Рутина

Теплые солнечные лучики пробивались в просторный кабинет через незакрытые жалюзи. Из-за открытого окна было слышно частое щебетание птиц, что никак не могли поделить места на ветвях раскидистых деревьев. Невооруженным глазом были видны пылинки, висящие в воздухе. Изуку Мидория сидел за своим рабочим местом, проверяя работы учеников. Пусть день и был хорошим, пусть и выдалось окно между уроками, тем не менее, голова уже болела. Разобрать каракули некоторых учеников Изуку даже не представлялось возможным. Тяжело вздохнув, он отодвинул от себя тетради и неосознанно потянулся к телефону, даже не ожидая увидеть в нем что-то новое. Экран загорелся, и на лице сама по себе появилась легкая улыбка. «В двенадцать к тебе заскочу. Не запирай окно» Дисплей показывал 11:43, ждать оставалось не так уж и долго. Нужно было допроверить работы, но если желания и до этого было немного, то теперь оно пропало вовсе. Если бы у Изуку спросили, нравится ли ему работать учителем, он бы без промедлений ответил утвердительно. Такая жизнь не казалась плохой. В конце концов, эта энергетика, шум детей на переменах, это непосредственное участие в их жизнях — определенный положительный опыт. Да, зачастую возникали некоторые сложности, о которых не принято говорить в обществе: обязательные разговоры с родителями, собрания, выслушивание претензий по поводу оценок — опять же, со стороны избалованных мнимой властью родителей… Но даже с этим можно было спокойно жить, когда за спиной был немалый опыт разрешения кризисных ситуаций. И, конечно же, определенную уверенность придавала адекватная администрация академии — чем не могли похвастаться другие учебные заведения. Время текло неумолимо медленно. Минута будто превращалась сразу в десяток. Щебетание птиц ненадолго стихло. Пылинки окончательно опустились вниз на парты. За окном что-то привычно зашуршало. — Я слышу, что ты уже здесь, — мягко произнес Мидория, вставая из-за учительского стола. — А я от тебя и не прятался, — ответили ему с усмешкой. Окно распахнулось шире, и теперь на подоконнике сидела причина внезапно появившегося хорошего настроения. У Изуку не было иного выбора, кроме как подойти ближе к гостю. Кацуки Бакуго заявлялся в это здание и в конкретно этот кабинет едва ли не чаще, чем в офис агентства, в котором работал. И если поначалу охрана возмущалась такому поведению, то спустя три месяца постоянных визитов просто махнула рукой и даже выписала отдельный пропуск на территорию академии. Естественно, Кацуки этим пропуском не пользовался и предпочитал входить не через главные двери, а через окно кабинета на третьем этаже. — Выдалась свободная минутка? — спросил Изуку, опираясь теперь бедрами на парту напротив подоконника. — Перенес обеденное время, — пожал плечами Кацуки. — Кстати, про обед… — Мидория тут же тяжело вздохнул, уже предчувствуя скорую кару. — Я для кого бенто на столе оставил? — Каччан, клянусь, я про него забыл совершенно случайно… — А я разве говорил, что ты его забыл? — засмеялся Бакуго утробно, и Изуку все же шлепнул себя ладошкой по лбу. — Значит, теперь я буду оставлять для тебя обед в раковине в ванной, чтоб точно не проглядел. Мидория показательно закатил глаза, но возмущаться не стал. В конце концов, он так был погружен в свою работу в обычные дни, что без заботы со стороны Каччана и вовсе бы забывал есть. Предложение съехаться поступило со стороны Кацуки едва ли не в начале второго года обучения в старшей школе, и на него Изуку согласился сразу же, даже не рассматривая другие варианты. И теперь, когда они делили на двоих не такую уж и большую жилплощадь, дышалось как-то парадоксально легче. Пусть и не всегда они находились дома в одно время, что-то заставляло чувствовать себя лучше и спокойнее. — Лови, — кратко произнес Бакуго, и Мидория инстинктивно поймал обеими руками увесистую коробочку, что до этого лежала на карнизе за спиной не такого уж и внезапного гостя. — Я заскакивал домой ненадолго. — Спасибо, Каччан, — просиял Изуку, узнавая свою ссобойку. — А… Тебе ничего не будет за то, что ты так долго отсутствуешь на рабочем месте? — Клонишь к тому, что именно из-за таких отлучек моя зарплата сильно проседает