чертям собачьим! — Напьёмся? — Хёнджин заламывает бровь, немного не понимая порыв друга. — Ага, — кивает Хан и снимает со спинки стула свой шоппер. Он роется в сумке, что-то выискивая. — У меня где-то был купон на скидку в караоке-бар. Я всё думал его использовать с Чани, но раз тому некогда, — недовольно кривится, — то значит, пойду с тобой, — наконец выуживает листовку с яркими буквами и огромной надписью «СКИДКА 40%» по центру. Он трясёт листком перед приятелем. — У тебя же нет планов на сегодня? — С тех пор, как Минхо погряз в своей работе, а у меня нет новых заказов, я каждый день без планов хожу, — пыхтит Хёнджин. — Хорошо быть фрилансером. Сам себе начальник. — Да, только моя зарплата зависит от наличия у меня клиентов, — хмыкает Хван. — Как же здорово, что у Минхо обычная работа, где ему регулярно два раза в месяц платят денюжку. Иначе я бы голодал. — Ты как содержанка звучишь, — хихикает Хан. — Но ладно, — отмахивается. — Идём? — вновь машет своим купоном. — Идём, но что-то мне подсказывает, что не к добру это. Хёнджин прислушивается к своему шестому чувству. Его окутывают сомнения, разум пытается по полочкам разложить поступившее предложение. Но Хван далеко не тот, кто выбирает рациональность и слушает мозг. Он отдаёт предпочтение сердцу и своей взбалмошности. Порой о своих решениях и их последствиях приходится жалеть, но дух авантюризма Хёнджин не променяет ни на что. — А когда мы делали что-то, что было к добру? — смеётся Джисон. — И то верно, — Хёнджин улыбается. Здорово, когда у тебя есть такой прекрасный друг, у которого схожие проблемы и кто может придумать, как поднять им настроение.

***

В комнатушке неимоверно душно. На столе стоит нескольких пустых бокалов, в которых ранее были коктейли различных вкусов, цветов и градусов. Джисон пытается тянуть верхние ноты и танцевать, повторяя движения, что видит в клипе артисток. На строчке «But we were born to be alone» он прыгает вместе с Хёнджином, как баскетбольный мячик, и выпячивает указательный палец, показывая то самое одиночество из текста песни. Они хохочут, но отчаянно горланят в микрофоны. Немного неуклюже и заплетающимися языками повторяют рэп-партии, активно жестикулируя, визуализируя слова в действия. — A prince not even on my list, — читает Хван, откидывая назад свои волосы, делая это максимально пафосно. Уверенно продолжает, что любовь — это наркотик и ни один доктор ему не поможет. На припеве они вновь начинают орать в унисон, заменяя слово «girls» на «boys». Страдающие от любви — именно такими они себя ощущают. И желают спрятаться от этих мук в алкоголе и пении (или выкрикивании) любимых песен. За эти три часа они успели провыть несколько грустных баллад о расставании, неразделённой любви и стенании сердца. Ни одна нота не пострадала, в неё не попали. С увеличением количества горячительных напитков, которые бодро пропадали из стеклянных сосудов и оказывались в их желудках, парни перешли на тяжёлую артиллерию — песни про сильных и независимых, красивых и свободных. Джисон к своему счастью откопал среди списка любимую композицию у гёрлз-группы Blackpink «Lovesick girls» и, не мешкая, поставил её. Благо, Хёнджин её тоже знает. Так что их убийственный дуэт своим единением заполнял небольшую арендованную комнату. — But we're still looking for love, — завершают и падают на диванчик, счастливо улыбаясь. Пот стекает по их лицам, но радости и веселью это не помеха. Машина запущена, и этот тайфун уже не остановить. — Предлагаю сделать небольшой перерыв на напитки, а потом перейти к «Queencard», — Джисон тяжёло дышит и допивает остатки своей «Голубой лагуны». — М-м-м, — довольно мычит. — Боже, как вкусно, — прикрывает глаза. — Их бармен творит нереальное. — Вне контекста эта фраза звучит очень интересно, — забавляется Хван, потягивая свой «Мохито». — Извращенец, — Джисон фыркает на друга. — Но должен признать, он красивый, — пьяный хмык слетает с уст Хана. — Правда не в моём вкусе. — Тебе нравятся занятые музыкальные продюсеры-шкафы, я помню. Хёнджин залезает в барную карту, думая, что бы заказать себе на этот раз. Он не вчитывается в составы, что расписаны под названиями. Его интересует только внешний вид. Что глаз привлечет, то и выберет. — Да, у которых ещё потрясающее тело и шикарный голос, — влюблённо вздыхает Хан, вспоминая своего прекрасного парня. — И будь он при этом не таким загруженным и увлечённым своим делом — цены бы не было! — берёт со стола сыр-косичку и медленно грызёт. — А твои предпочтения в мужчинах — это крутые пиарщики с подвешенным языком и широкими бёдрами? — Тип того, — кивает Хёнджин. — Язык у него очень умелый, — пошло играет бровями. Джисон кривит рожицу, но сразу расходится смехом. — Какие ужасные подробности. Джини, ты точно извращенец. — Сам про язык начал, — пожимает плечами Хван. — Так, я буду «Дайкири». Не знаю, что это, но название прикольное. — Тогда я — «Май Тай», — Джисон встаёт на ноги, что порядком обмякли и ровно держать парня не хотят. — Я схожу закажу. — Пойдёшь к этому милому бармену? — Хёнджин подкалывает друга, попутно тыкая на пульте кнопки и ища нужную композицию. — К бармену, что делает такие вкусные напитки, — Джисон деловито поправляет Хвана. — Его миловидность меня интересует меньше всего. И кстати, из нас двоих ему больше понравился ты. — С чего это? — с Хёнджина сходит нервный ик. — Он та-а-ак, — тягуче растягивает слово, — на тебя смотрел. Будто вот-вот и собирался номер телефона попросить. Или немедля завалить на своей стойке, — громко хохочет Хан. — Бред, — открещивается Хёнджин. — Ничего подобного не было. Он просто был вежливым, — бубнит, дуя губы. — Иди уже заказывай, или я без тебя петь начну, — грозится, отворачиваясь от приятеля. — Пошёл уже, — продолжает смеяться Джисон, ненадолго покидая снятое ими помещение. Хёнджин разваливается на мягком сидении и бездумно смотрит в потолок. Беззаботность, что до этого охватывала юношу, омрачают мысли о Минхо. Точнее, бесчисленные догадки, где он, как он и с кем он. Находится ли Сону вновь рядом с ним? Может, Минхо, вновь скрючившись, заседает в своём кабинете, не отрывается от монитора ноутбука, проверяя очередные отчёты? Думает ли Минхо о Хёнджине, беспокоясь за него? Хван хочет посмотреть, есть ли новые уведомления, которые он запросто мог не услышать, но парень не помнит, куда дел сотовый. Ищет глазами на столе и диване, но потеряшка не находится. Возможно, тот так