Личный ассистент

Джин раздражённо швыряет телефон на стол, не заботясь о его сохранности, и опускается на диван, сразу же закрывая глаза. Он устал ссориться. Устал каждый раз отстаивать свои права. Устал разводиться. Очередной альфа, которому не хватило мягкости в его характере, поведении и чёрт знает, чем ещё. Почему всем так нужны омеги, которые бросают перспективную карьеру, стоит забеременеть? И потом должны, по мнению общества, сидеть с детьми, нянчить капризных плаксивых крошек и вить в квартире гнездо. Или в доме — неважно. Джин любит своих детей и никогда не бросит, но он смог совместить две разные жизни. Так почему же настолько сложно признать эту заслугу, а не порицать? — Чёртовы козлы, зациклившиеся на своём непомерном эго лишь потому, что я в чем-то их превосхожу, — с яростью произносит Джин, порывисто поднимаясь с дивана, запахивая свой шелковистый халат и направляясь в сторону бара. Он редко пьёт, особенно когда дети дома, а не у матери, но, выслушав сорокаминутную лекцию от будущего бывшего мужа, иного способа снять стресс просто нет. Слёзы — это не про него. Он предпочёл бы сейчас быть оттраханным, вот только идти в бар и снимать альфу на одну ночь совершенно не по статусу. Как и вызывать представителя сферы интимных услуг, тратя баснословные деньги на конфиденциальность, чтобы в конечном итоге хоть строчка, но просочилась на первую полосу. Как же! Великий Ким Сокджин разводится и в ту же ночь вызывает к себе проститутку. Мерзость. Джин наливает виски на два пальца, кидает лёд и неприлично быстро выпивает. Закидывает жгучую жидкость в горло, переворачивая стакан, как стопку с водкой. Противно, но эффективно. — Господин Ким? — за словами следуют два осторожных стука о дверную раму, и Джин с громким визгом подпрыгивает на месте, оборачиваясь. — Не хотел вас пугать, прошу меня простить. Перед ним стоит совершенно незнакомый человек, а в его руках — черновик журнала, который обычно приносит ассистентка. На вора он не похож, как и на вломившегося проходимца. Высокий, статный бета, с красивыми чертами лица и подтянутой фигурой. Его можно было бы принять и за альфу, но полное отсутствие запаха… Впрочем, может, подавители? — Ты кто? — очнувшись от разглядывания, спрашивает Джин. Сложив руки на груди, он неторопливо подходит ближе. Прищуривается, оценивая дальше: одет хорошо, со вкусом; глаза подведены, но неброско. Такой человек вполне может работать в журнале мод, что, собственно, и подтверждается сказанным: — Я ваш новый ассистент, господин Ким. Ассистент? Новый? Ещё и не омега? Мужчина тем временем невозмутимо продолжает: — Моё имя — Ким Тэхён, меня вам представили на прошлой неделе. Укора не звучит, но, при желании, Джин мог бы легко прочитать его между строк. Желания нет, а вот любопытства — сполна. Он подходит ближе, забирая черновой вариант журнала из крепких рук с изящными ладонями и намеренно касается кончиков пальцев, отслеживая реакцию. Видеть вспышку интереса на дне янтарных глаз — ни с чем не сравнимое удовольствие. Джин уже и забыл, как быстро в нём просыпается флиртующая натура. — Чаю? — Не сочтите за грубость, но злоупотреблять гостеприимством начальства — дурной тон, — Тэхён неглубоко кланяется и делает мягкий шаг назад. Джин расплывается в улыбке, заметив, как чужой взгляд на несколько секунд дольше положенного задерживается на губах. — Доброй ночи, господин Ким. — Доброй, — отзывается Джин, не выпуская из поля зрения статную фигурку до самого выхода. Что-то в Тэхёне есть цепляющее и не отпускающее. Нечто такое… эфемерное, что вынуждает смотреть на дверь, ожидая, что та распахнётся обратно.

