Скрытая башня

-Папуля! Папуля! Юнхо глубоко вздохнул и отвернулся от зеркала к сыну, натягивая улыбку. -Да, солнышко? Сону подошел к папе и вытянул ручки, безмолвно прося взять его на руки. -Папуля, тебе грустно? - спросил Сону. -Все в порядке, сынок. -Папуля, ты плачешь. Почему ты плачешь? Юнхо вздохнул еще раз, глубоко, пытаясь успокоиться. Ну, не будет же он рассказывать Сону, что очередной разговор с родителями закончился его истерикой. -Я плохо спал, и мне приснился плохой сон. Вспомнил - и загрустил. Сынишка призадумался о чем-то, продолжая обнимать шею папы тонкими ручками, а затем сказал: -Я знаю, что делать. Подожди! Сону спрыгнул из рук омеги и унесся куда-то, оставляя омегу одного. Юнхо снова посмотрел на себя в зеркало, вспомнил разговор по каминной сети, который состоялся с отцом, и сжал зубы. Он никогда не мог угодить ему и папе. Вне зависимости от того, какие бы успехи он ни делал, родители всегда находили, к чему придраться, находили минусы в любом успехе и радостном событии, отравляя его. Юнхо никогда не забудет, какой скандал они ему закатили, когда он забеременел и ушел из команды. У них и до этого были натянутые отношения, но в тот день все окончательно покатилось в ад. Отец кричал, что он безмозглое ничтожество, способное лишь раздвигать ноги, а папа добавил, что знать не хочет, кого он родит. Тогда от полного отчаяния его спас Роун - они только что заключили брак и всё еще находились в состоянии эйфории. Роун уверял, что все будет хорошо, что два-три сезона без игр это не страшно, а потом, сразу после рождения Сону, Юнхо поймал своего мужа на измене. Поймал глупо, банально и до того обидно, что омега и сам не мог поверить в это. Он устроил Роуну скандал и получил в ответ целый ворох претензий и заявление, что он, Юнхо, хороший коллега, но дерьмовый папа, непривлекательный омега и бездарный любовник. После этого Юнхо сбежал из дома вместе с Сону и почти год жил в Дырявом котле - снимал комнату за полцены, потому что Том был фанатом команды, в которой омега когда-то играл. А потом его нашел Хонджун и предложил ему работу в Хогвартсе, за которую Юнхо с маленьким Сону на руках зацепился как за спасительную соломинку. С тех пор прошло немало времени, Сону было уже пять лет, да и в Хогвартсе Юнхо прижился и уже почти не вспоминал тот великолепный дом, который они с Роуном когда-то построили. Он бы и с родителями не общался, но однажды ему пришлось к ним обратиться, когда Сону подхватил драконью оспу в полтора годика. Родители помогли, купив необходимое дорогущее зелье, но выудили из Юнхо обещание не прерывать с ними связь и теперь изрядно действовали ему на нервы. Юнхо умылся и вышел в гостиную, обнаруживая там Минги и Сону, что сидел рядом с альфой и что-то ему шептал. Когда астроном увидел омегу, то протянул флакон. -Сан заходил, просил передать тебе. -Спасибо, - Юнхо кивнул и попытался улыбнуться. Выпив бальзам, он перевел взгляд на сына. -Сону, пора ложиться спать, идем. Однако Минги зачем-то тоже поднялся с дивана и двинулся в сторону их с сыном спальни. На вопросительный взгляд Юнхо, альфа пояснил: -Сону взял с меня слово, ничего не могу поделать, - он развел руками и улыбнулся уголком губ. Теперь Юнхо посмотрел на Сону, что деловито заявил: -Когда мне снятся плохие сны, ты говоришь, что помогают обнимаши. Но я маленький, а ты большой, моих обнимашей мало, - пояснил сын. - А Минги большой, его обнимашей должно хватить. Юнхо растерянно моргнул. -Ну что, ложись, - улыбнулся альфа. - Целительные обнимаши это важно. -Но... - омега громко сглотнул, усаживаясь на кровать, - у тебя же урок... -Он начнется через час. Успею. Юнхо улегся и обнял сына, с замиранием сердца слушая, как Минги садится, а затем ложится на другую сторону кровати и обнимает его со спины. Кто бы что в Хогвартсе ни думал, у них с астрономом не было любовных отношений. Это была крепкая дружба и поддержка, которой Юнхо так сильно не хватало. Минги никогда ни слова не говорил о том, что видит в нем больше, чем друга, а Юнхо боялся позволить себе мечтать. Только не снова. Еще одного раза его сердце не переживет - он и так плакал каждую ночь в течение полугода, когда развёлся с мужем. Он и так едва собрал себя по частям. Он был слишком хрупок, чтобы подвергать себя опасности снова. И все же... Теплые объятия и мерное дыхание в затылок успокаивали и одновременно будили в нем что-то робкое, трепетное и нежное, что-то, что вопреки всем доводам волновало и тревожило его сердце. Юнхо громко сглотнул и осторожно отодвинулся от сына, понимая, что тот уснул и тихонько прошептал: -Спасибо. Однако объятия не исчезли, наоборот, рука чуть крепче обняла его за талию. -Все будет хорошо, - прошептал ему Минги. Юнхо прикрыл глаза, борясь с подступающими слезами. -Правда? -Да. Ты мне веришь? Юнхо развернулся в его руках, заглядывая в глаза альфы. У Минги были совершенно особенные глаза, а взгляд их был настолько спокойным, что это невольно передалось и омеге. -Верю, - одними губами ответил он. Минги потянулся к нему, целуя кончик носа, и прошептал: -Мне пора на урок. Сладких снов, Юнхо. -Хорошей ночи, Минги. В ту ночь омега спал, как младенец.