Ты — мое солнце

Они и сами не поняли, в какой момент их вечерние посиделки стали чем-то вроде традиции. Просто болтали ни о чем и обо всем одновременно. И казалось, что темы давно уже должны были кончиться, но каждый раз они засиживались допоздна. Фэсовцы поначалу совсем недоумевали, наблюдая как эти двое друг друга понимают и совершенно без слов. Рита, когда только начала работать в ФЭС, была вся такая серьезная и сдержанная, даже вне работы держалась отстраненно. А потом случилась Валя со своей эмпатией и теплотой безграничной. С ней Власова уже могла не волноваться, зная, что ее правильно поняли и осуждения никакого не будет, и принимают ее от и до. Уже спустя месяц их тесного общения оперативница из "свирепой ищейки" превратилась в, порой даже добросердечное, существо, по крайней мере задержаний галина-николаевна-он-правда-сам-упал стало гораздо меньше. Антонова словно бездомыша к себе забрала, приласкала и обогрела. Показала как это — быть любимой.

***

— Валя, признавайся, что ты сделала с нашей Власовой? Ты опыты над ней ставишь в своем морге что ли? — как-то выдает Тихонов, с любопытством поглядывая на них, за что получает шутливый подзатыльник от Риты. — Эй, я Рогозиной жаловаться буду! — А что было, Вань? Рита, ты понимаешь о чем это он? — женщина изображает удивление, пытаясь не рассмеяться. — Нет, странный он какой-то в последнее время, — подхватывает оперативница с ухмылкой, — Видимо совсем со своими компьютерами уже с ума сошел, бедный. — Точно, и психика не выдержала... — блондинка качает головой со скорбным выражением лица. Они держатся до последнего, с серьезным видом обсуждая душевное состояние программиста, что Ваня сам уже начинает в нем сомневаться. — Да ну вас, — парень машет на них рукой и уходит надутый, может и правда Рогозиной жаловаться на несправедливости этого мира. Наконец вырываются первые смешки, и женщины ещё долго смеются до слез в уголках глаз и больных животов.

***

Для Вали Рита вообще очень скоро стала кем-то особенным. Никто бы не поверил, если бы она рассказала какой ласковой на самом деле может быть Власова. Хоть та и стала мягче "одомашненная", окружающим эмоции свои показывать и душу выворачивать не спешила. Но Вале можно — она у нее особенная. А Антоновой так просто по-особенному хорошо с ней, до невозможности. Женщина безумно ценит все их моменты вместе. В какой-то момент Валя поняла, что начала частенько заглядываться на оперативницу. Любуется ей, пока та увлеченно рассказывает об очередном задержании и что в последнее время все преступники какие-то идиоты, не имеющие ни мозгов, ни фантазии. Потом ночами блондинка долго уснуть не могла, потому что о ней думала. И в одну из таких ночей Антонова осознала, что влюбилась. Нет — полюбила. Сначала она вообще испугалась своих чувств, ведь никогда раньше не ощущала подобного к женщине. Думала переждать как-то, и все само пройдет, но с каждым днем блондинку только сильнее тянуло к Власовой. Она даже начала было ее избегать, но скоро поняла, что это бессмысленно и, переступая через огромных масштабов страх потери общения с таким близким сердцу человеком, Валей было принято решение все рассказать и будь что будет.

***

— Приветик, Рит. Ты занята еще? — Антонова медленно подходит к оперативнице, скрестив руки на груди.

