Мне нужна родная душа, чтобы выспаться

Спускаясь с горы в мир цзянху, Линь Цюши, конечно, многого ожидал. Он ещё помнил широкие рисовые поля и небольшие домики с черепичными крышами, помнил, как родители единожды водили его на фестиваль и купили ему сладкую конфету на палочке. Помнил, как город стёрло с лица земли землетрясение. И как проснулся посреди леса, покачивающийся на спине Баошань-саньжэнь, как детёныш обезьяны. Лес был густым и тёмным. В голове гудело: Линь Цюши, который всегда слышал больше нужного, казалось, что он оглох. Тогда он уснул раньше, чем успел бы испугаться, а проснулся уже на горе, где его волновали лишь старые кошмары да невыученный урок. Пришло его время вернуться. Линь Цюши ждал этого, как крестьянин ждал зиму — как мучительно-естественный ход вещей. И также как крестьянин перед зимой, он боялся. Линь Цюши мог победить сильную нечисть своим мечом или талисманами, мог отбиться от людей или заклинателей, мог заработать себе на жизнь и новые восковые затычки для ушей…и не мог со всеми снадобьями избежать кошмаров. Тогда было жарко. Летнее солнце шло к зениту. Линь Цюши было семь лет, он бежал с родительским поручением, радостный, что наконец-то пригодился, что его похвалят, и что потом он расскажет об этом Гао Давэю…но земля задрожала в тот момент, когда он вошёл в нужный дом. Линь Цюши первое время спал под открытым небом, чтобы сбежать от кошмара в реальность. Потом научился медитировать под крышей дома, набираясь сил, но заснуть…так и не решался. Баошань-саньжэнь лишь качала головой: — Зимой страх сменится страхом, — говорила она. — Зимой сон придёт, потому что страх будет за твоей спиной. Линь Цюши кивал, потому что слова наставницы всегда сбывались. Знаниям нужно было время, а раз оно не пришло…что ж. Линь Цюши всегда мог, в ожидании, нарисовать картину. Цзянху оказался более…стабильным, чем Линь Цюши ожидал. По крайней мере, земля осталась на месте в тот момент, когда он сошел с горы на тропу. И если Линь Цюши перевёл дух, что ж, никому до этого не должно быть дела. Тропа сменилась трактом, тракт — деревней, она — лесом, в котором Линь Цюши очистил озеро с гулями, следом был город. В городе Линь Цюши докупил предметов личной гигиены, еды, узнал местные сплетни. И нашёл торговый караван. Вместе они прошли вдоль торгового тракта до северных земель. Линь Цюши с большой радостью нарисовал несколько суровых пейзажей и нежную тонко-круглую луну, один веер даже продал и купил Каштану — своему мечу — новую кисточку. Но долго на одном месте не задержался. Линь Цюши, одолеваемый любопытством, присоединился к другому каравану в сторону земель клана Ланьлин Цзинь. Линь Цюши помнил, что именно там когда-то жил. И пусть ему вряд ли стоит ждать родителей, скорее он встретится с их могилами, всё равно он решил попытать удачу. В караване Линь Цюши познакомился с У Ци, и наконец-то обрел друга и, к своему удивлению, чудесно терпеливого арендодателя. У Ци спокойно (впрочем, по меркам Баошань-саньжэнь, местные были с ним не согласны) предоставил Линь Цюши комнату до весны, пока дорога дальше, в глубь земель, не восстановится. А ещё У Ци его кормил и развлекал сплетнями, не спрашивая, почему Линь Цюши спал на крыше. Впрочем, Линь Цюши успел узнать слишком мало людей, чтобы действительно удивляться. К зиме Линь Цюши замучила совесть: да, работа всегда была и свою долю он платил, но У Ци всегда тратился больше. С этим что-то срочно надо было делать. Как обычно, Линь Цюши быстро нашёл способ наполнить их кошельки. — Слышал, в соседней деревне лютуют волки, — сказал он У Ци перед завтраком, объясняя собранную сумку. — И что охотники не справляются. Возможно, там завёлся тяньгоу. Схожу посмотрю. — Береги себя, — сказал У Ци и тщательно запакованный ящик с лекарствами, который он упрямо сунул Линь Цюши в мешок-цянькунь. Если Линь Цюши плакал, растроганный и смущённый, то, что ж, никому до этого не должно быть дела. Линь Цюши на месте понял сразу две хорошие новости и одну плохую. Во-первых, его информация оказалась верной. Во-вторых, волк правда оказался тяньгоу. В-третьих, Линь Цюши не справлялся. Шёл час с начала боя, Линь Цюши откровенно устал уворачиваться и продумывать ходы, потому что ни один его талисман не справлялся с силой демонического зверя, а Каштан даже не звенел при защите, а шипел, как искупанный в холодной воде кот. Поэтому, когда Линь Цюши услышал короткое: — Вниз. — он тут же упал и перекатился. Человек, который вытирал свой меч от крови тяньгоу, носил белые одежды, похожие на одежду клана Гусу Лань всем, кроме вышивки. И, как отметил Линь Цюши, был достаточно силён и хорош собой. На этом сходство с знаменитым благочестивым орденом заканчивались. — Спасибо, что помог, — улыбнулся заклинатель, а Линь Цюши, что-то пробормотав в ответ, почему-то вспомнил ещё одни слова: — Когда сможешь уснуть, — напутствовала Баошань-саньжэнь его перед уходом, как всех своих взрослеющих учеников. — Помни, что у связанных одной нитью всегда одна и та же дверь в жизни. Линь Цюши надеялся, что эта дверь скоро ему встретится, даже если его нить тянулась к этому странному человеку. Битва его измотала и сегодня, почти как никогда ранее, ему отчаянно хотелось выспаться.