***

Наблюдать за работой Тэхёна в офисе практически невозможно. Не с их ритмом выполнения задач и постоянной суматохой, но всё же он подмечает чужой профессионализм. Прошлая ассистентка, как выяснилось, ушла в декрет. И слава богу! Потому что работала она отвратительно, что очень сильно заметно сейчас на контрасте с Тэхёном. Все документы, как по часам, находятся на столе к семи утра. Папки с фотографиями моделей отсортированы по актуальности костюмов, а палитра цветов, наконец-то, нашла своё место на специальной доске. Когда именно Тэхён успел навести порядок, Джин упустил; главное, что итог ему нравится. — Вы всё ещё тут, — как и низкий глубокий голос, пробирающий до мурашек, — я могу сделать вам кофе. — Только если составишь компанию, — возвращает предложение Джин, из последних сил блестя улыбкой. — Ты же тоже тут. — Не привык уходить раньше начальства, — Тэхён поджимает губы, нервно перебирает пальцами край белоснежной жилетки и кивает. Выходит из кабинета в сторону небольшой кухонки, где, судя по звукам, включает кофеварку. Находиться в офисе в пятницу вечером, когда в ушах стоит шум, а шестерёнки в голове перемещаются со скрипом, не самое приятное времяпрепровождение. Тем не менее, Джин испытывает каплю удовольствия. Он честно пытался выделить хоть одно мгновение на протяжении недели, чтобы просто поболтать с Тэхёном, узнать его получше, но не получалось. Дома никто не ждёт — дети со вчерашнего дня у мамы — поэтому он имеет полное право задержаться уже по личным причинам. Решительно захлопнув папку с документами, Джин поднимается с кресла и неосознанно поправляет растрепавшиеся волосы. Смотрит в зеркало, критично оценивая макияж под вечер, но не успевает прийти хоть к какому-то выводу, потому что Тэхён возвращается. — Без кофеина, чтобы у вас была возможность уснуть, и с молоком. Две ложки сахара, корица и капля… коньяка, — улыбка на лице Тэхёна выглядит особенно красиво, когда он делает её игривой. — Для улучшения сна. — А себе? — Горячий шоколад настолько сладкий, что вы не сможете сделать и глотка, — Джин хмыкает на это смелое утверждение и подходит ближе. Есть нечто особенное в том, чтобы остаться в офисе глубокой ночью только вдвоём. Нет навязчивого стука каблуков вечно бегающих туда-сюда людей, нет разрывающих помещение звонков, нет ничего, что отвлекает от приятной шалости. Джин ловит Тэхёна в ловушку переглядок и решительно тянется не к кофе, а к горячему шоколаду. Обхватывает тонкими пальцами изящную ручку, медленно поднимает чашу и делает… это даже не глоток. Он просто смачивает губы, окрашивает их в шоколад и медленно слизывает языком вязкую сладость. — И правда сладко, — Джин ведёт кончиком языка от уголка рта к уголку и скользит за щёку, чтобы плавно толкнуться. Так обычно делают альфы? Он не может до конца понять томящееся в груди желание, но Тэхёна хочется подмять. — Но я ничего не имею против сладости. Джин протягивает чашку обратно и с интересом наблюдает, как Тэхён переворачивает её, чтобы прижаться губами к тому же месту, где был снят первый глоток. Непрямой поцелуй, да? Альфа не воспринял бы это как знак, пропустил бы такой очевидный намёк, но как хорошо, что Джин — омега. — Тебе нравится работа? — он делает невесомый жест рукой, чтобы провести ладонью вдоль предплечья Тэхёна и задержаться на несколько секунд на запястье. Голая кожа, такая бархатистая и приятная на ощупь, горит. — Не