и остался в кармане пальто, но вставать и идти до него слишком лень. Хёнджин договаривается с самим собой, что или сделает это позже, или попросит Джисона. Будет очень досадно, если от Минхо ни одной новой весточки не будет. Тот наверняка занят, но написать своему парню короткую смсочку можно ведь. Простого «как ты, Джини? я скучаю!» вполне бы хватило. Хван старается старшему не писать, дабы не мешать и отвлекать. Максимум спросит, когда тот домой собирается возвращаться. Но скучать по Минхо он не перестаёт ни на минуту. Вот бы Минхо дали хотя бы недельный отдых, который они провели бы вдвоём, без телефонов, звонков и сообщений. Неважно где — дома, за городом, в другом городе или стране. Хёнджину просто хочется побыть с любимым рядом, зная, что тот будет исключительно в его распоряжении. Дверь неожиданно отворяется, и порог переступает Хан с пустыми руками. У Хёнджина это вызывает смятение. Где его долгожданная «Дайкири»? Жажда жутко мучает. — А где коктейли? — мысль о просьбе с телефоном мгновенно улетучилась. Как будто её никогда в сознании и не было. — Я заказал, и мне сказали, что их принесут нам позже. Там сейчас жуткая запара, — объясняется Джисон. — О, супер, ты нашёл «Queencard», — обращает внимание на телевизор, где клип стоит на паузе. — Готов потрясти своими бубсами, пока нам готовят наши увеселительные напитки? — пихает друга локтём и передаёт ему микрофон. — Всегда готов, — Хёнджин поднимается и поправляет чокер на своей шее. — Отлично. Джисон нажимает на «Play», музыка льётся из динамиков. И снова унисон их голосов заполняет всё пространство вокруг, будто вытесняя даже кислород. Они радостные орут про свою неотразимость, красоту, горячие попы и грудь, повторяя движения за девушками на экране. Слова «I'm a Queencard, I'm a I'm a I'm a Queencard» вызывают у парней больше всего восторга. Они выкрикивают их, что есть сил, чувствуя себя настоящими королевами. Они пыхтят, путаются в строчках, поют что-то невнятное, но не останавливаются, входя в больший кураж. Беспокойства, что ранее терзали душу, испаряются. Хёнджин позволяет себе забыть о бесящем Сону, выкинуть из головы все переживания, что давят на него невообразимым тяжёлым грузом. Он ненадолго уходит из той реальности, где надо печься о Минхо и их небольшом кризисе в отношениях. Хван отпускает себя, твёркает своей задницей, чувствуя безграничную свободу и ощущение, что абсолютно ничего не обременяет его жизнь в настоящий момент. Песня заканчивается, но эйфория и сладостный осадок не проходят. Они улыбаются, как дурачки, хихикая. Хёнджин вновь берёт в руку пульт и листает предложенные баром композиции. Но муки выбора тормозит стук в дверь, и протиснувшаяся внутрь голова бармена. — Не хочу мешать вашему отдыху, просто принёс напитки, — мужчина заходит с подносом и принимается расставлять бокалы на столе. — Спасибо, — учтиво кланяется Хан. — Но разве это не должны делать официанты? — спрашивает, не заботясь о тактичности вопроса. Хмельной мозг не успевает затормозить, а чувство стыда спит, намереваясь проснуться только утром. — Они все очень заняты, гостей в баре слишком много, — поясняет работник. — Поэтому я вызвался помочь. Всё-таки заставлять посетителей ждать — крайне некрасиво. — Понятно, — Джисона вполне удовлетворяет ответ. Он практически теряет интерес к бармену, с большей концентрацией рассматривая коктейли в красивых стаканах. — Извините, но мы вроде этого не заказывали, — проговаривает Хёнджин с одышкой и растерянно тычет пальцем на два лишних сосуда с цветной жидкостью. — О, это комплимент, — поясняет сотрудник. — Они бесплатные и очень вкусные. — Ого, от заведения? За что? — хлопает глазами Хан, вытягивая губы в широчайшую довольную улыбку. Халява это всегда приятно. — От меня лично, просто так. Решил сделать вам приятно, — томный взгляд бармена падает на притихшего Хёнджина. — Мои фирменные, лучшие, что есть в этом баре. Думаю, это можно считать ещё одной причиной, почему ваш заказ принёс именно я. Хотелось лично порадовать вас, — мужчина подмигивает Хвану, смущая парня и вгоняя его в краску. — Хорошего вечера, обращайтесь, если будет нужно ещё что-то, — уходит с подносом обратно, довольно хмыкнув себе под нос. — Я же говорил! — чуть ли не визжит Джисон, когда они остаются одни. — Говорил, что ты ему понравился! — Чему ты так радуешься? — злобно шикает на друга. — Бесплатным напиткам, — спокойно разъясняет Хан, не понимая серьёзного и негодующего состояния Хёнджина. — Ты чего нахохлился? — Меня это пугает, — признаётся Хван и отхлёбывает свою «Дайкири». — Он ведь, получается, подкатывает ко мне. — Ну что-то вроде того, — утвердительно качает головой Джисон. — Но что в этом плохого? — Джисон, — сердито вздыхает Хван. — Я в отношениях. — И? Он же тебе не сказал, что будет брать плату за напитки натурой. Просто угостил. Ты ему ничем не обязан, расслабься. Пока всё чинно и невинно. — Всё равно не люблю такое, — чуть сбавляет напряжение, но с недоверием поглядывает на «лишние» напитки. — Но получать внимание, тем более в виде такого подгона, как минимум приятно. — Ну вот, так что не парься, — Джисон жадно из трубочки тянет алкоголь, опуская от наслаждения веки. — Мы его больше не увидим, когда свалим отсюда. Если он всё же попросит номер, то или дай ему рандомный набор цифр, или вежливо откажи. Не будет он тебя преследовать же! Так что не думай об этом и кайфуй. Мы сюда отдыхать пришли. — Ты прав, — Хёнджин окончательно перестаёт загоняться на этот счёт и просто втягивает через пластиковую соломинку вкусный напиток. Разум плывёт всё больше, мыслительные процессы затормаживаются. — Но руки у него и правда золотые. Никогда ничего подобного не пил. — Да-а-а, — соглашается Хан. — Вкусно, — облизывает губы. — Спасибо, что согласился со мной прийти. Я рад, что провёл этот вечер не в пустой и тихой квартире. — Джисон-и, — слова друга трогают Хёнджина за самое сердце. Он слишком сентиментальный и может расплакаться с чего угодно. — Тебе спасибо, что позвал. Ведь иначе я бы всё сидел один в четырёх стенах и накручивал себя. — Джин-а, — хнычет Джисон и наваливается на приятеля с объятьями. — Как же я счастлив, что ты у меня есть. — Я тоже счастлив, — отвечает на порыв нежности Хёнджин, крепко прижимая к себе Хана. — Наши мужчины совсем о нас не думают. — Да-да, милый, — активно кивает. — Вон к тебе уже какие-то бармены подкатывают. Ещё немного и уведут совсем, — мозги