Россыпью ромашек

Пары тянутся словно под температурой в сорок градусов. Мне то муторно, то тревожно, то неразборчивые воспоминания мелькают перед глазами. Маша меня как-то терпит, а, вообще, она благородная и всех терпит. А вот Сеня начинает потихоньку подгорать. Стучит пяткой по полу и скрещивает руки на грудной клетке. — Надоело, — перед последней парой говорит он. — Сваливаем отсюда. Закидывает на плечо и мой тубус, и машину сумку и решительно направляется к выходу из здания. Маша не любит прогуливать, но вздыхает и не спорит с Сеней. Подхватывает со стола папку, бросает: «Ну, лекцию по истории прогулять можно», — и тянет меня за собой. На площадке возле главного корпуса людно: ребята образовывают плотное кольцо, с интересом наблюдая за тем, что происходит в центре. Мы тоже решаем глянуть — и сердце мое больше мне не принадлежит. Несколько парней и девушек в черных водолазках, потертых джинсах и вансах синхронно двигаются под ритмичную музыку. Их снимает на камеру пацан в ярко-красной толстовке. И зрительницы радостно повизгивают, делая снимки и записывая на видео танцоров. Они все размываются, как тогда, в прошлом, оставляя моему вниманию лишь одного человека — Митю. Он бросается в глаза ярким пятном. Его движения самые точные, поставленные и полны самоотдачи. Ставит левую ногу вперед, виляет бедром, руками взмывая вверх. Грудные мышцы привлекательно выделяются в обтягивающей тело водолазке. Красиво двигает плечами, локтями, совершает ритмичное движение тазом вперед, отчего верещат девчонки рядом со мной. Руки назад, легкая перепрыжка. Все быстро, ловко и в то же время гармонично. Дух захватывает. Сам не понимаю, как выхватываю из рук Маши папку с прижатым к ней чертежом. И быстрыми штрихами, перевернув лист на чистую сторону, запечатляю грациозный силуэт с бедром, выдвинутым вперед, и руками, одна из которых взмывает вверх, а вторая согнута в локте. Штрих, еще один. Кучерявые волосы, сверкающие глаза и яркая ухмылка. Легкие тени. Выступление заканчивается неожиданно быстро, сориентироваться успеваю не сразу. Ребята заканчивают танец и спешно уходят, сопровождаемые восторженными восклицаниями. Осознаю это и торопливо протискиваюсь мимо девчонок. — Бескультурщина! — доносится вслед. Но я ни на кого не обращаю внимания, кроме резво удаляющейся от меня спины. Шаг, еще один. В два раза складываю листок. — Митя! Как мне наперерез выскакивает темноволосая девушка в черном — она тоже танцевала, вспоминаю в тот же миг. — Куда? — упирается ладонью в мое плечо она. — Я понимаю еще когда девчонки за ним бегают, но ты-то! На автомате отпихиваю ее руку, делаю шаг, как девушка хватает меня за шиворот, вынуждая вновь остановиться. — Эй! — вскрикивает танцовщица. — Хорош! Ты фанат и все такое, но личные границы надо соблюдать! Не до конца понимаю смысл ее слов: в ушах звучат стуки собственного сердца. — Нет, я… Я его… — Поздравляю, а я его девушка! — восклицает она. — Так что не надо тут маньячить! Знаю я таких! Все во мне с оглушительным треском ухает вниз. Девушка? Замираю столбом, промаргиваюсь. Дышать тяжело. Теряюсь и чувствую, как рисунок едва не выскальзывает из пальцев. Танцовщица тем временем отворачивается, довольно хмыкает, и я сам, растратив все попытки догнать Митю, торможу ее за плечо. — Можешь передать? — севшим голосом говорю я. — Пожалуйста? Девушка вздергивает темную бровь в надменном жесте. — Любовное послание или угрозы? — Рисунок. Закатывает глаза. — Он же не… — торопливо оборачивается, примечая, что ее зовут. Вновь впивается в меня взглядом темных глаз. — Ладно, может, и передам! — нехотя бросает, спешно забирая листок, дабы поскорее от меня отделаться. — Все, тороплюсь! И сбегает. А я до боли впиваюсь в папку Маши пальцами и прижимаю к груди. Какой же я дурак. Ну очевидно, что Митя не ждал меня, как верная женушка! Грудь сдавливает. — Это был мой чертеж! — приводит в себя Маша, с силой хлопая по плечу. Вздрагиваю, оборачиваюсь на подругу, и она вдруг стихает, осматривая мое очевидно перекошенное лицо. — Поздравляю! — самозабвенно ухахатывается за спиной Сеня. — Твой парень тиктокер! Маша шикает на него, и друг смолкает следом. Становится напротив и хмурится. — Что такое? — говорит он. Качаю головой. Маша обнимает меня, вздыхает. — Идем, — заботливо говорит она. — Я чаю заварю, обсудим. Кажется, в ответ могу лишь слабо угукнуть.