AM/PM

Ветер за окном закручивал пожелтевшие листья с такой скоростью, словно старался расщепить их на атомы. Темно-серое небо с ярким желтым свечением уличного фонаря добавляло в эту картину контраста. Моросящий дождь оставлял много мелких капелек воды по ту сторону стекла, которые очень завороженно выглядели под искусственным освещением. Осень пришла в наш поселок достаточно поздно, примерно в середине октября. А прошедший сентябрь и вовсе напоминал август. Но сейчас на улице именно та погода, которая мне по душе. Серость, слякоть и промерзлый влажный воздух. Я оторвал взгляд от окна. - Ха, я опять выиграла! — Оля радостно вытянула руки вверх и приняла самодовольное выражение лица. За время, проведенное в стенах дома, она стала играть в «этих уток» очень хорошо. И даже часто обыгрывала меня. - А на скрипке так сможешь? — Полина вздохнула. В полумраке комнаты ее и без того уставшее лицо выглядело еще более утомленным. - Нет, не могу.., — сестра на момент погрустнела, но через секунду снова стала как прежде, — да ты просто завидуешь! - Да, Олюш, она просто завидует, — я усмехнулся, глядя на них, — мне кажется, вы обе наигрались. Пошлите на кухню, чай поставлю. - Ура-а-а! — радостно закричала Петрова и выскочила из комнаты. Впервые за столько времени я позвал Морозову в гости, но первое, что она сделала — зарубилась в приставку с моей сестрой. Хотя... ей не помешает такая «эмоциональная разрядка», — как закончились летние каникулы, совсем от учебы не отдыхает. Полина не торопясь встала на ноги и потянулась, после чего подошла ко мне. - Сейчас чай выпьем и это.., на улицу надо выйти, проветриться, — сказала она и подмигнула. - Значит, выйдем.., — я вздохнул и слез с подоконника. Мы вышли на лестницу и спустились по скрипучим ступенькам на кухню. Оля уже налила воду в чайник и терпеливо ждала, пока я зажгу газовую конфорку, — сама она это делать боялась. Я поставил чайник на огонь и сел к девчонкам за стол. - А на скрипке сложно играть? — сестра заинтересованно смотрела на Морозову, — я всегда хотела попробовать. - Только поначалу, — Полина зевнула, — потом будто само получается. При упоминании скрипки она едва заметно скривила лицо, а голос ее слегка дрогнул. Она помолчала несколько секунд, после чего улыбнулась и продолжила говорить. - И чем раньше ты начнешь, тем лучше. Я могу одолжить тебе свою на время. И поучу тебя заодно. Если понравится, быстро втянешься, — Морозова мягко улыбнулась сестре. - Спасибочки! — она почти завопила от радости.

***

Прошло еще немного времени, прежде чем чайник начал едва заметно посвистывать. Я встал со стула и перекрыл поток газа. Горячая железяка сразу же затихла. Разлив кипяток по чашкам, я перенес их на стол. Каждый долил заварки по своему усмотрению. Сестра, как обычно, бухнула туда еще и сахару побольше. - Не слипнется? — я посмотрел на нее, приподняв бровь. - Ты прям как мама, Антон, — с легкой ноткой обиды в голосе сказала Оля, — не слипнется. Так мы и сидели. За несколько минут чайник опустел, а на улице стало еще чуть более хмуро. И холоднее. Я почти почувствовал холодный ветер, пронизывающий любые поверхности и пробирающий до костей, хоть и находился вне его досягаемости. Полина взглянула на меня и подмигнула. Я встал из-за стола и направился в прихожую. - Оль, мы выйдем ненадолго на улицу. Взрослые разговоры там.., — сказал я, — скоро вернемся.

***

Тяжелая дубовая дверь закрылась за нашей спиной, а металлическая ручка глухо звякнула об деревянную поверхность. Холодный и пахнущий лесной свежестью ветер чуть было не застал нас врасплох. Полина залезла во внутренний карман куртки и выудила оттуда пачку «Столичных». - Все еще не могу вспомнить, в какой момент ты ступила на эту скользкую дорожку, — я глубоко вздохнул и перевел взгляд на одинокий фонарь, на который несколько раз смотрел, еще будучи внутри, — но мне что-то подсказывает, что это не из-за Ромки… - Правильно мыслишь, — пробормотала Морозова, зажав сигарету в зубах, — Рому я продолжаю в этом упрекать. Сам он не знает, что я курю, — она достала из кармана бензиновую зажигалку и подожгла табак. - Дай, гляну хоть, что за аппарат, — я взял вещицу у Полины из рук и осмотрел со всех сторон. Металлический овалообразный цилиндр. Материал, скорее всего, латунь. На одной из сторон был явно виден печально известный символ НСДАП. Настоящий раритет, ничего не скажешь. - Дед фронтовик подарил, царствие ему небесное. Как сам рассказывал, забрал у какого-то дохлого фрица. Она бы все равно ему больше не понадобилась, — она сделала очередную затяжку, — а касаемо того, почему курю… Нервы, Антош. Я из кожи вон лезу не просто так. С хорошими знаниями у меня гораздо больше шансов сдать вступительные, поступить в какой-нибудь крупный институт и навсегда пропасть из этой дыры. И от этого шизофреника сбежать, что живет со мной в доме. Благо, если поступлю в хороший вуз, моей стипендии будет достаточно для комфортной жизни. Оборву связи, и дело с концом. Некоторое время мы стояли молча. Полина продолжала впитывать в себя никотин, а лицо словно источало… равнодушие? Пейзаж вокруг нас потемнел еще на несколько тонов, а температура опустилась еще сильнее. Я поежился. - А как же скрипка? - Ах, скрипка.., — Морозова усмехнулась, и часть ее угольных локонов упали на лицо, — «первая скрипка поселка», «прирожденный талант». В одно время дед разглядел во мне прирожденные способности к музыке. Ну, по крайней мере, ему так казалось. Я даже сама поначалу в это верила. И пошло-поехало. Первое время меня все вроде бы устраивало. Но потом я быстро поняла, что это абсолютно не то, с чем я хочу связать жизнь. И как хобби тоже не особо. Но поскольку мое существование целиком и полностью зависело от Харитона, который на тот момент уже поехал крышей, расстраивать его я не хотела. И пока я живу тут, мне придется продолжать делать вид, что мне это нравится. Если твоя сестра заинтересуется этим, у меня будет отговорка пропускать занятия у репетитора, а значит — больше времени смогу уделять урокам, — она посмотрела на меня, склонив голову, — сечешь, Антон? Я шагнул в ее сторону и крепко обнял. Она отбросила бычок, крепко скрепила кисти на моей спине и уткнулась лицом мне в грудь. - Не завидую я тебе, Поль — мой взгляд вновь упал на уличный фонарь, который только за этот вечер уже стал мне как родной, — не пропади там. - Не пропаду, — она прижала меня к себе, — обещаю.