соображают туго, а язык чувствует себя полностью раскрепощённым. Слова сами вытекают ручьём изо рта, обдумывать их нет времени. — Ну я уводиться не собираюсь, но Минхо всё равно стоит повнимательнее быть, — бурчит Хван в макушку друга. — Стоит-стоит, — поддакивает Джисон. — Они у нас с тобой дураки. — Самые настоящие, — безапелляционно соглашается Хёнджин, тянется за их бокалами и передаёт один Хану. — Так давай выпьем за нас красивых, которых совсем не берегут, — озвучивает, по его мнению, идеально подходящий для момента тост и чокается с Джисоном. Содержимое быстро пропадает из фужеров, а опьянение стремительной лавиной накрывает их сильнее. Заморачиваться о проблемах в любви и рассуждать о чём-то негативном сейчас кажется кощунственным. Выяснением отношений можно будет заняться позже, когда в организме не будет алкоголя, а мозги вернутся на место. — Джини, — зовёт Джисон, отстранённо катая трубочкой лёд по стакану, — а как у вас дела в интимном плане? — он считает, что они достаточно пьяны и развязны, чтобы без стеснений обсуждать такое. — Никак? — больше походит на вопрос, чем утверждение. — Я имею в виду, что ничего такого у нас нет. С работы он приходит уставшим, и с моей стороны было бы эгоистично просить его о сексе. Ему бы до постели доползти, не свалившись по пути на пол. Так устаёт, мой котик, — тяжёлый вздох непроизвольно слетает с губ. — А на выходных мы то заняты бытовухой, то он в работе. Иногда нам удаётся немного поублажать друг друга в душе, но происходит это нечасто. Только если Минхо не надо срочно в офис. А в офис ему нужно пять раз неделю, срочно из которых — четыре. Как-то так, — грустно подытоживает Хван, допивая свой коктейль и принимаясь за подаренный барменом. Зря, что ли, добру пропадать? — Мне жаль, — похлопывает приятеля по бедру. — У нас дела обстоят нелучше. Из-за его загруженности мы только спим вместе. Причём реально просто спим. Он меня за талию обнимет и на этом всё. Даже не заигрывает, не пристаёт. Он даже не пялится на меня голодным и жадным взглядом, пока я переодеваюсь, как это было раньше! Я ему словно стал безразличным. — Какой кошмар, Хани, — ахает Хёнджин. — Просто ужас. Твоему Бан Чану пора бы постучать по голове, дабы тот опомнился. Как вообще можно охладеть к такому милому и прекрасному мальчику, как ты?! Возмутительно! — Если бы какой-то стук по башке помог — я бы давно ему постучал, — ворчит Джисон. — Хочется любви, ласки и тепла, но я получаю лишь храп над ухом. Так надоело довольствоваться малым. — Очень понимаю, милый, — гладит утешающе по плечу. — Будто это так сложно, отвлечься от своей рабочей рутины и побыть со своим парнем? — фыркает. — Я уже не знаю, что с ним делать?! Клянусь, ещё чуть-чуть и я привяжу его к кровати и сам трахну! — Так и надо, Джини! Так и сделай! — настоятельно подначивает. — Будет ему уроком! — Сделаю, прям сегодня ночью и сделаю! — с пьяну обещает Хван. — С ним по-другому невозможно. Проверни это же с Чаном, — советует. — Они столько всего упускают, пропадая там где-то, не с нами. Вот могли бы, например, даже на двойное свидание сходить! Повеселились бы! Хотя меня и на обычное уже давным давно не водят, — печально добавляет. — Почему же? — встрепенулся Хан. — А сейчас у нас что? — руками показываем то на себя, то на друга. — По-моему полноценное и чудесное свидание! Ты, я, алкоголь и самые классные песни! Тебе не нравится? — выпячивает обиженно нижнюю губу. — Нравится конечно! — уверяет Хёнджин. — И я настойчиво предлагаю продолжить наше полноценное и чудесное свидание, — вручает другу микрофон и запускает через пульт следующую песню. — Мы ещё «Hype boy» не спели! — Ты чертовски прав, мой дорогой! Не будем тянуть кота за хвост, врубай скорее! — Джисон подскакивает на ноги, чуть не падая, находясь не в ладах с равновесием. Прокашлявшись и дождавшись вступления, он начинает петь. К нему быстро подключается Хёнджин, обнимая приятеля и прижимаясь к нему вплотную. Они на разрыв горла поют строчки популярной песни, пританцовывая. На утро, очевидно, у них будут осипшие голоса и больные головы, но сейчас только десять вечера, поэтому они имеют полное право веселиться, забив на все грядущие последствия.

***

Два чёрных дорогих автомобиля одновременно заезжают на парковочную стоянку бара. Глушатся моторы, и водительские сиденья покидают мужчины, тяжёлыми шагами направляясь навстречу друг к другу. — Привет, — короткое рукопожатие и вымученный выдох. — Наших фурий сюда занесло? — парень в длинном тёмном пальто оценивает заведение. — Их душонкам захотелось в караоке? — Судя по геолокации Джисона, они тут, — второй мужчина сверяет адрес из приложения, где указано местонахождение его парня, с названием улицы и номером дома, рядом с которым они стоят. После нескольких таких гулянок, где их благоверные забывают обо всём и всех, в частности о телефонах, которые они не проверяют от слова совсем, а Чан с Минхо вынуждены переживать и гадать, где возлюбленные развлекаются, Кристофер установил своему бойфренду в смартфон специальное приложение, чтобы видеть, где сейчас находится его ненаглядный. Конечно же, с разрешения Хана. С тех пор эта штука выручила их не раз и заметно облегчила жизнь. — Идём, Хо, — кивает на дверь. — Идём, — Минхо наклоняет голову в разные стороны, разминая мышцы. От работы за ноутбуком в бессменном положении всё затекло и жутко болит. Ли надеялся закончить поскорее дела и вернуться домой в самые уютные руки, что притянули бы к себе, но его планам было не суждено сбыться. Он несколько раз звонил и писал Хвану, но тот не брал трубку и не отвечал на сообщения. Это вызывало тревожность и беспокойство, но смс от Чана в котором тот сказал, что знает, где зависают их возлюбленные, и скинутый адрес этого местечка всё расставили по полочкам. Минхо тогда только грузно выдохнул и поплёлся в своё авто, вбивая в навигатор кодификацию незнакомого бара. Мужчины пробиваются сквозь поток пьяных людей, морщась от изобилия запахов духов, пота, алкоголя, табачного дыма. Зона администрации быстро попадается на глаза, они уверенно добираются до неё и окликают девушку за стойкой. — Добрый вечер, — дежурно улыбается работница. — Хотите забронировать комнату? — Нет, нас интересует, в каком помещении отдыхают Хан Джисон и Хван Хёнджин. На имя кого-то из них должна быть оформлена аренда, — Чан устало трёт переносицу. — Простите, а вы им кто? — теряется сотрудница. — Это конфиденциальная