— Ой, привет, Валюш, — Власова отрывается от отчета и легко улыбается, с теплом вспыхнувшим на дне ореховых глаз. — Да я вот только закончила, а что? Торопишься сегодня? — Нет, нет, я... Поговорить нужно, Рит, — тихо говорит женщина, потупив взгляд, — Серьезно. Та сразу напрягается, но понимает, что надо выслушать, такой Антонову она еще не видела. — У тебя проблемы какие-то? Валь? — женщина хмурится на ее молчание. Патологоанатом сглатывает, затем делает глубокий вдох и выдох и наконец начинает: — Ты только не перебивай. И я надеюсь, что ты не возненавидишь меня после того, что я скажу... Но я пойму, если ты не захочешь больше иметь ничего общего со мной. В общем я... — Антонова переводит дыхание и решается, — Я люблю тебя, Рита. И это... Даже не похоже на влюбленность. Мне никогда раньше не нравились женщины так, но ты такая... Не знаю даже, как описать. Ты достала до сердца и даже если сейчас уйдешь, откажешься от меня, просто знай, что в нем всегда будет место для тебя, пускай пустое — это неважно, но оно будет, — она снова старается успокоиться хоть немного и шепотом заканчивает, — Я просто подумала, что ты должна знать... Прости. И наступает тяжелое молчание. Вале вообще сейчас кажется, что она несла полный бред, метафоры какие-то про место в сердце, что за чушь, лучше бы всю эту ахинею держала при себе, потому что именно она сейчас рушит все, что между ними было. Вот так, по собственной глупости потеряет самого близкого ей человека. Женщине хочется забрать все свои слова обратно, спрятаться, сжаться до атома, но увы, ничего из этого так и не происходит. — Валь... Я даже не знаю, что сказать, — Власова чувствует себя совершенно растерянно и ей требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. А блондинка так и стоит, ждет окончательный ответ. Могла бы сейчас в самом деле сбежать и заблокировать везде, но ведь глупо. Ей важно сейчас услышать конкретный, без двусмысленностей, ответ. И она выжидает, дает время оперативнице, сколько нужно. Власовой вообще сложно говорить обо всем, что касается ее чувств, но сейчас кажется самое время: — Валюш, честно, ты для меня правда безумно дорогой человек, и мне кажется, — Власова нервно закусывает губу, — Что я чувствую тоже самое, что и ты. Мне сложно разобраться в своих чувствах, но сейчас я убедилась. Я не хочу тебя терять, но быть друзьями для меня просто недостаточно. Валь, я тебя кажется люблю, — ей было так странно слышать от самой себя такие слова, а последняя фраза прозвучала почти вопросительно. Они обе находились в неком ступоре и смущении, как слепые котята совершенно не ориентировались в пространстве, так и они в своих чувствах и самих себе сейчас. Первой очнулась Антонова, она неуверенно улыбается, а глаза блестят и от слез, и от радости. Блондинка поддается внезапному желанию и неловко берет руки Власовой в свои, подносит их к губам, оставляя поцелуи на костяшках пальцев. Рита тает от таких манипуляций со стороны блондинки, и к щекам приливает краска. Не выдерживает, тянется к Вале и целует сначала в щеку, а затем и к губам припадает трепетно, с нежностью невообразимой. А та мягко отвечает, и неуверенность в обеих тает на глазах. — Слушай, я знаю одну кофейню рядом, недавно открылась, — Антонова переводит сбившееся дыхание, — Рабочий день закончился, что думаешь? — Приглашаешь на свидание? Мм, и как такой очаровательной даме отказать? — Власова почти мурлычет эти слова, любуясь румянцем на щеках блондинки. — Так мы теперь получается... Встречаемся? Или как? — патологоанатом поднимает на женщину вопросительный взгляд. — Получается встречаемся, Валюш. Что? — Какая красивая у меня девушка, вот что, — она тепло улыбается Рите, все еще держа ее руки в своих.

***

До кофейни они доходят держась за руки по-детски совсем, ведь поздно уже и на улицах почти никого — значит можно. И женщины всю дорогу счастливо друг другу улыбаются и нежностями попутно обмениваются. Перед тем как войти в кафе Власова останавливается. — Ты чего, Рит? — Валя непонимающе смотрит на любимую. — Знаешь, ты ведь в моей жизни появилась как луч солнца... Само солнце, — говорит она тихо, ведь громко искренности не говорятся, — Ты — мое солнце, Валюш. — Нежность ты моя, — блондинка уже в который раз за сегодня притягивает Риту за талию и целует чувственно так, пытаясь выразить через это всю свою любовь.