Золотая птица

Вечера в Юньмэне оказались ласковыми, особенно теперь, когда минули два месяца весны и наступило долгожданное лето. Вода, за день прогретая солнцем, была теплая, как в источнике. Над озерами одуряюще пахло цветами, тиной, влажным деревом лодок и настилов. Небо тихо догорало в закате, истекало ало-золотой кровью заходящее солнце, подсвечивая рыжиной облака. Синие тени выглядывали из укромных мест, в которых прятались днем, расползались по воде, лианами обвивали ноги под полами одежд. Сэняо дышала и никак не могла надышаться, насмотреться, наслушаться этой сладкой летней тишиной. Ей хотелось смеяться и плакать от радости, восторженно говорить вслух о своей любви к этому невероятному месту. О своей трепетной горячей влюбленности, цветущей в груди. Но нельзя было ни кричать, ни просто рассказывать, поэтому Сэняо молчала, мечтательно улыбалась и болтала в воде босыми ногами, распугивая водомерок и головастиков. Она удрала от своих шиди сразу после ужина, чтобы устроиться у одной из самых отдаленных заводей и отдохнуть: с некоторых пор Сэняо наслаждалась своим одиночеством как никогда прежде. И только присутствие одной конкретной женщины было бы приятнее этого одиночества. — Цзинь Сэняо? — голос Юй Цзыюань, неожиданно и так вовремя потревоживший тишину, волной прокатился вдоль позвоночника. Сладкой истомой полнилось тело каждый раз, когда госпожа обращалась к ней лично. — Госпожа, — улыбнулась Сэняо и попыталась встать, но сильная ладонь надавила на плечо, заставив остаться на месте. — Не надо подскакивать, вы не какой-то адепт. Я предпочла бы считать вас подругой, а подругам не следует расшаркиваться, словно на официальном приеме, вы так не думаете? Сэняо окаменела, оглушенная этими словами. Она чувствовала себя так, будто её сначала окунули в ледяную воду, а после в кипяток. Она, может, и хотела бы что-то ответить, но язык не слушался - тело одновременно напряглось и расслабилось, будто госпожа Юй не пару фраз сказала, а ладонями провела по всему телу, оставляя после касаний множество мурашек. Пока бедняга пыталась взять себя в руки хотя бы немного, Юй Цзыюань уже устроилась рядом, шелестя тканью одежд. Неспешно сняла и сложила мантию рядом с собой, стянула с себя сапоги, поставила их недалеко от мантии. Неторопливо закатала штанины до коленей, одну за другой, и медленно опустила в воду красивые бледные ступни, которые почти мгновенно окружили крохотные любопытные рыбки. Сэняо поняла, что уже долгое время не дышит, и закашлялась. — Вы в порядке? — Юй Цзыюань вздернула изящную бровь, но только слепец не увидел бы, что её недоумение наигранное, а глаза хитро блестят. «Она специально красуется», осознала Сэняо, и тяжело вдохнула влажный озерный воздух. Было сложно поверить, что госпожа Пристани Лотоса заигрывает с ней, простой бродячей заклинательницей. Да, её приняли в орден на правах гостьи, но чистой крови или громкого имени это заменить не могло.  И все же верить хотелось. Верить было приятно. — Д-да, все хорошо, просто слегка задумалась. И забыла, как дышать. И больше не знаю, как себя вести. Ничего не знаю. Юй Цзыюань хмыкнула и повела ногой по воде, разгоняя мальков. — И о чем же, если не секрет? Услышав, каким тоном был задан вопрос, Сэняо со страшной силой захотела соскользнуть в озеро прямо в одежде и хорошенько остыть. Она не могла поверить, что это реальность, а не один из тех жарких снов, после которых еще половину дня неловко поднимать взгляд выше сапог госпожи. Девушка сглотнула и искоса посмотрела на Юй Цзыюань. Та внимательно наблюдала, слегка склонив голову, и едва заметно усмехалась. Ее вид можно было даже назвать игривым - таким же игривым бывает не слишком голодный тигр, играющий с олененком, прежде чем сожрать его.  