информация, мы не можем распространять её незнакомым лицам. — Тот, кто будет это всё оплачивать, — вздыхает Крис и лезет в карман кожаной куртки за своим бумажником. — Их мужья, — немного привирает, чтобы наверняка получить нужные данные. — Сегодня твоя очередь? — спрашивает Минхо. — Да, — кивает. — Ты в прошлый раз их отрыв в клубе финансировал, — напоминает Бан. — Точно. Они тогда меня нехило обанкротили. — Так в какой они комнате? — выуживает свою кредитку Чан и поднимает глаза на затихшую работницу. — В восьмой, — напечатав нужное имя на клавиатуре и получая информацию о госте, сообщает девушка. Посетители кажутся серьёзными и пугающими, так что она не решается с ними спорить. Тем более «мужья» звучит достаточно убедительно, чтобы дать гостям желаемое ими. — Это прямо по коридору и направо, — подсказывает путь. — Спасибо, — Чан благодарно улыбается администраторке. — На сколько они тут напели и напили? Я сейчас рассчитаюсь. — Да, конечно, — девушка на кассе выбирает оплату картой, и терминал загорается, высвечивая сумму. — Можете прикладывать. — Ох уж эти гулёны, — цокает Чан, прислоняя платёжное средство к экрану устройства. — Много вышло? — интересуется Ли. — 165 245 вон, — после уведомления об успешной оплате убирает карточку обратно, на телефон приходит сообщение от банка о списании денег. — С каждым разом всё больше и больше, — хмыкает Минхо. — Даже думать не хочу, сколько мне придётся отдать после их следующего похода. — Надо бы их однажды самих заставить платить за свои развлекаловки, — они ступают по коридору, что освещают лучи от дискошара и цветных софитов. Из проходящих мимо дверей доносятся вопли, что слабо напоминают пение. — Дабы не повадно было. Я же не ходячий кошелёк, — нарочито манерно ворчит. — Ты же прекрасно понимаешь, что мы не будем этого делать и продолжим рассчитываться за их похождения по развлекаловкам, — посмеивается Минхо. — Они, я убеждён, опять сплетничали и жаловались друг дружке на то, какие брошенные и одинокие. Вот и пришли сюда, дабы горе запить. Так что пусть эти траты с нашей стороны будут маленькой компенсацией. — Поведай это им, и они губы дуть начнут и ворчать, что им такая компенсация не нужна. Они мальчики большие, сами за себя заплатить могут. — Верно, — Минхо задумчиво смотрит себе под ноги. — Хёнджин-а бы заявил, что ему нужно моё внимание, а не деньги. — Ты так и не сказал ему, что вы летите во Францию? — Чан выгибает бровь, косясь на товарища. — Не-а, это же сюрприз. Думал, за день до поездки сообщить, — улыбается Минхо. — Но если будет сегодня капризничать, то расскажу. Пусть порадуется мой маленький, что у нас будет целых две недели отдыха и полного единения. — Даже завидую вам. — Ты же собирался Джисона за город везти в какой-то домик, разве нет? — Ну сравнил: пригород Сеула и Париж, — усмехается Чан. — Всё равно Хану важнее провести время с тобой, а не любоваться видами, что вас окружать будут, — утешает друга Ли. — Он и на вашу квартиру был бы согласен, главное — тебя под боком ощущать постоянно. — Ты прав, — Кристофер тормозит у комнаты с номером «8» на табличке. — Давай заберём своих «брошенных и одиноких» и поделимся с ними хорошими новостями. Пусть узнают, что никто про них не забывал. Чан дёргает за ручку и заходит в помещение вместе с Минхо. И картина, что предстаёт перед ними, крайне занимательная: их милейшие бойфренды чуть ли не лежат на полу в обнимочку, завывая какую-то попсу. Немалое количество пустых бокалов располагаются на столике. Крис несдержанно прыскает, пока Минхо настраивает себя на то, что ослабевшее и расслабленное от алкоголя тело младшего, ему придётся тащить на себе. Ли не сложно, но Хван же брыкаться и сопротивляться будет, предъявляя миллион претензии и обвиняя во всех смертных грехах. — Нам очень жаль прерывать ваше веселье, — прокашлявшись, Чан приближается к слипшейся парочке, — но пора по домам. На него злобно зыркают две пары глаз, уделяя своё мимолётное внимание, и обратно отворачиваются, продолжая выть в микрофоны. — Малыш, — Ли несильно трясёт парня за плечо, — поехали. — Отвянь, — огрызается Хёнджин и откидывает от себя руку старшего. — Иди на свою работу, — обиженно бубнит. — Или к своему Сону, куда там тебе надо. — О мой бог, — стенает Минхо. Он знал, что так будет. — Хёнджин-а, давай дома поговорим об этом, — жалостливо взывает. — Я так устал, что просто хочу завалиться с тобой в кровать и в обнимку уснуть. — Точно со мной? — не прекращает фырчать Хван, ставя музыку на паузу. — Чувствую, Хани, нам с тобой больше попеть не дадут, — ворчит, поднимаясь на ноги. Он почти падает, но Минхо его вовремя ловит. — Аккуратнее, милый, — целует в висок, держа бойфренда за талию. — Подлизываешься, да? — недоверчиво косится на Ли, но не отдаляется от него. Всё-таки слишком соскучился по рукам старшего. — Нет, просто люблю тебя, — искренне сознаётся Минхо, на что получает очередной фырк. — Эх, а я только во вкус вошёл, — расстроенно бубнит Джисон, так же вставая с пола. И точно так же, как и его друг, попадает в захват. Его притягивают к рельефному и массивному телу, не давая и шага ступить в сторону. — Чани? — поднимает на парня растерянный и хмельной взгляд. — Что ты тут забыл? — Тебя, сладость, — оставляет чмок на лбу. — Ого, в вашем суперзанят... — пьяно икает Хёнджин, хмурясь. Язык безбожно заплетается, спотыкаясь на каждом слове, — суперзанятом графике выделилось на нас время? — Хёнджин-и, прекрати ёрничать, — выдыхает Минхо. Ругаться с младшим нет ни сил, ни желания. — Я не ёрницаю, — бормочет Хван, дуя губы. — То есть не ёрнищаю, — делает новую попытку правильно произнести. — В смысле ёрничаю, — наконец выговаривает. — Не ёрничаю я, — по-детски топает ногой. — Это вы про нас забыли, — тычет указательным пальцем в грудь Ли. — Никто про вас не забывал, — Минхо приглаживает растрёпанные волосы младшего. — Ты же знаешь, что я просто был на работе. — Ты на ней каждый день, — брови сердито сведены к переносице, но под ласковые касания Хёнджин подставляется. Ему до дрожи в пальцах приятна эта нежность. — А со мной время почти не проводишь. Даже не звонишь, не пишешь. — Вообще-то я и звонил, и писал тебе, — возмущается теперь Минхо. — Раз пять точно. А кое-кто не брал. — Упс, — Хёнджин уводит глаза, поджимая губы. Но он абсолютно не выглядит виноватым. Покачивается в объятьях Ли, не давая себе начать хихикать. Смесь алкоголя, что бурлит в крови