слишком… суетливо? — К этому привыкаешь, — Тэхён опирается бедром о его стол и маленькими глоточками отпивает горячего шоколада, — конечно, поначалу было много вопросов, но ваша прошлая ассистентка очень хорошо мне помогла. Да и работать с вами… комфортно. — Редко слышу подобное, — Джин хмыкает, берясь, наконец, за приготовленный для него кофе. — Дьявол в Прада, альфа в омежьем теле… Джин не отходит далеко, но ему необходимо сделать несколько шагов, чтобы привести чувства в порядок. В молодости подобные обозначения задевали, потом — подпитывали гордость, а сейчас… Они воспринимаются как нечто обыденное и очевидное. — Вам это подходит, — но слова Тэхёна всё равно попадают прямо в цель. — Что именно? — Доминировать, — слово, слетевшее с уст Тэхёна, провоцирует тлеющий огонь разгореться до небывалых размеров, — и подчинять. — Вот как? — Джин замирает, смакует ситуацию на кончике языка и возвращается. Подходит ближе. Отставляет чашку с кофе и ненавязчиво заставляет Тэхёна опереться на стол задницей. Раздвинуть ноги. Подпустить к себе ближе. Они одного роста, и это оказывается невероятно удобным. — И как это ощущается? — Естественно, — Тэхён тоже освобождает руки, но не лезет с ненужными сейчас приставаниями, а опирается на край столешницы и смотрит. Его пронзающий до глубины души внимательный взгляд провоцирует на нечто… неправильное? Опасное? Им не по статусу не то что целоваться, но и флиртовать. Тем более так быстро. Джин старше. На грани развода и с двумя детьми. Перед ним — подчинённый, бета, практически мальчишка, который ничего не смыслит… или смыслит? Взгляд Джина соскальзывает на полные губы, на мелькнувший кончик языка, и он с трудом останавливает себя от поцелуя. Он готов винить ту каплю коньяка, что была в кофе, просто за мысль. И за неосторожный поступок дальше. Практически касаясь приоткрытого рта, Джин словно целует, но не переходит к ощутимым касаниям. Обжигает дыханием, ловит пылающий, возбуждённый взгляд, но не сокращает такое необходимое расстояние. — Вам хочется подчиниться, — слова, сказанные шёпотом, не сразу доходят до поплывшего сознания Джина, — отдаться. Тут на столе или же дома — на диване. Он показался… подходящим. — Постель удобней, — Джин корит себя за эти слова, но в то же время — а что он теряет? Хорошего ассистента? Найдёт нового или не допустит себе потерять Тэхёна. — Не слишком мягкая, не пружинит и застелена шёлком. — Он холодит. — То, что нам сейчас крайне необходимо, верно? Они говорят, продолжая находиться опасно близко. Их губы время от времени задевают друг друга, но не сливаются в страстном поцелуе. Всё ещё сдерживаются, всё ещё… Джин отстраняется, откашливаясь. Отходит в сторону, заставляя себя делать шаги, и переводит взгляд на окно. За ним — ночь. Не звёздная: в мегаполисе это редкость, но тёмная и густая, полная скрывающейся в оттенках чёрного похоти. Будоражащее возбуждение — редкий гость в его теле, и сейчас особенно сильно ощущается недостаток в сексе. Между ягодиц влажно, а член неприятно врезается в линию брюк. Что он должен сказать? Как дать понять, что это лишь… — Я не люблю уходить раньше начальства, но мы можем уйти вместе, — предложение Тэхёна могло бы звучать невинно, но не после того, как они практически поцеловались, — или по отдельности, но в одно время. — По отдельности, — нехотя заставляет сказать себя Джин, — я закажу тебе такси. Он ведь обязан держать грань?