И дурной олененок сам шагнул в тигриные лапы. — О вас, — сдавленно ответила Сэняо — О. Вот как, — с ухмылкой, на выдохе. Сэняо вспыхнула. Низкое «вот как» отдалось у нее в груди и жаром стекло вниз живота. — А вы? О чем думаете вы, госпожа? — хрипло спросила она. Юй Цзыюань ухмыльнулась шире и опустила взгляд на её губы.  — О том, что сейчас еще светло, а здесь слишком открытое место. Хотите прогуляться? О? О, небеса. — Хочу, — выпалила Сэняо, не задумавшись, совсем не заботясь о том, что скулы сейчас алеют ярче закатного неба, под которым она сидит. Сэняо редко говорила что-то, не обдумав хорошенько, но сейчас ее мысли смешались в такую кашу, что Юй Цзыюань и к утру не дождалась бы ответа. Дальнейшее Сэняо помнила отрывочно. Было небо над головой и на воде, были босые мокрые ноги, которые не захотелось сушить, гладкие деревянные настилы под ступнями, сапоги в руках, прохладный воздух и звонкая озерная тишина, наполненная стрекотанием насекомых и лягушачьими песнями. Были дальние здания Пристани, кажется, склады - Сэняо не волновали сейчас такие мелочи - холодная жесткая трава и земля, которая немного пачкала пальцы ног. Была тень под какой-то крышей, глухой стук выпавших из рук сапог, неровная деревянная стена, к которой Сэняо прижималась спиной.  К которой её прижимали спиной.  Юй Цзыюань смотрела так жарко и жадно, так крепко держала за талию, что у Сэняо мелко дрожали ноги. Она не знала, что ей разрешено было делать, потому замерла, глядя на госпожу снизу вверх и вцепившись ладонями в её плечи - не сдерживая, держась. Обе медлили. — Сэняо. — Госпожа.  — Один вопрос. Какой еще вопрос, подумала Сэняо, еще минута промедления и я сойду с ума. — Какой? — Вы ведь соглашаетесь не из благодарности? Несколько секунд Сэняо потребовалось, чтобы понять, о чем шла речь - а после со всей силы захотелось треснуть себя по лбу. И не только себя. — Нет, госпожа, — ответила Сэняо, и тут же, отсекая возможность задать новый глупый вопросы, прижалась губами к губами. Для этого ей пришлось приподняться на мысочки и опереться на чужие плечи. Юй Цзыюань тихо рыкнула и обхватила её крепче, прижала ближе, так, что стало труднее дышать.  — Г-госпожа…— задыхаясь прошептала Сэняо прямо в поцелуй, и усмехнулась, — вы меня удавите… — Еще и шутить вздумала? — низко рыкнула Юй Цзыюань, а потом, не дожидаясь ответа, углубила поцелуй. И немного ослабила объятия – целовать бессознательное тело было неинтересно, да и некрасиво как-то. Ее язык раздвинул чужие губы и толкнулся глубже. Сэняо громко застонала ей в рот и подалась назад, опираясь о стену, чтобы не упасть, а Цзыюань шагнула следом, крепче прижимая Сэняо своим телом к стене. Сэняо глухо стонала снова, и снова, и снова, исступленно хватаясь за плечи Юй Цзыюань, пока та жадно вылизывала её рот и с нажимом гладила ладонями бедра и узкую талию; пока развязывала широкий плотный пояс, чтобы забраться пальцами под верхний и средний слои ханьфу. Кожу от кожи теперь отделяла только тонкая ткань нательного одеяния, которая не скрывала ни очертания сильного гибкого тела, ни сводящий с ума жар. В голове у Сэняо билась только одна мысль: как же ей сейчас хорошо. Как же горячо и сладко. Какие же у Юй Цзыюань потрясающие ладони - жаркие, сильные, шершавые и мозолистые от тренировок с мечом. И как же эти ладони хорошо, правильно касаются разгоряченного тела… Все закончилось неожиданно, когда Юй Цзыюань взялась за ворот нижнего одеяния Сэняо. Та, еще мгновение назад тихо стонущая от удовольствия, тут же подобралась и зажалась,  широко распахнув глаза, словно её облили ледяной водой.  