Хвана, руководит парнем, затупляя чувства стыда. — Он, кажется, в моём пальто, а я не слышал, — мяучит, стуча пальцем по сомкнутому рту. Хлопает длинными ресничками, ковыряя пол носком ботинка. — А я переживать должен, — Минхо небольно прикусывает щёку Хёнджина. — Я тоже постоянно переживаю! Ты вон со своим Сону возишься, а я... — Хван резко вспыхивает, но так же быстро утихает. — А я скучаю один. — Ну сегодня ты явно не скучал, — хмыкает Минхо и кивает на пустые стаканы на столе. — Мы с Джисон-и решили немного повеселиться! Это разве плохо? — нападает Хёнджин. — Вы заняты своими супер важными делами, а мы тостуем, ой! — икота прерывает речь юноши. — Тоскуем. — А по-моему как раз тостуете, — смеётся Чан, за что получает толчок в бок от Джисона. — Что такое? — Правильно всё Джини говорит, — подключается к разговору Джисон. — Вы вообще нас не цепите, — Хан пытается заставить мозг работать в штатном режиме, но тот наотрез отказывается. — Не цените, — всё-таки поправляет себя. — Ценим мы вас, — вздыхает Чан, вжимая в себя возлюбленного. — Оно и заметно, — бугуртит Джисон. — Ну хватит ворчать, — Минхо трётся носом о нос Хвана. — Я очень хочу домой, поехали уже, — заглядывает в два глубоких бездонных озера напротив. — Поехали? — Будто у меня есть выбор, — Хёнджин не перестаёт паясничать. — Пойду своё пальто возьму, — отходит от Минхо и с вешалки забирает свою одежду. — Так мало с тобой потусили, Джисон-и. — Ничего, в следующий раз повторим и подольше посидим, — обещает Хан, следом снимая с крючка куртку. — Ой, нет, — стон отчаяния издаётся от Минхо. — Мне же платить придётся. Я точно банкротом стану. — Точно, — Джисон при помощи Чана засовывает руки в рукава, — надо же рассчитаться. — Я уже расплатился, дорогой, — успокаивает младшего Крис, застёгивая молнию на бойфренде до горла. — Как? — ахает Хан. — Но у меня же купон на хорошую скидку был! — Ну, значит, в другой раз используешь его, — Крис кротко чмокает в нос возлюбленного. — Только не забудь его, пожалуйста, — просит Минхо, завязывая на шее Хвана шарф. — Я не хочу уйти с минусом на карте. — Денег на меня жалко, да? — колит Хван, скорее из-за своей природной вредности. — Нет, не жалко, — серьёзно звучит Минхо, смотря младшему в глаза. Хотя Хёнджину кажется, что в самую душу. От такого взгляда хочется спрятаться. — Но нам на что-то надо будет жить. Хёнджину нечего на это ответить. Он хлопает ртом, как рыба на суше, и замолкает, пряча руки в карманах. — Идёмте, — Минхо кладёт ладонь парню на спину. — Мне жарко и дурно от витающих ароматов вокруг. — Конечно, ты же привык к дорогим и элитным клубам, — подкалывает друга Чан, выходя из комнаты с Ханом за ручку. — Ну там хотя бы атмосфера поприятнее, — пшикает Ли. — И дизайн заведения более... ну, лучше, — кривится, оценивая интерьер. — Чего вы вообще сюда пришли? — спрашивает у младших. — Куда купон был, туда и пошли, — оправдывается Джисон. — Нам всё нравилось. — Предлагаю в следующие выходные сходить в более презентабельное место, — они прощаются с администрацией и оказываются на свежем воздухе. Минхо вдыхает полной грудью свежий воздух, что не провонял спиртным. — У тебя что, на это появится время? — Хёнджин бубнит себе под нос, но Минхо его прекрасно слышит. — Появится, — Ли целует в уголок губ младшего, не реагируя на его колючки. — Обещаю. Четвёрка тормозит на парковке, смотря друг на друга. Пора расходиться, затянувшийся вечер порядком вымотал каждого. Джисон даже ровно стоять не может, он буквально висит на Чане. — Ладно, пока, — Минхо за локоть тянет Хвана к машине, прощаясь с друзьями. — Был рад увидеться. Хорошей дороги. — Пока, Джисон-и, — Хёнджин рассредоточенно машет приятелю, улыбаясь. — Обязательно повторим. Мне было весело с тобой. — Пока, Джини! — кричит Хан. — Безопасной дороги! — позволяет Крису буквально тащить себя к авто. — И обязательно свяжи и трахни Минхо, как ты собирался! — напоследок доносится от парня, сопровождаясь нервными смешками Чана. Джисона усаживают на сиденье, пристёгивают ремнём. — Пока, ребят! — Крис, не переставая смеяться, усаживается на водительское место. Машина заводится и съезжает на трассу. — Чего?! — Минхо шокировано уставляется на Хвана. — О чём это он? — придерживая младшего, снимает автомобиль с блокировки. — Понятия не имею, — отмахивается Хёнджин и самостоятельно ковыляет до дверцы. Он заползает в машину под страховкой Ли и разваливается на сидении. Щёлкает ремнём безопасности и наконец добирается до телефона. Минхо быстро обходит авто, забирается в него и вставляет ключ зажигания, кидая вопросительные и недоумевающие взгляды на Хвана. — Что имел в виду Джисон? — не унимается Ли. — Я откуда знаю? У него спроси, — отнекивается Хёнджин. — В смысле откуда знаешь? — брови Минхо подлетают от изумления. — Он бы не взял это с потолка. О чём вы там вообще с ним болтали? — О разном, — Хёнджин смахивает уведомления с экрана блокировки, заходит в сообщения и пролистывает смски от старшего. — О том, о сём... — И как вы пришли к связыванию? — Не помню, само как-то, — убирает смартфон обратно в карман. Он следит за сменяющимися домами за окном, постукивая пальцами по коленке. — Как вы хоть отдохнули? — вздыхает Минхо, переводя тему. — Понравилось? — Ну, было неплохо, — немногословно отзывается Хёнджин. — Спели несколько песен и выпили вкусные коктейли. Я доволен. — Я рад, солнце, — Ли опускает ладонь на бедро Хвана. — Прости, что так много пропадаю на работе. Даю слово, что скоро я буду полностью твоим, — на долю секунды поворачивается лицом к младшему, дарит ему улыбку и возвращает взор на дорогу. — Ты и так полностью мой. — Верно, — тихо смеётся Минхо. — Но я имею в виду, что буду посвящать тебе всё своё время. — Ты уволиться решил? — звучит ироничный хмык. — Не-е-ет, — загадочно тянет Минхо, косясь на Хвана. — Просто проект почти завершился, осталось сдать его заказчику и всё. — Один закончится, другой начнётся, — пессимистично рассуждает Хёнджин. — Знаем, проходили. — В этот раз не так, — настаивает на своём Минхо, чуть сжимая ногу младшего. — Как только мы с командой сдадим этот проект, я уйду в двухнедельный отпуск. — Правда?! — Хёнджин подскакивает на сидении от неожиданности и счастья. — Не врёшь?! — Правда, не вру, — Ли не может перестать улыбаться на реакцию бойфренда. — Мне уже подписали заявление, Хёнджин-а. Так что ещё чуть-чуть, и я тебя смогу сожрать, — хитро щурится, отвешивая слабый хлопок по