Часть 1
5 ноября 2024 г., 10:06
— Что это, блядь, такое? — Гэвин выполз на кухню, сонно почёсывая жопу, и уставился на огромный букет альстромерий в изящной стеклянной вазе прямо посередине обеденного стола. Ричард, который по своему обыкновению после душа пренебрёг одеждой и сейчас колдовал над завтраком в одних трусах и фартуке, невозмутимо повернулся к нему.
— С добрым утром, — сказал он и, сполоснув лопатку и вытерев руки полотенцем, выключил газ под сковородкой и подошёл к Риду. — Гэвин, это букет. Букет, это — Гэвин.
— Вижу, что не Фаулер в апельсинах, — фыркнул Гэвин и клюнул Ричарда в губы. — А нахуя?
— Хотел бы я сказать, что удивлён, что ты забыл, какой сегодня день... — Ричард притворно-расстроенно вздохнул.
— Нихуя я не забыл. — Гэвин покрутил головой, разминая шею, и щёлкнул кофеваркой. Как будто он действительно мог забыть, что сегодня должны прийти результаты его экзамена на сержанта.
— Сегодня полгода, как мы встречаемся, — сообщил Ричард.
А вот про это забыл.
— А мы встречаемся? — решил скосить под дурачка Рид. Раньше всегда прокатывало, так почему бы не попробовать и в этот раз?
— Сам как думаешь? — Ричард подошёл сзади, обвивая руки вокруг его талии и притираясь пахом к заднице. Так хорошо, что Гэвин с трудом сдержался, чтобы не прогнуться в спине и начать просить трахнуть его вот прям щас.
— Не-не-не! — запротестовал он, выворачиваясь из удавьей хватки. Трахаться хотелось очень, но повыёбываться — это святое, от такого не отказываются. — Сначала кофе, ковбой.
— Как скажешь, — не стал настаивать Ричард и, отодвинув Гэвина в сторону, принялся раскладывать по тарелкам яичницу с беконом. Гэвин разочарованно перевёл дыхание, налил кофе и устроился за столом, разглядывая ебучую астрольмерию. Полгода, значит. Нихуя себе время летит.
Ричард снял фартук, поставил перед Гэвином тарелку и пристроил зад на стул с противоположной стороны стола. На лице — полный штиль, как будто и не тыкался пару минут назад стояком Риду в булки. Гэвин всегда завидовал его выдержке и сейчас, подумав о стояке и вспомнив, с чего всё начиналось, нервно захихикал. Это были непростые, но классные полгода, за которые он, как сам считал, научился неплохо сдерживаться и коммуницировать с людьми не только с помощью мата и кулаков, и всё благодаря Стерну. Тот тоже как будто оттаял, сменил холодную надменность на мягкую снисходительность и кроме брата в участке стал общаться и с другими коллегами. Заслугу за это Рид с гордостью приписывал себе.
— Я тут подумал, — Ричард стёр с тарелки остатки желтка кусочком пышного белого хлеба и отправил его в рот, — что у нас ни разу не было нормального свидания.
— И что? — Гэвин в очередной раз залип на его пальцы и едва не подавился беконом. — Мы и так живём вместе, зачем усложнять?
— Вносить разнообразие, — поправил его Ричард. — Отдыхать вместе, получать впечатления, чтобы в старости было что вспомнить.
— Вот это ты загнул, — Гэвин всё-таки поперхнулся. — Почему нельзя просто потрахаться? Здесь и сейчас, например.
И он привычно поиграл бровями.
— Потому что, — лаконично ответил Ричард. И хуй поспоришь.
Так уж вышло, что их конфетно-букетный период пришёлся на работу под прикрытием, и вот уж там они, несмотря на всю всратость дела, отрывались по-полной. По легенде они жили вместе, для чего департамент снял им уютную квартирку в центре, и не отказывали себе в возможности опробовать все её поверхности. Гэвин тогда знатно охуел от либидо Стерна, искренне сомневаясь, что имел такую активную половую жизнь даже в юности. А когда всех ублюдков пересажали и дело было закрыто, Ричард как-то плавно и незаметно перебрался жить к нему. И ведь всё было хорошо, а теперь Стерну вдруг приспичило пойти на свидание.
