исповедь брошенного ребенка

Снова бессоная ночь.  Снова я не могу заставить себя лечь в кровать и выключить свет, а когда все таки заставлю, еще пару часов лежу и занимаюсь полным бредом. Я сижу в телефоне, смотрю что-то, дрочу, плачу из-за тебя. Плачу из-за того, какой сегодня день. Я бью себя этими мыслями. Я мучаю себя усталостью. Кошмары подкрыдываются и душат меня, утягивают далеко. А ведь вроде это праздник. Сегодня твой День Рождения.  Первый твой День Рождения, который ты не отметишь. Однако, к сожалению, не последний.  Так это странно, да? Вот вроде всегда ты праздновал этот день, а тут вдруг перестал. Зачем лишать себя такой возможности, я не понимаю, и, наверное, никогда не пойму.  Ты не дожил парочку месяцев до своего юбилея.  Тебе оставалось всего каких-то пять месяцев, чтобы снова получить подарок от меня, попробовать кексы, задуть свечки и обнять свою семью. Но ты не дотерпел, и теперь, вместо кексов, я под вечер пихаю в рот «поминальный» онигири. Правда, потом я выплёвываю его в мусорку, потому что ни онигири ни поминок я не хочу. Весь день я хожу хмурая, а онигири, как и вся остальная еда в рот мне не лезут.  Изредка я отвлекаюсь на Неё, но и Она сегодня не особенно радостная. Мы сидим в кафе и ругаемся, потом Она истерит. Мне душно и болит горло. Потом мы идем гулять по парку. Я пью чай, а Она острый кофе. Забредаем в какие-то дебри и кидаемся друг в друга снежками. Мне почти что не так тоскливо. Потом чай кончается, у меня снова начинает болеть горло и мы, борясь с зимними ботинками и слякотью, идём обновлять мое целебное варево.  Кстати, сегодня выпал первый снег.  Рановато, я знаю. Начало ноября не лучшее время для новогоднего настроения, но что поделать. Символично вышло. Мы ощутили холод сегодня, а ты теперь ощущаешь его постоянно. Там ведь холодно, да? Хотя, если быть точнее, ты его не ощущаешь. Наверное, я тебе даже чуточку завидую.  Ты бы точно разозлился  из-за этой фразы.  Но тебя нет. И я сделаю тебе это назло. Я много чего делаю тебе назло. Со злость. И надеждой.  С надеждой, что ты увидишь меня. С надеждой, что ты меня наругаешь, отчитаешь, накажешь и даже наорешь.  Я хожу в летней обуви осенью. Не ношу куртку. Не ношу шапку. Не сплю. Не ем. В поисках ромашкового чая, я вынимаю все твои лекарства из ящика и специально их кидаю на пол. Неаккуратно. Даже ампулы я кидаю. Я хочу тебя позлить. Я хочу чтобы ты видел, какие глупости я делаю и злился. Я хочу, чтобы ты видел, что о твоей любимой девочке никто не заботится.  Я хочу, чтобы ты грустил из-за этого. И чтобы тебе было стыдно. Потому что заботиться должен был ты. Но ты не видишь.  Ты меня больше не видишь и не слышишь. Не видишь как я бедокурю, не видишь как росту, не видишь как грущу и радуюсь. Я больше тебе недоступна, как и ты мне. И мне от этого очень одиноко.  Мне одиноко засыпать одной. Мне так часто снятся кошмары, что, кажется, они уже стали частью моей жизни. Частью меня.  До этого меня спасал ты. Меня успокаивала мысль о том, что ты лежишь в соседней комнате, и, если что, я всегда могу прибежать к тебе и лечь на ручку. Как когда я была маленькой.  Сейчас в твоей комнате все по-другому. Мебель перекрашена. Все не на своих местах. Запах сменился с родного на предательский и мерзкий. А в кровати лежишь не ты, а другая.  К ней я прийти не могу.  Я осталась почти одна.  Тебя нет рядом. И дома меня больше никто не ждет. Хотя людей там хоть отбавляй…  Иногда меня успокаивает Она. И я это люблю. Но это происходит не всегда.  И сегодня как раз эта ночь.  Ночь кошмаров. Ночь слез. Ночь боли. Ночь движущихся стен и говорящего снега. Ночь опасных взглядов и безумных мыслей. Ночь жадных стен и недружелюбной кровати.  Мне страшно.  Я боюсь всего.  Я вижу опасность везде. И я знаю, что меня никто не спасет. Потому что ты не смог справиться с собой ради меня. Потому что тебя больше нет рядом. И никогда не будет.  В наследство ты оставил мне вагон шуток, красивое лицо, большие ладони и горсть кошмаров.  Мне придется бороться с ними самой. Только вот, ты забыл оставить мне что-то, чем можно победить всех твоих монстров. Поэтому сегодня они снова поглотят меня.  Разорвут.  Сомнут. Изобьют. Обожгут.  Измучают.  И только утром я очнусь.   Утром я снова окажусь в безопасности. Утром стены отпустят меня из своих душащих объятий, а звуки перестанут испытывать потрепанные нервый. Утром мне будет очень хорошо, и я снова буду в подрядке.  До следующей ночи.