бедру. — Ты не отвертишься от меня все эти четырнадцать дней. — Кот, — Хёнджин еле сдерживает себя, чтобы не налететь на парня с объятьями. — Я буду только «за», если весь твой отпуск мы пробудем вместе. Я даже согласен с кровати не подниматься. — Так значит, действительно собираешься связать меня? — хихикает Минхо. — Но если серьёзно, то с кровати нам встать всё-таки придётся. Как минимум для того, чтобы собрать чемоданы и доехать до аэропорта, — въезжает во двор и паркуется на свободном месте. — В аэропорт? Мы куда-то полетим? — Угу, — кивает Ли и глушит автомобиль. — Хочу устроить тебе небольшое романтическое путешествие. Ты, помнится мне, всегда хотел побывать в Париже. — Кот! — визжит Хёнджин. Он отстёгивает ремень и буквально запрыгивает на колени возлюбленного, окольцовывая его шею и покрывая лицо хаотичными и быстрыми поцелуями. — Ты такой у меня чудесный! Я тебя так люблю! — А совсем недавно ты на меня обижался и дулся, — ворчливо припоминает Минхо, но под поцелуи лицо подставляет. — Это потому что я по тебе жутко соскучился, любимый, — тягуче, медленно целует в губы, прикусывая нижнюю. — Прости, что мало уделяю тебе внимания, — гладит по спине Хвана. — Мне жаль, что так случается. — Ничего, ты же работаешь, чтобы мы могли хорошо жить, — Хёнджин заводит пряди Ли за уши, поглаживая скулы. — Но тоскую я по тебе безумно. Ты то в телефоне с этим Сону, то в ноутбуке, то в офисе. — Прости меня, радость, — нежность Минхо накрывает Хёнджина с головой. Он обмякает, утыкаясь носом старшему в шею. — В наш отпуск никто не посмеет отвлечь меня от тебя. Я отключу телефон и не притронусь к компьютеру. — Звучит волшебно, — мурлычет Хван, потираясь о мягкую кожу. Хёнджин кусает возле «адамова яблока» и делает широкий мазок языком. — Детка, — Минхо томно выдыхает, впиваясь пальцами в ягодицы парня. — Давай до дома? — Я так счастлив, что готов тебе отдаться прямо здесь и сейчас, — шепчет Хёнджин, ёрзая на Ли. Нарастающим возбуждением трётся о паховую зону Минхо, распаляя обоих. — Это приятно, — разум плывёт. Хёнджин действует на Минхо слишком... слишком сильно и дурманящие. Ли слабак перед чарами Хвана, на которые охотно ведётся. — Но дома как-то поудобней. У нас такая большая и широкая кровать. — Бёдра у тебя тоже вполне ничего себе, — Хёнджин оставляет на старшем засос у основания шеи. — Ничем не уступают нашей постели. — Малыш, — Минхо аккуратно отстраняет от себя Хвана. — Ты пьяный. — И что? Я отдаю себе отчёт в том, что хочу тебя. — Это да, но тебе потом стыдно будет, когда ты протрезвеешь и поймёшь, что мы занимались этим в машине на парковке возле дома у всех на виду. Будешь сокрушаться, почему я тебя не отговорил. — Такой вредный ты, — цокает Хёнджин. — Тогда тащи меня уже в квартиру, — приказным тоном командует. — С удовольствием, моя принцесса, — чмокает в кончик носа и открывает дверцу авто. Минхо крепко придерживает Хвана, неспеша спускается. Он закрывает машину, ставя её на сигнализацию, и движется к подъезду. — Ты, если что, можешь отпустить меня, — улыбается Хван, вразрез своим словам крепко обнимая Ли и ногами, и руками. Повисает на нём, как обезьянка на лиане. — Не-а, — отказывается Минхо. — Я собираюсь донести тебя так до самого дома. — Неси, рыцарь, — Хёнджин не брыкается, держится за старшего. Горячее дыхание обжигает шею и ухо Ли, губы в непозволительной близости к мочке, и Хван позволяет себе шалость укусить её. — Радость, — Минхо несильно подбрасывает младшего. — Потерпи немного, прошу, — сжимает бёдра. — Не могу, я соскучился, — засасывает мочку, играет языком с завитком. — Я тебя на асфальт сейчас брошу, — для вида угрожает Ли, расслабляя руки. — Терплю-терплю, — утихает Хван, не дрыгаясь больше. Минхо усмехается такой покорности, что обычно парню не свойственна, и спокойно, без приключений сначала доходит до подъезда, ключом открывая дверь. Тычет на кнопку лифта, дожидаясь, когда тот приедет. Они поднимаются на свой восьмой этаж, и Ли, признаться, удивлён, что Хван за всё время пути не сделал ни одной попытки вновь пристать к нему. Может, заснул, поэтому бездействует? Минхо прижимает теснее к себе младшего, движется к их квартире. Положение неудобное, но Ли старается вставить ключ в замочную скважину. С трудом, но отворить дверь получается, и Минхо с безмятежным Хваном, умиротворённо дышащим, заходит домой. — Малыш, ты заснул? — негромко спрашивает у Хёнджина. — Нет, меня разморило просто, — зевает Хван. — По-моему кто-то хочет спать, — улыбается Ли и сбрасывает свои лакированные ботинки. Усаживает возлюбленного на пуфик и снимает с него обувь. — Иди умойся, раздевайся и ложись, — заботливо поправляет выбившиеся пряди. — Я думал, ты меня разденешь, — глупо хихикает Хёнджин, пока Минхо освобождает его от пальто и шарфа. — Хорошо, котёнок, раздену, — чмокает родинку под левым глазом. — И уложу, и обниму. — А как же... — пальцем обводит пуговку на одежде старшего, дуя губки, — как же продолжение? Ты обещал, что дома у нас будет продолжение. — Какое тебе продолжение, гулёна моя? Ты вон еле веки открытыми держать можешь. Завтра продолжим. — Хочу сегодня, — канючит Хван. — Я могу держать веки открыт... ик!.. Открытыми, — стеклянный взгляд преданно смотрит на Минхо. — Я вижу, — по-доброму хмыкает, снимая пальто уже с себя. — Вставай, Хёнджин-а, — подаёт младшему руку, поднимает его, придерживая. Хван наваливается на парня, обнимает за шею и обиженно смотрит. — Врать нехорошо, — причитает, сурово сводя брови к переносице. — Или ты, может, меня не хочешь? — глаза сужаются до тонких щёлочек. Он с подозрением следит за эмоциями бойфренда, будто пытается уличить его во вранье. — А? — Глупости не говори, — вздыхает Минхо и опоясывает излюбленную талию. — Я очень сильно люблю тебя и бесконечно, без конца хочу. Каждую минуту, — слова звучат настолько искренне, что у Хёнджина нет права в них сомневаться. — Просто ты пьян и даже на ногах ровно стоять не можешь. Ну какое тебе продолжение? — Долгое и страстное, — безапелляционно заявляет Хван. — И могу я стоять. Вот! — отталкивается от Ли и пытается самостоятельно держаться ровно, но силы земного тяготения неизменно магнитят вниз. От возможного падения его спасают руки Минхо, что ловко хватают и прижимают к себе обратно. — Ой! — очередной «ик» и звонкое, хмельное хихиканье. — Пошли, трезвенник, — Минхо подхватывает младшего под бёдрами и уносит своего ненаглядного в спальню. — Не любишь