Storm is over.

Недельное молчание высасывало все соки. Джексон был в своём репертуаре: после очередной ссоры на тему того, что он не дает Маршаллу личного пространства, он не придумал ничего лучше, как развернуться и хлопнуть дверью, попутно выкрикивая слова о том, что когда он исчезнет из этого дома, вот Тогда-то МакКуину точно будет достаточно места. Так было уже не в первый раз. Побег от конфликтов уже стал тем, чему Маршалл удивляться перестал. Нолан снова бросил его, оставил стоять посреди пустой комнаты в полной тишине, которая прерывалась только звуками какого-то трека из альбома любимой группы Шторма. Он включил его ещё до ссоры. Маршаллу уже даже с друзьями было стыдно этим делиться. Они столько раз слышали истории про выходки Джексона, что в моменте были готовы на части порвать этого истеричного парня. Так что всю эту неделю он старался провести так, чтобы не думать о Джексоне. Даже смог съездить к одному из своих друзей в другой город, но даже тут не обошлось без грустных воспоминаний. В голове было то, как они с Ноланом вместе ехали на машине в тот же город полгода назад. И без его истерично рассказов о новой программе тренировок, или же навязчивых фанатках в личных сообщениях становилось совсем тошно. По возвращению домой, Маршалл понял, что должен дать Джексону понять: это последний раз, когда ему прощается такое поведение. Вечно терпеть это невозможно. К тому же, он совсем не отвечал на сообщения. В сеть заходил, но ничего не выкладывал. Некоторые люди в комментариях интересовались, что же произошло, но Шторм оставлял все вопросы без ответов. Все семь дней. Но Маршалл верил, что Шторм вернется домой. Всегда возвращался. … Звонок в дверь для Маршалла не стал неожиданностью. Ещё до того, как Джексон успел подойти к воротам дома, МакКуин будучи на первом этаже особняка, услышал рёв знакомой Hurracan, на которой Нолан продолжал ездить. И Маршалл мысленно ненавидел себя за то, что хоть Джексон и довёл его до состояния вечной неопределенности, он все еще его ждал. Дав разрешение охране пустить Джексона, Маршалл мысленно приготовил себя к не самому простому разговору. Сейчас снова начнутся крики, ругань, выяснение того, кто прав, а кто виноват. Внутри появилось знакомое раздражение вперемешку с облегчением. Раздражение от того, что Шторм, даже спустя столько сеансов с психологом, все так же инфантилен. Облегчение от того, что он в порядке. Оставалось только ждать, пока Нолан найдет его, а затем начнет свои бесконечные выяснения. Джексон нашел Маршалла достаточно быстро. Увидев его , Нолан забыл все заготовленные фразы , что у него были. Никто не решался начать диалог первым. Поэтому, когда они все же встретились взглядами, несколько секунд оба не могли ничего сделать, кроме как смотреть друг другу в глаза. Полумрак гостевого зала не позволял Маршаллу увидеть то, как у Джексона была сжата челюсть в напряжении. Как он нервно теребил пальцами край футболки с принтом группы Teddybears. А заглянуть в мысли Нолана МакКуину было и подавно не по силам. Между ними читалась только сильная усталость. -Как добрался? – Маршалл нарушил тишину первым. – Я начал переживать, что с тобой что-то случилось. Ты неделю не отвечал на сообщения. Не хочешь ничего мне объяснить? – Монтгомери сел на диван, прикрывая глаза. Он старался не выдавать своего волнения, потому что Джексон снова может воспринять любое слово за обвинение. -Нормально доехал. – Это единственное, что Джексон смог выдавить из себя. Он так и не сдвинулся с места, все еще боясь сделать хотя бы шаг в сторону МакКуина. Руки тряслись. Столько ощущений разом бились в голове. – Ты сам как? -Очень хорошо, что ты интересуешься этим сейчас, Джексон. Честно говоря, просто ужасно. Ты снова уехал, от тебя никаких вестей. – МакКуину приходилось очень сильно себя сдерживать, чтобы не начать бросать в Джексона обвинениями. Хотя, стоило бы. – Ты мне ничего объяснить не хочешь? И хватит уже стоять, проходи, это ведь и твой дом тоже. Ты в нём уже давно не гость, если ты не понял. – Голос Монтгомери был пустым. В нём Джексон вообще не мог считать никаких эмоций. И это было хуже всего. Нолан, как ему показалось , уверенным шагом подошел к дивану и сел рядом с Маршаллом. И вот сейчас, вблизи, все же он смог разглядеть лицо МакКуина. Оно было. Расслабленным? Видимо, он уже устал надеяться, что Нолан когда-нибудь изменится. И любое его объяснение только добьет МакКуина, который уже сто раз пожалел, что связался с таким инфантильным дураком. Джексон и сам понимал, что он такой и есть. Ему потребовалась целая неделя, чтобы пересилить собственную гордость. -Объяснить.. Ну, наверное, надо бы. – Шторм сидел с такой прямой спиной, как будто ему кол вбили в позвоночник. Волнение в нём выдавало буквально все. Ему хотелось как провалиться под землю, так и взять Маршалла за руку. Было невыносимо сидеть так близко и не иметь возможности даже прикоснуться. Потому что Джексон сам знал: он этого не заслужил. Глаза его теперь смотрели куда угодно, только не на Монтгомери. – Ты же сам сказал, что я постоянно мешаю тебе, что я не даю тебе прохода, что меня слишком много вокруг, вот я и решил.. -Джексон, прекрати. – Равнодушный голос МакКуина прервал монолог