It's been a long time

Ким уезжает из страны, как только понимает, что семейному бизнесу ничего не угрожает. Кинн не пытается удержать брата, и они обещают друг другу быть семьей. Ким знает: сорвется в Тайланд, если его навыки понадобятся. Кинн тоже это знает. И совершенно точно не станет вызванивать младшего без острой необходимости. Не сейчас, когда они все, кажется, начали свободно дышать. Особенно Кимхан, с шеи которого сняли отцовскую удавку. У WIKа предложения от европейских брендов и все растущая популярность. Добиваться успеха и в Европе непросто, но трудности Кима не пугают. Здесь дышится легче, здесь его знают в основном как артиста, а не как третьего принца мафии, и даже Ноп замечает, что “Кхун Ким” стал выглядеть более живым. Если не считать бешеных графиков съемок и постоянных перелетов, конечно. Кхун во время одного из звонков замечает, что никакими средствами для макияжа тени под глазами не спрятать. — Не думал вернуться домой? — Кхун серьезен. Сбросил часть маски безумца, едва Кинну потребовалась опора и помощь. Младшего они к делам так и не привлекали, обходясь собственными силами и помощью кузенов. Ким снова и снова задумывается над вопросом Кхуна. Перерыв в карьере сейчас брать не хочется, да и он прекрасно знает пределы своего тела (и видит Будда, сейчас его график можно считать свободным: никаких мафиозных дел, подковерных игр против отца и учебы), только вот…. Он старается не думать об оставленном в Тайланде Порче, как и о том, что так и не объяснился с ним по-человечески. Извинился кое-как и исчез из жизни мальчишки с концами, посчитав, что этим сделает лучше. У парня впереди бурная студенческая жизнь и — Ким уверен — начало успешной карьеры. И знает, что карьера Че и правда идет в гору, что он нашел друзей в университете и выступает в небольших кафе неподалеку. Не может отпустить окончательно и перестать приглядывать, наблюдать издалека за чужой жизнью, хоть и уверен, что права не имеет. Верные Киму люди тактично не комментируют прихоть своего начальства. Хочет, чтобы за Че приглядывали и докладывали, если заметят что-то подозрительное, так пусть. Хотя все знают, что эти несколько лет парни не общаются друг с другом. Даже в редкие приезды Кимхана к братьям в комплекс умудряются не столкнуться ни в коридорах, ни в столовой. Как потом оказывается — потому что Че в комплексе не живет, предпочитая небольшую квартиру в кондо недалеко от универа. Ким его понимает. — Проныра, — тянет капризно Кхун, поджимая губы. — Пора вылезать из своей скорлупы. Киму очень хочется рассмеяться. Только вот брат ударяет по больному, словно между делом роняя: — Может, найдешь себе кого-то наконец. Только вот Ким знает, что ему нужен не просто “кто-то”. Ему нужен Порче Киттисават, которого из головы не получается выбросить уже который год. И новые песни WIKа почти все — для него и о нем, пускай ни мир, ни Че об этом даже не догадываются. А вот Ким в слова и музыку все свои сожаления, все извинения и несказанные слова облекает. Делится мечтами и тайными желаниями, своими снами, в которых Че простил его. В которых самому Киму смелости хватило не отталкивать и не молчать в ответ на искреннее признание. Ким знает, что у Порче никого нет. Что он не врет в интервью, говоря, что его главная любовь сейчас — это музыка. Как помнит и мелькнувшее в однажды“у меня был особенный человек”. Был. Ким не смеет надеяться, что Че говорит про него, но других кандидатов нет. Про Порша Че говорит иначе, как и про семейные отношения. Не скрывает, что детство было трудным, охотно рассказывает, как брат работал и учился, лишь бы обеспечить достойную жизнь им обоим. И не скрывает, смущаясь, что Порш без пяти минут законный муж Анакинна Тирапаньякуна. Словно предупреждает с ангельской улыбкой тех, кто может посчитать его легкой добычей. Иногда Ким чувствует себя безумцем: когда словно наяву видит Че, чувствует его руки на своих плечах и спокойное дыхание. Во сне целовать Че…приятно. И странно, потому что какая-то часть сознания Кимхана понимает, что все ненастоящее. Что это глупый пустой мираж. Его несбыточная мечта. Нет, вряд ли Че будет кричать или набросится с кулаками. Он не был таким и точно не изменился за несколько лет. Скорее всего вежливо поприветствует как младший старшего, и все…Ким знает: никто не стал бы ждать и прощать его просто так. А годы и из родных людей способны сделать незнакомцев. Так что, собираясь в гости к семье, он не позволяет себе иллюзий. Пишет братьям, что приедет на пару недель отдохнуть и поработать — у него контракт на съемки в рекламе и выступление на музыкальном фестивале. Кхун в восторге и обещает организовать в честь “любимого Кимми” вечеринку. Постоянным обитателям комплекса остается только посочувствовать. Месяц перед перелетом проходит в прежнем рабочем ритме. В какой-то момент Ким ловит себя на мысли, что волнуется. Впервые не знает, что будет чувствовать и как начать разговор с Че. Сомнительно, чтобы Кхун не пригласил его. И нет никаких инструкций “как вести себя с парнем, который тебе нравится и с участием которого тебе снятся сны”. Ким близок к тому, чтобы спрашивать об этом на анонимных форумах. Перелет проходит спокойно. В аэропорту его встречают телохранители семьи, и никто из многочисленных пассажиров не узнает в нем WIKa (или не решаются подойти, узнав, что его тоже более чем устраивает). Уже в машине Ким замечает, что у него мелко подрагивают пальцы, и едва не смеется. Кажется, перед выступлениями и интервью он волнуется куда меньше, чем сейчас. Всего лишь перед встречей с семьей (и Порче). Дело, несомненно, именно в Че. Ким борется с желанием попросить водителя сделать пару кругов по кварталу. Но он он все же заходит в комплекс, идет на шум из столовой, решая не сбегать трусливо. Ощущает себя так, словно идет на плаху. *** Че подходит к замершему в дверях Кимхану с самой ангельской из возможных улыбок, кладет руку ему на плечо и произносит тихо и спокойно: — С возвращением, Пи. Я скучал. Ким за этот призрачный шанс хватается, прижимает к себе, не веря, что не спит. — Я тоже, Че. Очень.