— А может, ну его нахуй? — попытался поторговаться Рид. — Я заебался, как сто хуёв. Закажем пиццу, посмотрим бейсбол...
— Не может, — отрезал Ричард и, подхватив со стола тарелки и сгрузив их в посудомойку, ушлёпал в спальню одеваться. Гэвин вздохнул, допил кофе и поплёлся в ванную, пора было собираться на работу.
***
Если уж совсем начистоту, то в душе Рид был охуеть каким романтиком, только хер когда признался бы в этом. Он смотрел все части Сумерек, рыдал над Назови меня своим именем, а в старшей школе даже спиздил ключи от батиной импалы, чтобы вместе с капитаном их футбольной команды, ебанутым фанатом Сверхъестественного, поехать смотреть на звёзды. Импалу фанат оценил, а вот попытки Гэвина в романтику — нет, и уже через неделю замутил с каким-то тощим ботаником, а Рид получил пиздюлей от бати и навсегда зарёкся ходить на свидания. С тех пор много воды утекло, он уже давно свыкся с тем, что отношения у него складываются как-то ебануто и не как у всех, сросся с маской цинизма и не был готов что-то менять. Но Ричард не был бы Ричардом, если бы не гнул свою линию до победного. Кажется, тормозов у него не было совершенно и для достижения цели он не постремался бы вообще ничем. Вот и сейчас, когда Рид вместо того, чтобы по просьбе Ричарда надеть на работу рубашку и брюки, попытался влезть в любимую толстовку, он просто выхватил её из рук и утащил в ванную, где хорошенько полил из душа под крики Гэвина. — Я просто хочу, чтобы сегодня ты выглядел элегантно, — сказал он, когда Рид выдохся и перестал орать. — Да на хую я вертел ту элегантность, — пробурчал Гэвин, нервно застёгивая пуговицы. — Ты погоду видел? Там же говно вперемешку с говном, ёбаный ноябрь. И не надо мне втирать, что красота требует жертв, я и так неотразим ни в одной луже. — Совершенно неотразим, — согласился Ричард и добавил: — Надень пальто. — А оно у меня есть? — Гэвин закончил воевать с манжетами и принялся заправлять рубашку в брюки. — Теперь есть, — Ричард на несколько секунд исчез в шкафу и вылез оттуда с вешалкой в руках. К вешалке прилагалось тёмно-серое двубортное пальто. Красивое такое, тёплое даже на вид. Стильное. — Рич, ну зачем ты, — говниться резко расхотелось, Гэвин подошёл поближе и пожамкал в пальцах мягкий рукав. Пальто было охуеть как в тему, на самом-то деле, потому что в кожанке уже мёрзла жопа, а парку он разодрал ещё прошлой зимой на какой-то заброшке, когда гнался за каким-то обдолбышем. — Потому что я люблю тебя... — и Ричард скромно улыбнулся. — И я тебя люблю, — выдохнул Гэвин, забирая у него пальто и думая, что эти слова всё ещё звучат охуеть как непривычно. — ...И перчатки с шапкой тоже надень, — добавил Ричард и вышел из комнаты. — Эй, не до такой степени! — крикнул ему вслед Рид и понял, что именно до такой, да. Проходя через гостиную, он снова посмотрел на альстромерии и решил, что обязательно устроит что-нибудь классное для Ричарда.***
Пальто село охуенно и действительно оказалось тёплым, как и перчатки. Надевать шапку Рид наотрез отказался, и Ричард, против своего обыкновения, не стал настаивать. Они и так уже опаздывали, а на улице оказалось не так холодно, как казалось. Моросило только противно. Терпение у Гэвина всегда было ни к чёрту, это факт. Наверное, ужиться с ним и вправду мог только кто-то вроде Ричарда. «Сегодня» для Рида было слишком растяжимым понятием, и уже к обеду он успел заебать даже Тину, которая за годы их дружбы, казалось, научилась терпеть его выебонистый характер. — Как тебя сегодня много, — вздохнула она, наблюдая, как Гэвин нервно тыкает кнопки на кофемашине. — У меня просто душа широкая, — Гэвин хорошенько долбанул по кофеварке. — Да включайся ты наконец, долбаная штуковина! — Ты заебал даже кофеварку, — Тина сделала