***

Грань стирается, когда Тэхён приносит очередной черновик журнала. Это опять ночь, халат на голое тело и невинный вопрос: — Чаю? — Не откажусь от виски, — на который приходит совсем неожидаемый ответ. Тэхён не говорит мрачно или грубо, как можно было бы ожидать от человека с какой-то печалью на душе. Тэхён звучит игриво. И смотрит так же. Из-под широкого веера ресниц, прикусив нижнюю губу и оттягивая вниз узелок галстука. Так… провокационно. — Я только допил свой, — Джин жестом указывает на стакан, — хочешь попробовать? Взгляд Тэхёна задерживается на губах Джина. Он следит за тем, как кончик языка с явной провокацией проскальзывает от уголка губ к уголку, и практически не удивляется, когда слышит: — Не откажусь, — сказанное низким, глубоким тембром. Тэхён двигается резко и желанно, наклоняется так, что его дыхание касается сначала щёк Джина, а потом перетекает на рот. В этот раз они не медлят. Вокруг — не офисная обстановка, поэтому никакие внутренние или внешние отговорки не могут остановить их от поцелуя. Страстного, пламенного, со встречающимися языками. Кажется, сейчас они оставляют все сомнения и страхи за дверями. Их губы движутся в едином ритме, но никакой игры в доминирование нет: Тэхён сдаётся. Обхватывает руками плечи Джина, притягивая к себе, и протяжно стонет, чувствуя крепкую хватку на ягодицах. Поцелуй наполняет их теплом, растекающимся по телу и поднимающим уровень адреналина до предела. Каждый затуманенный взгляд, каждое прикосновение — это риск. Они оба понимают, что уже не вернутся к прежнему, ведь между ними пробежала искра, навсегда изменившая отношения. Больше нет начальника и ассистента. Они… Между ними… Джин нехотя отстраняется, чтобы взглянуть Тэхёну в глаза. Прочитать там ответ. Может быть, найти вопрос? Но видит только полыхающее желание не останавливаться. Не желая тратить время на ненужные сейчас разговоры, Джин утягивает Тэхёна в спальню. Толкает на постель и беспардонно седлает бёдра. Чувствуется, что бета под ним совсем не стремится вести, полностью отдаваясь ловким и умелым омежьим рукам, что ощущается совершенно ново. Ни один альфа не позволял Джину вести, как сильно бы он не стремился занять хотя бы позу наездницы. Так может, стоит попробовать? — Ты хочешь трахнуть меня или быть оттраханным? — спрашивая, Джин не отвлекается от своего важного занятия: медленно раздевает Тэхёна. Стягивает галстук, расстёгивает каждую пуговку на неизменной жилетке, а потом и на рубашке. Скидывает всё это в сторону и нависает сверху, ожидая ответа. Тот читается в глазах. — Быть оттраханным, — но стоит отдать должное, Тэхён не стесняется признаваться в желаниях, — в любой позе, любым способом. Так, как вам этого захочется, господин Ким. Я весь ваш, и делайте… делайте что хотите. — Опасные слова, — Джин ведёт узкой ладонью по шее к груди, задерживается на стоящих сосках — тискает их, мнёт, оттягивает, а потом резко шлёпает, получая правильную реакцию. Тэхёна выгибает, подкидывает на постели, а руки, на которые он опирался, разъезжаются в разные стороны. Новое чувство власти ведёт Джина дальше. Он рывком стягивает чужие мешающие брюки, швыряя куда-то в сторону ремень и не обращая внимания на ударившуюся с громким лязгом об пол пряжку. Сейчас важно лишь то, как Тэхён на него смотрит. С полным подчинением. С тем чувством, с которым на Джина смотрят в ожидании решения, но это впервые переходит в постель. Он никогда не использовал свой член, чтобы вбиваться им куда-то, кроме ладони, и совершенно не знает, к чему быть готовым. Это приятно? Вероятно, да, иначе альфы бы так сильно не стремились попасть в любую удобную дырку. Но насколько? Любопытство смешивается с возбуждением, провоцируя исследовать новое, доступное для экспериментов