tinnitus

      уличная дискотека вовсе не разогревала тело, как обещали вожатые, а даже наоборот — заставляла замёрзшие и покрасневшие пальцы джихуна дрожать ещё сильнее. тёплая куртка не спасала. хотелось пойти в комнату, где тепло и есть пропитанное приятным запахом стирального порошка одеяло.       — ты как хочешь, я пойду, — джихун не мог больше сдерживаться и направился к выходу, как вдруг руку перехватывают цепкие и вовсе не холодные пальцы друга.       — и будешь в чужих глазах выглядеть лохом? нет уж! — сунён был непреклонен, и даже, кажется, нисколько не замёрз. потому что сейчас на нём только облегающая водолазка и джинсы, а куртка и шапка покоятся где-то на земле, куда он их в спешке бросил.       — бля, ну если человек замёрз и не хочет продолжать танцевать, это не значит, что он лох! — джихун вырвал свою руку из его, но взамен получил захват собственных плеч в плен из пальцев. — что ещё?       — хотя бы посиди на трибунах! что там в комнате интересного? — получив отрицательный кивок, сунён решил пойти на крайние меры. — а если там будет твой сокми…       рот сунёна моментально накрылся холодной рукой, а глаза поймали вмиг преобразившееся лицо джихуна. с раздражённо-безмятежного до обеспокоенно-испуганного. таким он бывает нечасто, только когда слышит имя ли сокмина, вожатого, в которого с самого первого дня пребывания в лагере влюбился по уши.       — завались! ладно, я не уйду! — джихун скрестил руки на груди и демонстративно уселся на первую трибуну.       в уши заползали самые разнообразные, но такие похожие и одинаковые песни, от которых под конец дискотеки начинало тошнить. но уйти нельзя было — что-то в сердце постоянно щемило, когда мысль о комнате просачивалась в сознание. всё-таки хотелось хотя бы краем глаза увидеть сокмина.       и хотя бы на секунду поймать на себе его взгляд.       кажется, сокмин стал зависимостью, а джихун — зависимым. потому что это желание видеть его каждый день ненормально. люди себя так не ведут. хотя, возможно и ведут.       джихун никогда не испытывал подобного, поэтому и не знает. сокмин стал первым, кто заставил сердечный ритм сбиться к чертям, а дыхание стать сбитым и неспокойным.       он даже хотел отряд сменить ради него. чтобы проводить с ним больше времени. чтобы показывать всем хороший пример и слушаться его. чтобы поднимать настроение. чтобы...       — привет, уджи.       нежно, но громко произнесённое слово пришлось кувалдой по ушам и перебило все мысли. выразительный голос извивающимся ужом заполз в память и, кажется, остался там навсегда. джихун поднял глаза и чуть не потерял сознание. по крайней мере, в глазах точно потемнело.       перед ним стоял сокмин, согнув колени и положив на них ладони. его губы мило изогнулись в улыбке, а непослушные волосы, чем-то напоминавшие мягкое облако, легли на излучающие что-то, похожее на смесь добродушия и каких-то тёплых чувств, глаза.       сокмин повернул голову на прыгающую под бессмысленный бит толпу, а потом снова на джихуна. его улыбка стала только шире и ярче. будто бы она хотела расплавить сердце того, кому адресована.       — ты призрака увидел? — сокмин усмехнулся. — не бойся меня, я просто пришёл пригласить тебя потанцевать.       — потанцевать?.. — джихун сглотнул вязкий осадок паники и представил, как со стороны будет выглядеть их танец. по крайней мере, смешно, ведь сокмин может джихуна в кармашек положить с его-то ростом.       — ага. ты тут сидишь один, мёрзнешь, а твой друг вон, как танцует! — он кивнул на сунёна, зажигавшего в кругу визжащих девчонок. по нему половина лагеря сохнет. и джихун даже пару раз слышал, как девочки обсуждали со своими подругами то, как сильно они любят сунёна.       но испытываемую ими любовь не сравнить с той, что чувствует джихун к сокмину.       он не сможет открыто прокричать об этом. не сможет даже своим обычным голосом признаться. только прошептать. так тихо, чтобы услышал только сокмин. и желательно, чтобы это случилось где-то в тёмной комнате, в которой не будет никого, кроме них двоих.       