Конец вечера вышел скомканным и неловким. Сэняо поспешно завернулась обратно в свои одеяния и наскоро переплела волосы, чтобы не будоражить воображение тех, кто мог бы встретиться по дороге. На пути обратно Сэняо нехотя, но без утайки объяснила, что дело всего лишь в тех шрамах, края которых Юй Цзыюань заметила еще в самом начале их знакомства. Девушка считала их не только уродством, но и напоминанием о собственной слабости, которое ненавидит, и не хотела показывать никому, тем более прекрасной госпоже. — Надеюсь, я вас не разочаровала и не разозлила, — уже на подходе к дому спросила Сэняо, которая все никак не могла заставить себя поднять на госпожу стыдливый взгляд. Юй Цзыюань только закатила глаза. — Я не буду вас успокаивать, латать человеческие души мне никогда не удавалось, — проворчала она. Девушка понимающе кивнула и явно уже собиралась уйти к себе, но Юй Цзыюань придержала Сэняо за локоть, наконец удостоившись ее взгляда. — Но кое-то еще я сказать обязана. Она наклонилась к Сэняо, касаясь губами мгновенно заалевшего уха. — Мне понравилось. 

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

— …Моя госпожа! — ярился Цзян Фэнмянь, и в Пристани лотоса любой был бы в ужасе, увидев своего главу ордена таким обозленным: никогда еще он не проявлял гнев так открыто и шумно, еще и в отношении госпожи Юй. — Как можешь ты позволять себе это… эту связь, — процедил он, из последних сил сдерживаясь, чтобы не произнести нечто совсем оскорбительное; он знал, что подобного Юй Цзыюань не спустит даже ему. — Неужели ты действительно совсем не уважаешь наш брак и меня, моя госпожа?! Скандал между правящей четой клана длился уже долго, и струна терпения, без того звенящая и натянутая до предела, начала расползаться и лопаться. — Я уважаю тебя, муж мой, — прорычала Юй Цзыюань, и Цзыдянь на её пальце затрещал и вспыхнул искрами, — но я и так уже долгие годы расплачиваюсь за прихоть наших родителей. Я подарила тебе двоих детей, среди которых и твой наследник - и ты ценишь его вовсе не так, как следовало бы главе клана ценить собственного сына и преемника. Мне нечего еще предложить тебе. А ты не можешь требовать от меня большего. Пока Цзянь Фэнмянь и Юй Цзыюань ругались, предусмотрительно повесив на стены заглушающие талисманы, Сэняо замерла за колонной, невидящим взглядом уставившись перед собой. Она не хотела подслушивать, не хотела быть причиной конфликта Юй Цзыюань и ее супруга, не хотела… ничего она не хотела, кроме того, что уже имела. Хотя последнее, пожалуй, было небольшим лукавством - вчерашний поцелуй и все, что за ним последовало, она тоже желала всем сердцем - но… За своими мыслями Сэняо упустила момент, когда ссора закончилась и супруги разошлись в разные стороны, яростно хлопнув дверьми. Выходить было страшно. Не потому, что её могли заметить - она хорошо умела скрывать свое присутствие - а потому что за пределами зала обстоятельства уже могли поменяться. Цзян Фэнмянь мог возненавидеть её пуще злейшего врага и потребовать покинуть орден, а госпожа… ее госпожа была непредсказуема. Или Сэняо просто убедила себя в этом, чтобы не расстраиваться заранее, предполагая развития событий одно хуже другого. Пусть лучше Юй Цзыюань сама прямо скажет всё, что захочет сказать. Когда Сэняо всё-таки решилась выйти наружу из зала, её подхватили ничего не подозревающие шиди и утащили гулять на рынок, полностью игнорируя вялое и неискреннее сопротивление.  А потом… Потом, после возвращения, девушку поджидала Цзиньчжу.