пространство. Джин ласково оглаживает бока, талию, надавливает на полные бёдра. Обычно всем этим тоже занимается альфа — распаляет находящуюся в ожидании проникновения омегу, но редко, когда они могут сделать что-то правильно. Теперь же в его руках возможность оценить, насколько сложно удовлетворить другого человека? Он вжимается лицом в плоский живот, покрывает кожу поцелуями, и, чувствуя ответную дрожь, довольно мурчит. Между ягодиц становится невыносимо влажно, а член охотно дёргается вверх, предлагая в полной мере использовать себя. Хочется одновременно не торопиться и поспешить. Чуть быстрее, чем следовало бы, Джин вбирает в рот влажную головку Тэхёнового члена, привычно заглатывая до основания. — Н-не стоит, ах, — Тэхён под ним сорвано дышит, цепляется ладонями за простыни. Не скулит, но явно находится близко к этому состоянию, потому что его тело трепещет. Член охотно выделяет предэякулят, смазывая горло Джина, а яйца пружинисто двигаются вверх-вниз. — Не стоит т-тратить время, я готов. Готов? Выгнув бровь, Джин скользит пальцами меж чужих ягодиц, замирая лишь на мгновение. Сухо. Он не теряется, просто находится в иррационально странном состоянии. Множество раз за свою жизнь он трахал пальцами себя, но никогда — другого. Понимая, что организм беты не выделяет смазки, Джин заводит руку себе за спину и щедро собирает естественные выделения, чтобы использовать их для Тэхёна. Сладковатый омежий запах растекается по телу беты, буквально помечая им, а длинные пальцы Джина ловко проникают внутрь. Так же горячо. Так же мягко. Так же… приятно. Не выпуская член из рта, он принимается растягивать мышцы, хоть много здесь и не надо, потому что его собственный ствол не слишком большой и совсем не толстый. Джин просто надеется, что они оба получат удовольствие от секса. Хотелось бы, потому что сейчас — это ново, ярко и провокационно. Примерно так же, как их журнал, диктующий моду. Но потом? Захотят ли они повторить? С громким влажным звуком выпустив член из рта, Джин суетливо пристраивается ко входу. Припоминает, как делали все его альфы — подхватывает ноги Тэхёна под коленки — и толкается. — Это… ох, — узко. Очень узко. Настолько, что почти больно, но тут Тэхён расслабляется, позволяя вбиться дальше. До основания. До громкого, порочного шлепка. И именно это провоцирует Джина повторить движение. Раз. Ещё раз. Ещё столько раз, что можно сбиться со счёта. Теперь он понимает, что именно толкает альф двигаться столь необузданно и страстно. Иногда грубо и резко, не обращая внимания на комфорт омеги. Джина потряхивает от удовольствия и от вида того, как Тэхён зарывается лицом в простыни и стонет от каждого нового толчка. Его кожа блестит от пота, а грудь часто вздымается от тяжёлого дыхания. — Б-боже, Джин… — хриплый, дрожащий голос растекается по спальне, смешиваясь со звуками шлепков и их общего, одного на двоих, шумного дыхания. Джин, чувствуя исходящую от Тэхёна волну, словно подхватывает её, покачивает бёдрами в новом ритме. Он не знает, насколько долго сможет продержаться — тугой узел удовольствия скручивается изнутри, вынуждая двигаться на износ и не обращать внимания на напряжение в мышцах. Кто бы раньше сказал, что трахать может быть сложно. — Так хорошо… — выскальзывает из влажных губ Джина, когда он толкается особенно глубоко, проезжаясь головкой по простате. Та ощущается крайне неожиданно и отчётливо, словно приманивая замедлиться и проскользнуть по ней ещё разок. — Посмотри на меня. Тэхён покорно заглядывает в глаза — они полны искры, которая невольно подталкивает Джина к ещё более безумным поступкам. Сменив угол, он начинает вбиваться медленнее, но с приятной для них обоих оттяжкой. Собственное возбуждение никуда не уходит, выталкивая