Шторма. – Я никогда не говорил тебе такого. Все, что я сказал, это то, что я не могу посвящать тебе сто процентов своего времени, и мне иногда нужно просто расслабиться, побыть одному, или же встретиться с друзьями. Это не значит, что я тебя не люблю, или не хочу видеть. И ты сам это знаешь, так почему продолжаешь так себя вести? Мы с тобой уже столько раз это обговаривали. Нолан теперь отодвинулся ещё дальше. Было больно и страшно от того, что все, что сказал МакКуин – оно было правдой. А еще было стыдно. Очень стыдно. -Разве ты не имел ввиду, что тебе тяжело находиться рядом со мной? Нет? – В голосе слышалась дрожь. Шторм периодически нервно кусал себя за нижнюю губу, отводил взгляд еще сильнее, все еще пытался подобрать нужные фразы. – Я и сам знаю , что я веду себя как псих. И я не знаю, как реагировать в моменте на такие слова. Мне все время кажется, что ты меня просто оставишь. -Нолан, я.. – Маршал услышал, что в голове Джексона нет привычной резкости и языительности. Явно в его голове что-то зашевелилось. -Нет, Монти, дай я договорю. – Шторм выдохнул и вновь собрался с мыслями. – Я все жду момента, когда ты поймешь, что я тебя не заслужил и что твое терпение не бесконечно. Я уже обещал так не делать. И я снова повторился. Мне было так тяжело уходить, но я думал, что так только сделаю тебе лучше. А по итогу, как я вижу, ты не особо счастлив. Да и я тоже, если совсем быть честным. – каждое слово давалось Нолану с трудом. И Маршалл это заметил. Он не мог оставаться безучастно, все же, каким бы не был Шторм – это его любимый человек. -И что ты собираешься с этим делать? Просто слов уже недостаточно. Ты выносим, Нолан, но такое поведение – оно переходит все границы. – Впервые за весь разговор Монтгомери подвинулся ближе. Прекрасно видел, что Джексон сам на грани. – Яне хочу шантажировать тебя расставанием, но ты сам знаешь, что я не буду вечно все прощать. Особенно такое. Я волновался за тебя всю эту неделю. Зная тебя, ты можешь натворить немало дел. Тебе будто совсем все равно на то, как я себя буду ощущать себя после таких выходок. – На душе немного полегчало, ведь Джексон на эти слова не ответил, что Маршалл может катиться с его обвинениями к черту. Наоборот. Шторм заметил, что Монтгомери придвинулся ближе. Значит, потеряно ещё не все. -Мне.. Стоит говорить, что я сам себя сожрал за эту неделю? Я и забыл, что без тебя может быть так тяжело. – И Джексон осмелился встретиться с Маршаллом взглядом вновь. Нервно усмехнувшись, он продолжил, - Некому рассказать, как день прошел, засыпать одному – это вообще пытка. Я поступил как мудак. Полнейший. Столько раз хотел тебе написать и извиниться, но сил не хватало. И сейчас я еле смог вернуться сюда. – Рука Нолана машинально потянулась к Маршаллу, но Джексон тут же себя одернул. Глупо будет сейчас инициировать касания. – И я не знаю, что с собой делать. Я пытался применять все эти техники, которые давал мне твой врач, но иногда… -Иногда все же ты действительно дурак. И ты можешь взять меня за руку, я не кусаюсь. Я понимаю, почему ты так себя ведешь, но мне все равно больно. Ты стал намного реже это делать с момента наших отношений, но каждый раз выбивает меня из колеи. Я не хочу каждый раз думать, уйдешь ли ты, когда тебе больно. И я знаю, что ты хочешь уйти даже сейчас, по тебе видно. – МакКуин понял, что Джексон его за руку все же не возьмет, потому что он застыл, как вкопанный. – и если ты уйдешь так еще раз, то я больше не смогу принять тебя обратно. Неужели за все время наших отношений ты так и не понял, что я не собираюсь воевать с тобой и винить тебя во всех бедах? Я знаю, на исправление нужно время, но я бы хотел вместе над этим работать, а не выискивать тебя во всех соцсетях. – Маршалл не собирался жалеть Шторма, но при этом всем он понимал, что этот человек по другому просто не умеет. Джексону было каждый раз, как в первый, не по себе, что он получает на свои объяснения не обвинение, а принятие и мягкость. Нет, все же Маршалл слишком хорош для него. Полтора года он пытался к этому привыкнуть. Ему было больше нечего сказать, потому что слов, чтобы описать его стыд и злость на себя, не существовало. Настолько это впиталось в его психику. -Я.. Я обещаю, что если я так поступлю ещё раз, то не разозлюсь на то, что ты меня прогонишь ко всем чертям. Я буду стараться лучше, хотя я уже точно это говорил. – Шторм заметил, что равнодушие на лице Маршалла сменилось спокойствием. Для МакКуина это две абсолютно разных эмоции. – Мы же можем поговорить об этом еще раз? Ты меня не прогонишь? Выслушаешь? -Страх постепенно отступал. Спокойствие МакКуина медленно, но верно, передавалось и Джексону. -Никогда не прогонял, не прогоню и сейчас. – Маршалл устало улыбнулся, неожиданно касаясь пальцами сухой кожи на пальцах Шторма. – Переодевайся, а уже потом будем разговаривать. Если это правда то, что тебя беспокоит, я тебя выслушаю. И потом ты выслушаешь меня, идет? -Идет. Только сейчас Шторм вспомнил, что от волнения он настолько переживал и забыл обо всем, что даже не загнал в гараж любимую Lamborghini. Но сейчас он уже не пойдет этого делать. Кому она сдалась? У Маршалла есть охрана, вот пусть и присматривает, а у него есть дела поважнее.