фэйспалм и выкинула пустой стаканчик в мусорку. — Так что пиздуй теперь за кофе. Гэвин поговнился для проформы, но подумал, что и правда стоит сходить, всё равно сидеть спокойно у него не получалось. Фаулер был чем-то занят с самого утра и, когда Рид сунулся к нему в кабинет с вопросом, что там с экзаменом, гаркнул так, что вороны в парке Руж обосрались и перестали каркать, так что он решил больше не испытывать судьбу и был вынужден ждать, когда кэп сам его позовёт. Кофе мог бы скрасить ожидание, но адская машина наотрез отказывалась его варить, поэтому Гэвин, нацепив новенькое пальто и предупредив Ричарда, что выйдет пройтись, свалил из опенспейса. Распогодилось, бледное солнце нехотя светило, ветер угомонился и перестал играть арматурой. По меркам Рида погода была сносной. Он неспешно брёл по улице в сторону кофейни и размышлял о том, что вечером, в принципе, можно и прогуляться с Ричи. Тот и правда заслужил свидание, хоть Гэвин и не располагал достаточной фантазией для того, чтобы замутить что-то оригинальное. Но коли уж Стерн выбрал его в партнёры, то пусть теперь не гундит. Или сам что-то придумывает. В кофейне пахло одурительно. Гэвин заказал три больших капучино и замер перед прилавком, разглядывая разнообразные сладости. Торты, рогалики, корзиночки с кремом, шоколад всех видов. Сам он к сладкому был равнодушен, а вот Ричи питал к нему особую слабость. В первое время Рида знатно позабавило, когда Стерн, налупившись конфет, час не слезал с беговой дорожки, но тот сделал такое тоскливое лицо, что Гэвин прикусил язык раз и навсегда. Взгляд остановился на небольшой коробочке, перетянутой голубой ленточкой, в которой лежало девять шоколадных конфет. Некоторые из них были посыпаны кокосовой стружкой, дроблёным орехом или крошкой печенья. Смотрелось симпатично. — Ну что ж, — хмыкнул Гэвин. — С тебя цветы, с меня конфеты. И купил коробочку.***
— Это тебе, — встав так, чтобы со стороны не было видно, Гэвин положил коробочку Ричарду на стол и, поймав его удивлённый взгляд, выдохнул: — Пойдём вечером на свидание? Ответить Ричард не успел, потому что Фаулер высунулся из кабинета и громко позвал Гэвина к себе, но по его глазам и довольной улыбке всё и так было понятно.***
Ночью в городе красиво в любую погоду, а когда рядом идёт и улыбается наевшийся конфет Ричард, ни на какое говно вообще не хочется обращать внимание. В какой-то момент Гэвину очень захотелось взять его за руку, и он взял. Они неспешно брели по пустынному парку и обсуждали, в каком баре лучше отметить Гэвиново повышение. Ноль шансов, что коллеги дадут ему соскочить и не проставиться. — Хочу в кино, — сказал вдруг Ричард. — Пойдём? Пришлось идти, раз уж Гэвин обещал ему свидание. Зал был почти пустой, если не считать небольшую компанию, которая расположилась в центре. Фильм, судя по отзывам в интернете, особой популярностью не пользовался, но каким-то чудом держался в прокате уже пятую неделю. Но Ричард заинтересовался, а Гэвину было всё равно. Тем более что когда кассир спросил, на какой ряд ему нужны билеты, он не удержался и назвал последний, и сейчас хихикал, как подросток, которого родители впервые отпустили в кино с самой красивой девочкой в классе, глядя на удивлённого Ричарда. — Я буду лапать тебя во время самых скучных сцен, — пояснил Гэвин и направился к своему месту.***