из задницы столько смазки, что она стекает по внутренним сторонам бёдер, пачкая бархатистую кожу. Сделав её неприятно липкой. Отчаянно хочется почувствовать что-то внутрь, и в то же время — совсем не хочется покидать горячую задницу Тэхёна. Она столь прекрасно сжимает: мягко, больше сдавливая, принимая в себя каждый сантиметр гудящего от желания кончить члена. Яйца непривычно сводит, скручивает, провоцируя достичь желанного пика. Джин протяжно стонет от напряжённой работы мышц, чувствуя, как рассеиваются все предыдущие сомнения, оставляя место только для наслаждения. Он даст им обоим то, чего они так сильно хотят. Навалившись сверху, прижав собой Тэхёна к постели, Джин протискивает ладонь между их телами, обхватывая чужой ствол. Надрачивая в такт неторопливым толчкам, он довольно быстро доводит их обоих до финала, не в силах оттянуть конец. Струящееся под кожей возбуждение совершенно не позволяет хоть как-то остановиться, замедлиться, поиграть в отложенный оргазм. И как альфам удаётся настолько контролировать эту сшибающую всю разумность похоть? Джин не может. Совсем никак. Он вбивается из последних сил, чувствуя, как собственная дырочка пульсирует и сжимается вокруг пустоты. Ей совершенно точно не хватает хотя бы пальцев, пробки, может быть, другой игрушки. Хоть чего-то, что даст ощущение наполненности — такое же, как Джин дарит Тэхёну. Нехотя кончив, он заполняет опробованную впервые в жизни задницу густым семенем. Перед глазами непривычно темнеет, а лёгкие сводит. Джин устало выдыхает, откатываясь в сторону и падая на спину. Стоит почаще ходить на фитнес, чтобы укрепить тело, потому что мыслей о нежелании повторить секс в активной роли даже не возникает. Второй раз должен быть проще, лучше, приятнее. И он совершенно точно не будет так теряться. Тишина комнаты разрывается лишь звуками тяжёлого дыхания. Между ними нет повисшей неловкости или дискомфорта, по крайней мере, чего-то подобного не ощущается. Джин устало переворачивается на бок и смотрит на распластанного Тэхёна. Он выглядит невероятно умиротворённо. Глаза прикрыты, а густые тёмные ресницы мелко подрагивают. Рот распахнут, а губы блестят столь привлекательно, словно напрашиваются на поцелуй. Стоит ли? — Мы… — начинает было Джин, но осекается, когда Тэхён поворачивает голову, и их взгляды пересекаются. Что бы ни хотелось сказать до этого, в голове рождаются новые слова: — Мы можем не останавливаться на одном лишь разе. — Даже несмотря на то, что я ваш помощник? — Твой, — поправляет Джин, тихо хмыкая, — мой член побывал в тебе, что даёт право понизить уровень официозности. — Вот как? — Тэхён игриво улыбается, поворачиваясь на бок и подползая ближе. Как тогда в офисе, они замирают друг напротив друга, не рискуя сокращать дистанцию. — Мне нравится. — Трахаться с начальством? — Обращаться на «ты», — горячее дыхание Тэхёна разжигает угасшее было возбуждение, — смотреть на тебя, чувствовать тебя, целовать… тоже тебя. И я не хочу менять должность на отношения. Или всё, или ничего. — Глупо отказываться от столь хорошего ассистента, — Джин невесомо касается чужих губ, подаваясь вперёд всего на жалкий миллиметр, но Тэхён охотно пользуется этой возможностью, чтобы получить полноценный поцелуй. Всё ещё пылкий, полный страсти. Не только на словах, но и в действиях. — Но теперь у тебя точно будут переработки. — В постели? — На столе, в душе, в офисе… — Джин игриво сощуривается, посмеиваясь со вспыхнувшей надеждой на дне глаз Тэхёна. — В моей жизни. Джин привык создавать планы на несколько лет вперёд, но то, как началось их общение с Тэхёном, выбилось из всех привычных сценариев. Поэтому он попробует дать им, и не в последнюю очередь себе, шанс. На что-то… большее. И, возможно, настоящее.