ты меня, — бубнит Хван. Слова смысла не имеют, ему просто надо было что-то ответить. — Люблю, — Минхо не заводит спорит, всего-навсего целует в щёку и с уверенностью шепчет: — И ты это прекрасно знаешь. — Знаю, — соглашается Хёнджин. — Но как же Сону? — пока вместо мозга им руководит обида, ревность и алкоголь, Хван позволяет себе такие вольности. — Я думал, он тебе интересен, — чушь. Он знает, что Ли его только коллегой считает, но покапризничать хочется. Такая возможность выпадает нечасто. Надо пользоваться. — Сону? — хмурится Минхо. Он не улавливает, причём тут его помощник. — С чего ты взял, что он мне интересен? — Ну не знаю, — паясничает Хван, пока его усаживают на кровать. — Может, с того, что ты постоянно с ним переписываешься. В любое время дня и ночи. Каждый день, — горечь противным, едким запахом ощущается в голосе парня. Для него это всё не просто претензии пьяного человека, а реальная проблема. И Минхо это отчётливо улавливает. — Милый, — он садится на корточки рядом с возлюбленным и берёт его ладони в свои. — Я понимаю, что со стороны это кажется странным. Но я отвечал ему всё из-за того же проекта. Для Сону он важен, потому что от этого зависит его премия. А та в свою очередь ему нужна, чтобы купить кольцо и сделать своему парню предложение, — спокойно разъясняет Ли, замечая, как вытягивается в удивлении лицо Хвана. — Что?! — Хёнджин растерянно хлопает ресницами. Каким же идиотом он сейчас себя чувствует. — Предложение? Парню? — глупо переспрашивает. — Он в отношениях? — Да, — кивает Ли. — Вроде уже лет шесть, если не ошибаюсь. — Почему ты мне не сказал?! — возмущения сыпятся, как снег в декабре. — Я ведь... я ведь... Я ревновал тебя к нему! Я был уверен, что он имеет на тебя виды! Он постоянно писал тебе! Я думал, он заигрывает! Я... да я злился! А ты, — толкает старшего в грудь, — а ты молчал, блин! — Прости, лапуля, — смеётся Минхо. — Я не знал, что тебя это так беспокоит. Я почему-то был убеждён, что мой ответ «это всё по работе, это всё проект» тебя успокаивал и устраивал. Не задумывался даже, как ты загоняешься на этот счёт на самом деле. — Да я места себе не хаходил! — вновь оговаривается Хван и усиленно моргает, пытаясь привести себя в порядок. Ну, насколько это сейчас возможно. — То есть не находил. — Прости-прости, радость, — Минхо зацеловывает пальцы, поглаживая нежную кожу. — Я так был занят этим заказом, что заставил нервничать своего самого чудесного мальчика! Мне очень жаль, — и Хёнджин плавится под ласками, как пломбир в жару. — Там ещё и клиент такой привереда был, ему вечно всё не так было! Мозг выносил, индюк! — жалуется Ли. — Но с этим покончено, сейчас мы на последнем этапе, и я целых две недели буду исключительно в твоём распоряжении, кроха. — Ты меня тоже прости, кот, — виновато улыбается Хван. — Мне надо было с тобой нормально и спокойно обсудить, а не додумывать. Я такой тупица. — Ты не тупица, просто немного сглупил, — Минхо не осуждает, не ругает. Он нежен, заботлив. Его любовь окутывает младшего толстым слоем спокойствия, тепла и уюта. Становится хорошо, он будто вновь задышал свободно, лёгкие ничего отныне не стягивает. — В следующий раз подходи ко мне и говори прямо, что тебя волнует, хорошо? — Хорошо, любимый, — тянется вперёд и оставляет невинный чмок на губах Ли. — Ну вот и отлично, — Минхо улыбается и берётся за низ рубашки парня. — Давай я тебя раздену, и мы ляжем спать, — поднимает вещицу и снимает её с бойфренда. — Какой ты вредный, — цокает Хёнджин, послушно даёт старшему себя раздевать. — А ко мне, кстати, бармен подкатывал, — с весёлой интонацией делится Хван, посмеиваясь. — Правда? — Минхо поднимает на Хёнджина изучающий взгляд. — Ага, — качает головой. — Он принёс нам с Хани по бесплатному коктейлю и подмигнул мне. — Интересно, — задумчиво произносит Ли и убирает на стул рубашку младшего. — На этом всё? — Ага, — с Хёнджина снимают носки, и он болтает босыми ступнями. — Джисон почему-то был уверен, что он попросит мой номер, но этого не случилось, — пожимает плечами. — Как же звали того парня?.. — морщится, копаясь в своей памяти, в попытках найти там отголоски надписи, что была на бейджике сотрудника. — Со... Са... Су... — перебивает парень. — Вроде Со. — Какая разница, малыш? — ревность проскакивает в тоне Минхо. Он впивается в губы младшего с каким-то собственническим порывом, кусая то за верхнюю, то за нижнюю. Руки держат за щёки, не давая от себя отстраниться. Но у Хёнджина и мысли такой нет, он с радостью отвечает на поцелуи, подставляя всего себя. Широко раскрывает рот, и юркий язык Минхо проникает в открытые врата своего собственного рая, мгновенно приступая вылизывать там всё. Тот сталкивается с языком Хвана и вступает с ним, но не в борьбу, а в танец. Танец подобный танго — пламенный, горячий. Минхо ставит колено между ног младшего, напирая на него и вынуждая немного отклониться назад. Он хватается за плечи Ли, сжимая ткань водолазки. Глаза закрыты, Хёнджин утопает в моменте, сминая любимые губы. — Продолжение всё-таки будет? — хмыкает Хван, оторвавшись от Ли на жалкие мгновения. — Провокатор, — фырчит Минхо и утягивает в поцелуй обратно. Он тоже скучал! Чертовски скучал! Работа лишала шанса насладиться возлюбленным, его телом, его губами, его вздохами. Всем им. Объятья перед сном, короткие разговоры на кухне не восполняли недостатка Хёнджина. А он Минхо нужен, как воздух. Хван оказывается спиной на покрывале, одежда незамедлительно слетает с него. Чокер, штаны, боксеры теперь валяются на полу. Заморачиваться с ними, как с рубашкой, Минхо не стал. Терпежа уже нет, хочется поскорее слиться с Хёнджином в одно целое, рассыпаясь от экстаза на миллион частичек. Минхо одетым оставаться тоже не собирается, тем более когда перед глазами извивается такой божественно красивый нагой мальчик. Водолазка, брюки, носки, нижнее бельё — всё исчезает с Ли, сбрасываясь на паркет. Губы сначала находят другие, пухлые и красные, даря им новый, страстный, головокружительный поцелуй. Кусают, лижут, засасывают. Хёнджин обнимает старшего за спину, целуя не менее пылко. Дорожка мокрых касаний выстраивается через щёки, спускается по шее и блуждает по груди. Багровые следы остаются после, а каждый кровоподтёк сопровождается гортанным стоном Хвана. Минхо играется с сосками, помогая себе пальцами, пока спина Хёнджина гнётся так, словно напрочь забыла про существование позвоночника. Бусины сосков