Караоке

— О! Отлично! Хорошая работа, Энанан. Ты сегодня весь день рисовала это? — Голос Мизуки, по ту сторону экрана, дал понять, что сделано всё, что было нужно на сегодня. — Ага. Меня в последнее время какая-то бессонница мучает… Аж бесит, — Эна откинулась на спинку кресла. Она действительно весь день только и рисовала, — Зато нагоним Канаде и Мафую… — И то верно… Блин, придётся тогда тоже постараться, — Мизуки задумался, — Дай мне часика 3-4 и я всё закончу. Ты ведь всё равно не собираешься спать? — А разве тебе в школу не надо? — Эна сделала строгий тон. Экзамены ведь. — Завтра экзамены пишут те, кто их пересдают. Мне такое не светит. — Ладно-ладно, тогда, пойду чай попью, — Эна сразу выключила микрофон и встала с кресла. Всё тело затекло. Надо было разминаться раз в какое-то время… Ладно, чая хочется сильнее, нужно сделать усилия. Эна вышла из комнаты и хотела уже направиться на кухню, пока не увидела, что дверь ванны открыта, а свет там включен. Неужели забыли включить? Ладно Акито, но Тойя… Эна уже думала, как будет их ругать завтра утром. Она открывает дверь в ванную и… — Тойя-кун? — Эна широко раскрыла глаза. Она стояла в шоке, не в силах пошевелиться. Тойя стоял напротив зеркала, оперевшись на раковину… И плакал. Грузные слёзы катились по его лицу, а он молчал. Пока его не прервали. Тойя медленно повернул голову. Он не ожидал, что кто-то увидит его… Таким. — Простите… Я не хотел Вас разбудить, — Он быстро вытер слёзы, — Я сейчас уйду… — Тойя-кун… Что-то случилось? Тойя уже хотел уходить, но его остановила эта, казалось бы, обычная фраза. Он почувствовал, как слёзы вновь накатывают, а ноги подкашиваются, заставляя опуститься на пол. Он полноценно не ел уже... Сколько? День, два? А, может, неделю? Он хотел было уткнуться в пол лицом, лишь бы не смущать кого-то своими слезами, но ощутил, что сейчас находится на чьих-то бёдрах. Эна села на пол вместе с ним. И сейчас её рука легонько поглаживала волосы Тойи. Она ничего не говорила. Просто молчала. Как-то понимающе молчала. Тойя почувствовал что-то, чего не чувствовал ранее. Он невольно начал рассказывать всё, что его беспокоит. И об экзаменах, и об отце. Он рассказывал даже то, что, казалось бы, уже прошёл, но что всё ещё оставляло на нём след. Он не мог заставить себя замолчать. Не хотел этого. А когда закончил, услышал лишь нежное и тихое… — Хочешь чай?