относительно наших знакомых статистов? Мидория готов был шлепнуть себя по лбу еще раз. Вот такой вот Бакуго, смотрящий на него чуть ли не сверху вниз, приподняв бровь, вызывал непроизвольные мурашки по телу. — Ну… — Забей, я несерьезно. Ничего не будет, не волнуйся. Лучше расскажи, как проходит твой день. — Кацуки уселся поудобнее, подпер подбородок кулаком. Такой жест всегда означал одно и то же. Переводя с языка Каччана: болтай без ограничений, я тебя внимательно слушаю, хоть и иногда это выглядит не так. Возможности Изуку не упускал. Именно поэтому, открыв свой бенто, он, параллельно с поглощением очередного рукотворного кулинарного шедевра, рассказывал о своих учениках. Больше всего Кацуки нравилось слушать местные сплетни: кто кому дорогу перешел, кто с кем собирается встречаться и далее по списку. Жизнь у школьников всегда кипела слишком активно. Волей-неволей Мидория подслушивал чужие разговоры. Да и что таить? Дети и сами приходили к нему посплетничать. Еще Изуку мог без умолку трещать о причудах учеников. Бывали случаи, когда он подрывался посреди ночи и принимался что-то писать в своих очередных тетрадях, параллельно бубня под нос. Бакуго в такие моменты накрывал голову подушкой и зарывался глубже под одеяло. — А еще в этом году меня распределили принимать экзамены, — улыбнулся Мидория. — Не за бесплатно, надеюсь? — фыркнул Бакуго, зная, как учебные заведения любят давить на учительский долг и вынуждать работать за «спасибо». Ну, или же за отгулы. Правда, урвать себе отгул посреди учебного года нельзя было, из-за чего Кацуки бесился даже больше, чем Изуку. — Экзаменационные часы оплачиваются отдельно и по большей ставке, — развел руками Мидория. — Может… Накопим так на поездку в горы… Кацуки прикусил язык. Он отвел глаза, стараясь не показывать ничего, что Изуку мог бы прочитать на его лице. Тот ведь до сих пор думал, что Бакуго получал практически прожиточный минимум. — Не говори, что ты сам попросился, — уже тише произнес он. — Каччан, — чуть ли не прошептал Мидория, подходя ближе. — Ты же хочешь в горы. Позволь сделать тебе подарок на праздники. — Еще немного, и я посчитаю это за семейную поездку, — постарался отшутиться Кацуки, но Изуку шагнул еще ближе, перерезая все пути к отступлению. — Деку?.. — А это не семейная поездка? — склонил голову набок Мидория. — Мне кажется, что совместные проживание, быт и бюджет вполне себе тянут на семейные отношения. — Ты меня провоцируешь, — констатировал Бакуго. Изуку в ответ уверенно кивнул. — А еще балуешь. — И в ответ на это вновь последовал кивок. — Каччан этого заслуживает. Дальше терпеть провокации не было смысла. Потянув Изуку за галстук, Бакуго на долю секунды заглянул в на удивление спокойные глаза, а после осторожно и совсем неловко прикоснулся к сухим губам своими. Мидория широко улыбнулся, прижался вплотную, обхватив обеими руками стройную и крепкую талию, и сам двинул губами навстречу. Мягкие прикосновения друг к другу казались как никогда правильными. Обоим хотелось, чтобы время остановилось. Но то было неумолимо, и прозвенел трелью звонок на перемену. С неохотой Бакуго отстранился, постарался сфокусировать взгляд на чужих зеленых глазах. Сердце, казалось, мигрировало куда-то поближе к ушам. Иначе почему его было так отчетливо слышно? Темные ресницы набрасывали тень на зелень, но зрачки явно были расширены не из-за этого. — Как много слухов поползет о нас, если сейчас в класс ворвутся твои бегающие гвозди и увидят все это? — усмехнулся Кацуки. — Ох… Думаю, слухов будет много, — слегка прищурился Изуку. И, к удивлению Бакуго, вновь легко поцеловал. Если дверь в класс и открылась, то так же быстро захлопнулась. До конца перемены было еще десять минут, и тратить их впустую совсем не хотелось. В любом случае, это был один из дней, когда графики почти полностью совпадали. Пообещав зайти за Изуку вечером, Кацуки поправил черный галстук на чужом теле, а после буквально сбежал через окно. И Мидория не представлял, как теперь дорабатывать с ощущением трепета в груди. А Кацуки, возможно, впервые за последний год вел себя на патруле крайне невнимательно, за что получил несколько подколов от чрезвычайно догадливых коллег.