краснеют, а голос Хвана становится только громче. Ли с довольной ухмылочкой переходит ниже, зацеловывая впалый живот, периодически покусывая кожу. Широким мазком пробует на вкус солоноватое от пота тела и вдыхает запах младшего. Набирает его полной грудью, упиваясь. Он походит на извращенца, маньяка, зависимого, но что Минхо может поделать, когда младший оказывает на него такое влияние? Гладит бёдра, влажно целует их, оставляя свои отметины и на них. Внутренний зверь Минхо довольствуется, он спокоен, ведь каждой молекулой своей плоти ощущает, что этот великолепный молодой человек принадлежит ему. Целиком и полностью. Минхо поднимает лицо на уровень головки возбуждённого органа. Но только собирается взять его в рот, как выкрик Хвана тормозит Ли. — Вспомнил! — дёргается Хёнджин. — Вспомнил, — чуть спокойней повторяет. — Его звали Со Чанбин. — Кого? — не понимает Минхо. — Бармена того, — объясняет Хёнджин. — Который ко мне клеился. — Чего, блять?! — выругивается Ли. Его глаза заливаются злобой, что у Хёнджина мурашки бегут. Он сжимается, готовясь к своей участи. — То есть, пока я тут... — пытается подобрать слова, крадясь выше, к напуганной и затихшей мордашке Хвана. — Пока я тут тебя ублажаю, целую, ты думаешь о каком-то бармене?! — негодование пропитывает голос Ли. Причина его злости ясна, как летний день. — Я не думал о нём! Просто резко в голове всплыло, — оправдывается Хёнджин, уводя взгляд. — Я случайно. — Боже, — выдыхает шумно Минхо, вздёрнув нос. — Ты... ты правда невыносим. Я хотел быть мягким и нежным, но ты вновь накрываешь мои планы медным тазом. Это удивительно, Хван Хёнджин. — Упс, — закусывает губу Хван. — Я настроен теперь иначе, — рычит Минхо, вжимаясь в губы младшего, а руками хватается за талию, сдавливая её. Поцелуй выходит болезненным, передавая Хёнджину весь спектр своих эмоций. Ревность, злость, обида, недовольство каким-то образом смешиваются с любовью, трепетом и бережностью, что сладостным осадком ощущаются в каждом касании. Минхо пытается быть грубым, но каждый раз даёт слабость и скатывается во что-то нежное и робкое. Ли отрывается от младшего, образуя между ними тонкую, полупрозрачную ниточку слюны. Тыльная сторона ладони старшего стирает её, а затем тянется к тумбочке и выуживает оттуда тюбик персиковой смазки и квадратик средства контрацепции. Хёнджин внимательно следит за старшим, елозит задницей на покрывале, предвкушая блаженство, что вот-вот его накроет. Минхо не тянет время, он выдавливает вязкую смесь себе на руку и распределяет по ладони. Аромат фрукта приятно заполняет комнату, сливаясь с их природными потными запахами. Палец проникает в тугой анальный вход младшего, кольцевыми движениями скользя в нём. К нему добавляется сначала второй, потом и третий. Фаланги растягивают узкий проход, увеличивая расстояние меж стеночками. Хёнджин ёрзает, виляет задом, глубже насаживаясь на пальцы. Хрипло стонет, пальцами цепляясь за покрывало. Волосы разметались по кровати, голова запрокинута, спина находится в положении дуги. Минхо быстро заканчивает с подготовкой Хвана, когда внутри младшего становится свободней. Он вынимает пальцы и берёт презерватив. Скользкими от смазки пальцами открывать упаковку латекса неудобно — Ли немного возится с этим, но наконец справляется. Серебристая обёртка свободным падением приземляется на край постели. Резинка раскатывается по возбуждению, орган пристраивается к пульсирующей дырочке. Ли проникает сначала медленно, совершая слабые и размеренные толчки. Хёнджин ахает, невольно сжимая член внутри себя. — Расслабься, — просит Минхо, опаляя дыханием ухо младшего. — И нам обоим будет хорошо. — Мне всегда с тобой хорошо, — сквозь стоны прорывается шёпот Хвана. Он покорно снимает напряжение, как ему велел Ли. — Всегда. — А не с тем барменом? — колит Минхо, делая это не всерьёз и не с целью задеть. Скорее, дать ответку за те претензии насчёт Сону. — Я тоже счастлив с тобой, котёнок, — целует лицо Хвана, ускоряя движения. Наращивает темп, вбиваясь в младшего глубже и быстрее. Наперекор этому ласково и тягуче чмокает щёки, нос, лоб, подбородок. Этот контраст сводит Хёнджина с ума, ахи и вздохи неконтролируемо сходят с губ, звуча в унисон со скрипом кровати, что бьётся о стенку. Оргазм подбирается, и Хван понимает, что вот-вот дойдёт до пика. Пика удовольствия и наслаждения. Минхо проезжается по простате пару раз, обоих от этого начинает трясти. Движения Ли становятся размашистей, ритмичней; их тела неизменно сталкиваются друг с другом, создавая хлопки. Ногти Хвана во всю царапают спину Минхо, оставляя полосочки на коже. Ли приходится из-за этого взять кисти младшего и поднять их над головой Хвана, крепко держа. Хёнджин закидывает ноги на Минхо, меняя угол проникновения. Старший приподнимается, резче и жёстче толкается в Хвана и задевает чувствительный комочек нервов. Одной рукой собирает оба запястья младшего, второй, освободившейся, окольцовывает член Хёнджина. Из его головки активно сочится предэякулят, марая пальцы Ли. Он водит ладонью вверх-вниз, не поспевая за собственными движениями таза. Хёнджин, как умалишённый, мечется по постели, кричит то имя возлюбленного, то что-то неразборчивое и нечленораздельное. Он сгорает в агонии истомы, что обвила его плотными стеблями. У Хвана и малейшего шанса нет вырваться или выпутаться. Он увяз в этих оголённых, как провода, ощущениях. Его прошибает самым настоящим током от каждого толчка Минхо. От любого его прикосновения. Сногсшибательный оргазм накрывает их одновременно, захлестывая лавиной. Выползти из неё не получается, они обессиленно замерли, пытаясь восстановить хотя бы часть сознания. Сперма Хёнджина стекает по органу, пачкая ладонь Минхо и живот Хвана. Семя Ли заполнило презерватив, а опавший член ещё находится в младшем. Минхо вяло, вымотанно опускает руки Хёнджина, выходит из возлюбленного и валится на спину. Грудь тяжело поднимается и опускается. Он языком облизывает свои пересохшие губы, глаза не выходит держать открытыми дольше пяти секунд. Буквально заставляет себя снять латекс, завязать его и осторожно положить на пол. Минхо ложится обратно, звёздочкой укладываясь на кровати, пока Хёнджин придвигается, опуская свою голову ему на плечо. — Теперь-то мы можем лечь спать? — продышавшись, спрашивает Минхо. — Да, — кивает Хёнджин. — Утром продолжим. Ты обещал, — зевает Хёнджин, счастливо улыбаясь, и жмётся комочком к тёплому боку старшего.