Россыпью ромашек

От осознания прямого как рельса намека от Ксюши у меня уши гореть начинают. Беру в руки телефон, вижу с десяток сообщений от Маши и обращаю внимание на время. За окном давно темнота. — Уже поздно, — говорю, старательно не отрывая взгляда от яркого экрана. — Наверное, мне пора. Боковым зрением примечаю, как Митя склоняет голову вбок и в задумчивости перебирает в руках канцелярию, лежащую на столе у кровати. — Не хочешь остаться? — легко предлагает он, не отрывая взгляда от перекручиваемых в пальцах ручек. А у меня сердце к горлу подпрыгивает и дыхание перехватывает. Сжимаю в пальцах плед. — А твои соседи? — Один здесь не живет, а второй постоянно таскается где-то и появляется очень редко. Не думаю, что он сегодня придет. — М, — ощущаю, как подрагивают пальцы, терзающие несчастный плед, и выпускаю вещь. Резко встаю и продолжаю скороговоркой: — Утром пары, и мне надо еще эпюры рассчитать, и план первого этажа в Автокаде дочертить, и… — глубоко вдыхаю, восстанавливая дыхание после торопливой речи. — И много дел, в общем-то. В лицо Мите смотреть не хочется. Не то чтобы я говорил неправду: мне и правда надо доделать расчеты и чертеж. Однако дело это не первостепенной важности, можно еще немного потянуть со сдачей, потому что привычка сдавать все в последний момент со мной стоически держится с первого семестра. Маша частенько сетует из-за подобного, а Сеня счастливо барахтается в этой лодке вместе со мной. — Хорошо, — на удивление спокойно произносит Митя. — Давай хоть проведу? — несмело говорит следом. Оборачиваюсь на него, заглядываю в расстроенные карие глаза и шумно сглатываю. Набираюсь смелости и говорю как есть: — Я просто не хочу спешить. Становится жарко и немного муторно. А что, если Митя не желает ждать? Мы и так потеряли много времени. Но я даже представить себе не могу, как шагну к нему и расстегну ремень. Черт, мне невыносимо неловко становится, когда представляю, как придется снять кофту. И, будь я девушкой, это имело бы смысл, но мы оба парни, привыкли к мужским раздевалкам и никаких особенных отличий в наших телах нет. Но также правда в том, что Митя не просто парень. Митя — человек, в которого я влюблен. А значит, любое переодевание становится двусмысленным, заключает в себе заинтересованность. А я так не могу. Я в жизни ни с кем ничем подобным не занимался. — О, — Митя глубоко вдыхает и делает шаг ко мне. Тут же замирает. — Я ничего такого не имел в виду, — говорит он, приподнимая раскрытые ладони вверх. Тут же тушуется, пихает их в карманы и уводит взгляд в сторону. — Я был очень рад тебя видеть и, кажется, вел себя слишком несдержанно. Я просто… мне очень хочется к тебе прикасаться. Я немного забываюсь, теряю границы. Извини, если смутил. Но я, правда, предложил просто переночевать. Посмотреть фильм. И я… я думаю, что не смогу уснуть, если ты уйдешь. Потому что я очень скучал. И я просто… просто все время буду думать о тебе. Осознаю, что от подкатившего волнения тру пальцы и кусаю губы. Расцепляю руки, перевожу дыхание. И вдруг усмехаюсь, качая головой. Митя тут же обращает взор на меня. — Да, хорошо, — говорю, подходя к нему, опуская ладонь на поясницу и притягивая к себе. — Давай посмотрим фильм. Митя обхватывает меня за спину, отрывает от пола и прокручивает в воздухе. Касается губ в быстром, но мягком движении и смещается к столу. Открывает ноутбук, вводит пароль и заходит в браузер. Опираюсь на стол, заглядывая в яркий монитор. — Я фантастику люблю, — говорит Митя, поворачиваясь ко мне. — И комедии. Но можем посмотреть что угодно на твой выбор. Только не ужасы, умоляю. Если я еще хоть раз увижу, как кто-то переезжает в старый дом, то умом двинусь. — Давай фантастику, — усмехаюсь я. Невольно обращаю взор на его загорающийся смартфон и удивляюсь нескольким миллионам висящих оповещений из разных соцсетей. Ну, точно, Митя же от недостатка внимания не страдает. Однако на сообщения даже не реагирует, все свободное время уделяя мне. Скольжу взглядом по его волосам, небольшой горбинке на носу, мягким губам. Расстегиваю воротник бежевой олимпийки, и ловко юркаю под митиной рукой, оказываясь у монитора перед ним. Упираюсь локтями в стол и вместе с парнем рассматриваю список фильмов. — Давай этот, — хрипловато говорит Митя и тыкает на рандомный фильм. Впрочем, какая разница, что именно мы будем смотреть. Митя тырит из полки соседа мармелад, выключает свет, поворачивает экран к кровати и умащивается на ней. Располагаюсь рядом с ним, опираясь на торс обнимающего меня парня, и утягиваю мармеладку за мармеладкой, глядя на очевидно затянутую заставку. — У тебя ничего не слипнется? — смеется у моего уха Митя. — Пока еще не слиплось. — Удивительно, — улыбается он, пережевывая сладость. А мне банально необходимо чем-то занять руки и рот, потому что сидеть без какого-либо дела чрезвычайно волнительно. Ощущаю горячее тело за своей спиной, руку, гладящую мое плечо. В моменты затишья слышу ровное дыхание, однако всегда ощущаю, насколько оно горячее. Хорошо, что темно и Митя не видит моих порозовевших щек. Хорошо, что большую часть времени в фильме происходят диалоги либо действия и Митя не слышит мое сбившееся дыхание. И хорошо, что олимпийка достаточно длинная и прикрывает пах. Спасает меня фильм, который действительно оказывается интересным и потому получается заострить внимание на нем. Не замечаю, как проходит время, но в какой-то момент появляются титры, Митя выпускает меня из объятий, подбирается к монитору и включает другой. На сей раз комедию. Не скажу, что неинтересно, но спустя время чувствую усталость. Глаза слипаются, и я не противлюсь желаниям организма. Обнимаю Митю поперек торса и удобно умащиваюсь на его плече. Звуки постепенно стихают, становятся отдаленными. А я напоследок понимаю, что давно не засыпал в столь в комфортной обстановке.