Не изменится

Он всегда думал, что любовь — это, когда бабочки порхают в животе, создавая приятную вибрацию там. Что любовь — это, когда ты можешь говорить и говорить о любви к этому человеку. Что любовь — это то, что не приносит тебе боль и ты не сжимаешь пальцы, формируя кулак и не бьешь по стенке. Он ошибался. Сначала он думал, что это дружеская привязанность и ревность к Ваде, но позже понял, что это что-то иное, что-то неизведанное и глубокое. Его морозило и тошнило с одного этого слова, но тем не менее принимал это, как должное. Ебучая любовь. Принимал, но с какой силой он до этого отрицал. — Рома, если бы не твоя жена, то я бы с тобой встречался. — Так можно и в тайне, — милодично промурлыкал Рома в микрофон, создавая волну смеха со стороны их друзей-стримеров. Как бы банально это не звучало, но в каждой шутке есть доля правды и эта шутка была не исключением. На протяжении всего стрима по, всеми долгожданному, дред хангеру, парни подкалывали друг друга и флиртовали. Правда зрителям, что только-только узнали о Мокривском, могло показаться, что тот встречается с Вадимом, вели они себя как настоящая парочка. Через две недели Вадя должен был прилететь в Стамбул к Роме, дабы попросту увидеться. Ребята договорились, что недельку он поживет у семьи Мокривских. Даша же всю эту неделю должна была быть в Москве, и уже в воскресенье рано утром вернуться. Их немного опасно оставлять вдвоем, ведь в прошлый раз они выпили две больших бутылки егермейстера и в перерывах пили соджу, в котором казалось была одна водка. После такой адской смеси они пошли гулять по улочкам теплой страны. По чистой случайности, они подумали, что было бы прикольно купить краску для волос и сделать точную копию сплита, который был когда-то у Некоглая. Они взяли две краски — темную и светлую. Козаков красить не умел от слова совсем, у Ромы был хоть какой-то опыт в покраске себя и поэтому мог нанести аккуратно краску на чужие волосы, что не скажешь о его друге. Вадя с трясущими руками намазывал на светлые локоны темную краску, покрывая половину головы ею. Они не пользовались перчатками, у Вадима руки выглядели, будто он в мазут их окунул. Мокривский кайфовал от того, как Вадя ему чутка массировал голову, от кайфа тот прикрывал глаза и слабо улыбался. — Бля, какой же мы хуйней маемся, — тихо засмеялся Рома, закрыв лицо руками. — Даша скоро должна прийти, — Вадя лишь кивнул на это и продолжил мазать краску по волосам. Послышался громкий хлопок дверью и девушка вошла в комнату своего мужа, где застала его лежащего с Козаковым в обнимку и, уже высохшими, крашенными волосами. Школдыченко лишь хмыкнула, достав телефон и сделав пару фоточек, дабы потом этим двоим показывать этот милый момент. — Ромочка, я надеюсь ты меня тоже ждешь? — Павлов выпятил нижнюю губу, скривив грустную мордочку. — Максюш, прилетай конечно. Нахуй тебе Юлька трахать, я ж в тысячу раз лучше. — в чате посыпались смешки и шутки, на что Юля с улыбкой закатила глаза, все как всегда. Рома никогда не показывал свою слабую сторону на публике, хоть его и поглощала вся эта хуйня, но он держался и даже мог шутить, будто до стрима тот не метался из одной комнаты в другую, думая, что это как-то поможет найти ответы на его вопросы. Парень даже не заметил, как прошло две недели. Дверной звонок разорвался по всей квартире, напоминая хозяину, что его ждет за порогом гость, который с особой радостью держит пакет с дорогим алкоголем. После открытия двери и приветствия, Козаков начал анпакинг, благодаря которому Мокривский понял, что половину алкоголя ему подарили, а половину он купил сам. Их ждала знатная пьянка. Будет счастьем, если они после неё хоть слово смогут сказать. — Я бы вообще не вспомнил эту историю, если бы не ты, — короткое молчание прервал опять Рома, — В этот раз после моих историй снова какую-нибудь херню сделаем? — а ведь знает ответ наперед, но ждет ободрительного кивка и огня в глазах собеседника. Рома смотрел на Вадю с легкой улыбкой, надеясь, что тот не упустит момент и поддержит его смелость. И, конечно, не разочаровал. Вадим с искоркой в глазах закатил голову назад, смеясь. — Да, только на этот раз давай без краски для волос, — шутливо предложил он, указывая на свои еще не до конца отмытые руки. — Хотя… Что мы можем придумать лучше тогдашнего мува? Эта вечерняя беседа натянула невидимую ниточку между ними, как всегда. Иногда Рома задумывался, не стоит ли им определиться с тем, что они чувствуют, но потом отгонял эти мысли. Они были друзьями, братьями, которые шутят и делят алкоголь. Это было простым и понятным, пока в их отношения не закрались новые оттенки. — Истории у меня кончились, поэтому, я считаю, что нужен один стаканчик для храбрости и уже начинать разносить всем… — глоток спиртного обжигает горло и Рома немного жмурится от неприятного привкуса, но после он потихоньку спадает и уже не так мерзко, — лица. Голубоглазого знатно понесло. Передвигаться на своих двоих было затруднительно, но все равно он изо всех сил держался. Тот хотел дойти до балкона, чтобы посидеть там, но нога подкосилась и тот чуть не упал, но подоспевший брюнет, как в каких-то романтический фильмах, сумел поймать того за секунду до встречи с полом. — Идиотина. — Я тебе считай жизнь спас, — рука скатилась вниз и уложила светловолосого. — где мой благодарственный секс, ну или хотя бы поцелуй? — парень лишь молча закатил глаза и прошел к балкону и стоящим там пуфикам. — Знаешь, я всегда думал, что настоящая любовь — это просто, но это не так. Это так сложно, — почти шептал он. Вадя, понимая, что речь идет о чем-то более глубоком, внимательно подошел ближе. — Важно не то, как это называется, а то, что ты чувствуешь, — сказал он, его голос напоминал закат: теплый, немного грустный и подкупающий надеждой. Сердце Ромы колотилось самозабвенно, как когда-то в детстве, когда он качался на качелях и почти делал солнышко. И может быть, время пришло нарисовать новую историю, начать новый этап. Видимо «пососаться» называют новым этапом, ведь когда Рома облегченно вздохнул, то приблизился к Ваде, примкнув к его губам, закрыл глаза, позволив эмоциям захватить его. Этот поцелуй был полон желаний, которые они оба прятали, словно свет, который не мог пробиться сквозь облака. Разум затмило алкоголем, и мир вокруг них снова начал обретать краски. С каждым мгновением этот поцелуй становился все более горячим, их руки искали опору, обнимая друг друга словно в последний раз. Время, пространство и даже их старые стереотипы расплылись, оставив только свободу действий. Дружба, которая перерастала во что-то новое, но один из них все равно не позволит вырваться чему-то новому, потому что не захочет ничего менять, а поцелуй спишет на неосознанный поступок, но это будет уже наутро, если кто-то из них вообще вспомнит об этом. Когда они, наконец, разъединились, воздух между ними был насыщен невыраженной чувствительностью. На их лицах блеск счастья и смущения, и оба понимали, что этот момент перевернул их мир. Но в глубине души они знали, что вне зависимости от всего, их связь останется крепкой. Рома будет дальше подавлять ощущения недосказанности перед Вадимом, а особенно перед Дашей. Вадя точно это скоро забудет, и даже от «нечего делать» он не вспомнит об этом.