Фильм оказался дурной бредятиной, и Гэвин весь изъёрзался, но Ричард смотрел на экран так внимательно, что было даже обидно. Как будто такая хуйня может заинтересовать сильнее, чем лёгкие поглаживания по колену. Или невесомый поцелуй в шею, или... — Ты отвлекаешь, — прошептал Ричи, чуть склонив к Гэвину голову, впрочем, не убирая его руку со своего колена. — Я знаю, — и Гэвин скользнул рукой выше, облапив его член через брюки. Ричард выдохнул, прикрывая глаза. — Давай, — он чуть съехал вниз по сиденью и развёл ноги шире. В голове у Гэвина загорелся зелёный свет, и он принялся торопливо расстёгивать ремень и брюки Стерна. Член привычно лёг в руку и быстро твердел от прикосновений, которые из лёгких и торопливых превратились в уверенные и настойчивые. Ричард глубоко дышал, не отводя взгляда от экрана, и Гэвин в очередной раз восхитился его выдержкой — у самого член колом стоит, а на лице просто буддийское спокойствие. И вот это-то Гэвина и завело, потому что какого хуя? Он ведь прекрасно знал, каким чутким и отзывчивым Ричи был в постели. Как он мог стонать и буквально плавиться в его руках, отключая свою доминантную натуру и отдавая контроль. И тут у Гэвина в голове щёлкнуло, он плотоядно облизнулся и соскользнул с сиденья на пол, устраиваясь у Ричарда между ног. Тот вздрогнул и попытался сжать колени, но Гэвин был быстрее. Положив руки ему на бёдра и не давая сдвинуться с места, он переступил на коленях, устраиваясь поудобнее, и взял его член в рот. Ричард весь напрягся, но ситуация была безвыходной, поэтому Гэвин, пьянея оттого, что сейчас Стерн полностью в его власти, задвигал головой, стараясь посильнее прижать член к нёбу языком и пропустить его поглубже в горло. К размеру Ричарда он привык давно, но сейчас, в узком проходе, с этим было трудновато, поэтому, быстро сообразив, что глубокого минета не получится, Гэвин сосредоточился на движениях языка. Он вынул член изо рта и облизал головку, поиграл с уздечкой, ткнулся языком в дырочку уретры и наконец-то услышал сверху тихий стон. Руки Ричарда легли Гэвину на голову, пальцы вплелись в волосы, и Гэвин понял, что Ричард включился в игру. Хватка в волосах стала сильнее, Ричи направил его, заставляя снова надеться ртом на член, и вскинул бёдра. Гэвин перестал слышать звуки фильма, потому что в ушах шумела кровь. Ричард теперь откровенно трахал его в рот, и это было хорошо. Это было быстро, опасно и именно так, как любил Гэвин. Как всегда было между ними с самого начала. Вызов, азарт и соревнование. Подчинение, но добровольное, когда порой достаточно доставить удовольствие партнёру, чтобы задыхаться от кайфа самому. Вот и сейчас Гэвин, пьянея от адреналина и чувствуя, как Ричард сбивается с ритма, как путаются в волосах его пальцы, как дрожат его бёдра, лишь слегка сжал свой член через брюки и кончил, одновременно чувствуя, как на язык брызгает сперма. Ричард не дал ему отстраниться, заставляя проглотить всё, но Гэвин не был против. Это тоже было частью игры, где правила постоянно менялись и каждый стремился отхватить свой кусочек власти. Отдышавшись, Гэвин поднял глаза и встретился взглядом с Ричардом. И утонул в чёрных провалах зрачков, где постепенно угасало безумие. Не без труда он вернулся на своё сиденье, тихо кряхтя и чертыхаясь, пока Ричард приводил себя в порядок. Застегнувшись и поправив рубашку, он посмотрел на Гэвина уже осмысленным взглядом, но его щёки всё ещё горели румянцем, пусть в темноте зала разглядеть его толком не удавалось. И улыбнулся так тепло, что у Гэвина защемило сердце. Свет зажёгся как-то внезапно и ослепил на мгновение. Компания в центре зашевелилась, но Гэвин с Ричардом предусмотрительно не двинулись с места, чтобы выйти последними. — В гардероб пойдёшь один, — Рид пристроился в коридоре у какой-то пальмы в большом горшке, чтобы не светить пятном на брюках, и протянул Ричарду свою бирку. Тот без возражений взял её и удалился, а Гэвин подумал, что в кино можно ходить даже на хуёвые фильмы, когда встречаешься с кем-то настолько горячим и ебанутым. Что хорошие новости стоят того, чтобы их ждать. И что ноябрь не такая уж хуйня, когда у тебя есть тёплое пальто.