джихун перевёл взгляд на сокмина и наткнулся на протянутую им ладонь. глаза наполнились чем-то, похожим на счастье. едва коснувшись друг друга, ладони внезапно вздрогнули, но не только из-за различия температур. между ними будто бы пробежал электрический ток, пролетела маленькая шаровая молния.       но ладонь джихуна всё же легла в широкую ладонь сокмина, чуть подрагивая при этом.       со второй ладонью вышло немного иначе. электрического тока не было, было обычное прикосновение. оно ни за что не сравнится с первым. сокмин сцепил их ладони в замок и резко задвигал ими вверх-вниз в такт музыке. джихун услышал со стороны визг и обернулся, предполагая, кому он может принадлежать. когда он увидел широко раскрывшего глаза и прикрывающего рот сунёна, ему всё сразу стало понятно. он незаметно ухмыльнулся и снова повернулся к сокмину. и только начал входить во вкус, как песня резко прекратилась, уступив место медленному танцу.       — я, наверное, пойду… — растерянно прошептал джихун и попробовал увильнуть в сторону. но руки сокмина слишком нежно держали его.       мучение.       — зачем?       — я не умею танцевать медляк.       — я тоже.       сокмин внезапно сомкнул руки на его спине и аккуратно прижал к себе. будто бы тело джихуна — карамельная паутинка.       — обними меня тоже. будем просто качаться в такт.       и джихун действительно обнял. причём так крепко, будто бы никогда не отпустил бы его. ухватился за чужую матовую куртку. сокмину пришлось чуть-чуть наклониться вперёд, чтобы младшему было удобнее танцевать. но, оказывается, нет ничего приятнее, чем держать в своих объятиях тёплый комочек счастья. у которого есть весьма мелодичное и приятное имя — ли джихун.       и, подумав об этом, сокмин улыбнулся и притулил свою голову между плечом и головой джихуна. он хотел что-то ему сказать, но все мысли ушли в сердцебиение. наверное, от этого оно начало так яро пульсировать в висках.       — ты такой тёплый, — джихун на это закрыл глаза, наполняя лёгкие запахом сокмина. в ушах зашуршало, как при тиннитусе. — и милый.       — я? милый? — джихун усмехнулся. — не думаю.       — но я так думаю.       джихун поднял голову и вздрогнул от близости лица сокмина. их разделяло всего несколько сантиметров, из-за которых дыхание на секунду перехватило, а речевой аппарат отделился от мозга.       — а я думаю… думаю, что ты очень красивый. и добрый.       сокмин улыбнулся и медленно взял его за руку. медленный танец тихо завершился, а они так и продолжали стоять друг напротив друга, не прерывая зрительного контакта.       в сознании что-то щёлкнуло. сокмин потянул джихуна за собой куда-то, где не будет лишних людей. ноги еле-еле успевали бежать, их будто бы парализовало. сокмин остановился только под трибунами. в тени было видно каждый изгиб его лица, из-за чего оно казалось ещё выразительнее.       — ты такой шустрый, — сокмин всё приближался и приближался, пока спина джихуна не соприкоснулась с прохладной стеной. сердце расплавилось и горячей жижицей растеклось по внутренностям. брови надломились. грудь лихорадочно вздымалась и опускалась. — когда хочу подойти и поговорить, постоянно убегаешь.       — о… о чём ты хотел поговорить? — прерывистый шёпот лился музыкой.       — а ты попробуй догадаться.       сокмин быстро накрыл своими губами подрагивающие губы джихуна. создавалось ощущение, что что-то неважное разбилось вдребезги, и вместо него появилось то, что будет с парнями всю оставшуюся жизнь.       губы легко вальсировали, хоть джихун совсем не умел целоваться. он просто открывал рот и хватался за руки сокмина, что удобно расположились на его шее. внизу живота скручивался приятный узел.       отстранение сопровождалось тяжёлым дыханием. тела словно приклеились друг к другу.       — ты понял… — у сокмина срывает крышу — он хочет ещё, ещё и ещё. зрачки от этого нездорового желания темнеют. — что я хотел тебе сказать?       — ты мне тоже нравишься.       и губы снова врезаются друг в друга.