Майами – Нью Йорк

Ветер швырял снег прямо в лицо. Щеки и нос горели, покраснев от холода, и она то и дело потирала руки, пытаясь хоть немного согреться. Эни топталась на одном месте, словно космонавт на Луне, пока Игорь возился под открытым капотом машины. Оттуда доносился острый запах чего-то подгоревшего — что-то между пережженной лакрицей, которую она терпеть не могла, и запахом расплавленных гирлянд. Гирлянд и правда было вокруг слишком много. Разноцветные, огромные и крохотные, мигавшие во тьме снеговики, Санта-Клаусы и олени смотрели на них с обочин. Эни насчитала их с десяток в первые полчаса дороги, но дальше, утомившись от счёта, предпочла игнорировать это светящееся безумие сопровождавшее их последние восемнадцать часов. — Я же говорила тебе, надо было лететь на самолёте, — снова заговорила Эни, едва слышно из-за ветра. — Три часа — и мы уже дома! Игорь, не поднимая головы, продолжал копаться в моторе. — На машине веселее, — ответил он. — Переться из Майами в Нью-Йорк на машине не весело, — отрезала она. Игорь закатил глаза. — Ну да, а если бы ты не начала орать… — Там был олень! Прямо перед машиной! — она всплеснула руками и сердито добавила, — Я видела его своими глазами, придурок. — Эни, — Игорь поднял на неё взгляд и снова вернулся к мотору. — Там не было никакого оленя. Ты меня чуть с ума не свела этим. — Не смей меня газлайтить, — выпалила она, осматривая пустую заснеженную трассу. — Ты просто не хочешь признать, что я была права! Я видела его! — Газ…что? — переспросил он, с трудом удерживаясь от смеха и нелепо поправляя шапку, которая сползала на глаза и обернулся к ней. — Иди сядь в машину, ты же замёрзла вся. — Я не замёрзла, — буркнула она. — Просто оставлю тебя здесь, один на один с метелью. — Тебе просто стыдно, вот ты и не хочешь уходить. — Мне не стыдно, — упрямо выпалила она. — Я видела оленя, понятно? И если бы не я, мы бы давно уже слетели в кювет. Так что, считай, я тебе жизнь спасла, горбун неотёсанный. Игорь только качнул головой, всё ещё борясь с улыбкой. — Да-да, всё, — сказал он, не глядя на неё. — Пусть будет так. Олень был. Теперь сядь в машину, мне холодно смотреть на тебя. Она хотела возразить, но махнула рукой и, тяжело вздохнув, пошла обратно к машине. Села, хлопнув дверью, и вжалась в сиденье, пытаясь согреться. На улице темнело, и свет новогодних гирлянд где-то вдали казался уже сказочным, почти нереальным. Через пару минут к ней в машину сел Игорь, тяжело выдохнул и сел за руль. — Ну что? — спросила Эни, не ожидая услышать ничего хорошего. — Похоже, придётся здесь ночевать, — ответил он, глядя на приборную панель. — Сам не справлюсь. Придётся ждать, пока кто-нибудь проедет. Она невольно вздрогнула, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Минус бесконечность за бортом, и ты говоришь это так спокойно? — прошептала она, закутавшись сильнее. — Ну, выбора у нас всё равно нет, — ответил Игорь, пододвигаясь ближе. Они обнялись, укутались в куртки и притихли, но Эни то и дело вздрагивала, пытаясь согреться. — Замёрзла? — спросил он тихо, нежно прижимая её к себе и пытаясь согреть. Эни кивнула, уткнувшись ему в плечо. — Очень холодно, — едва слышно ответила она, — и ужасно хочется в тепло. Он нежно погладил по её розовой от холода щеке, чувствуя, как её губы прижимаются к его коже. Она чувствует его руки; как ток, как эта метель за окном, как обжечься сигаретой, всё вместе. Она чувствует его рядом, этого достаточно. Эни взглянула на него. Под кожей опять прошел разряд. — У меня нет омелы, — почти шепотом сказал она. Игорь слегла улыбнулся и глубоко вздохнул. — А мне не нужна глупая ветка, чтобы поцеловать женщину, которую люблю, — руки на её щеках обмяли, а сердце забилось где-то в горле. Он порозовел, словно мальчишка, когда его нос коснулся её щеки. На секунду он задержал дыхание, будто боялся, что она вот-вот убежит, и наклонился ближе. Его губы на её губах. Призрачный мягкий свет от далёких гирлянд казалось пробивался сквозь окна машины, освещая их лица. Эни вдруг почувствовала как тепло разливается по всему телу и руки её упрямо полезли к нему под куртку. Она ощутила, как тепло проникает в каждую клеточку её тела, и непроизвольно её руки, всё ещё холодные, обвились вокруг него, пробираясь под его куртку. Игорь, тёплый и надёжный, как Майами. Она была холодной и грубой, как Нью Йорк, но он не отстранился, даже не дрогнул, когда её замерзшие руки коснулись его живота. Он только крепче прижал её к себе, согревая своим телом. Проснулись они от лёгкого стука в окно. За окном, в мягком рассветном свете, стоял мужчина в пуховике и шапке с помпоном. Он постучал снова, заставляя Игоря и Эни, сонных и слегка растерянных, посмотреть друг на друга. — Доброе утро! — крикнул мужчина через стекло. — Нужна помощь? Игорь с облегчением вздохнул, потёр лицо и открыл окно. — Не откажемся, — ответил он, вылезая из машины. Эни, немного дрожа от утреннего мороза, выбралась следом, оглядываясь вокруг. Она пошла к багажнику за тросом и вдруг, едва подняв глаза, заметила в нескольких метрах от них крупную вывеску с надписью «Заповедник» и рядом огромного деревянного оленя, который вытаращился на неё своими нарисованными глазами. — Олень!