Два человека

— Я не проиграю какому-то там эльфу! — усмехнулся Гимли и взял в руку стакан. — Что-то мне это напоминает, — Леголас не был готов проиграть гному в схватке, хоть они оба знали, чем это закончится.       Эомеру нравилось наблюдать, как эльф припадал губами к краю стакана и сглатывал свежее ржаное, отчего дёргался его кадык. Взгляд синих глаз оставался таким же ясным: даже в самые тёмные времена, даже после десяти кружек. Ничто не могло затуманить его сознание. Когда Гимли упал, то бой считался, однозначно, законченным. Другие гномы, прибывшие вместе с ним, оттащили его к стене и принялись будить по-гномьи неаккуратно, трясли бедного собрата и голосили, что вечер только начался. Леголас с улыбкой смотрел, и затем поймал взгляд мужчины. — За нас! — сказал эльф и отпил. — За тебя. — Прошептал в ответ он, зная, что был хорошо услышан.       Немного времени прошло с уничтожения Кольца, и Арагорн решил собрать всех тех, кто помог освободить земли Средиземья от зла. Братство Кольца, славные воины из Рохана и многие другие: застолье оказалось знатным. Король Гондора не пожалел гостеприимства. Стол ломился от изобилия еды и напитков, бочки с самым лучшим пивом и ромом постепенно опустошались. Хоббиты танцевали и пели: в этом они лучше всех. Они раззадоривали остальных на то же действие, и Эомер схватил Леголаса за руку, пускаясь с ним в пляс. Эльф подхватил ритм и под общий смех принялся оттаптывать собственные ноги. Крепкая рука держала его, не давая упасть из-за скопления людей, голова кружилась от того, как расслабленно эльф чувствовал себя. — Дорогие друзья! — поднял бокал Арагорн, привлекая к себе внимание, — Мои гости, товарищи со всего света, я рад видеть вас здесь. Рад, что мы вместе прошли этот тяжёлый путь. Только благодаря вам я сумел найти желание стать тем, кто я есть сейчас. Так наслаждайтесь же пиршеством всю ночь!        Большой зал наполнился гулом и смехом. Особенно гномы радовались, опустошая бочки. Леголас с улыбкой смотрел на короля Гондора, который разговаривал с Митрандиром. Эомер же разговаривал со своей сестрой: смущённо погладив уже выпирающий живот, он получил нежный, почти материнский, поцелуй в лоб и мягко смотрел на Эовин. Из-за удела короля им удаётся видеться нечасто, а потому есть о чём поговорить. Эльф решил не мешать и скрылся в тени коридоров замка. Бесцельный путь привёл его в небольшой сад, за которым пристально ухаживала Эовин: благодаря её заботе цветы тянулись к небу, земля радовалась, а воздух здесь бы чистым и расслабляющим. — Почему ты не с сестрой? — спросил Леголас и обернулся.       Эомер сел рядом, посмотрел на чистое небо со множеством звёзд, а затем на лицо эльфа. — Она утомилась и ушла отдыхать. Фарамир вызвался проводить её, а затем я пошёл искать тебя. Не рад видеть меня? — Отнюдь, — улыбнулся Леголас — Я скучал. — Я рад, что не я один испытываю это, — вздохнул с неким облегчением мужчина.       Их первая встреча не выдалась радостной. Копья, направленные на гнома, человека и эльфа. Последний явно не желал слышать каких-либо оскорблений в адрес Гимли и был готов пустить стрелу. Тогда Эомер взглянул в глаза эльфа и с тех пор не мог забыть их. Пытался забыться в повседневных делах после войны, но так или иначе Леголас привлекал к себе внимание, не специально, но перестать смотреть было невозможно.       У них приключилась совместная история, когда они искали остатки зла в Туманных горах. Тогда Леголас совершенно по-глупому попался в хитрую ловушку орков. Эомер нашёл его беззащитного, в крайней степени измотанного и отправился с ним в Рохан. Леголас до сих пор долгу и тогда не знал, как отблагодарить. Человек лишь сказал, что нет ничего важнее его безопасности и искренне признался, насколько сильно привязан сердцем. Леголаса никогда не застигали врасплох подобным образом: Эомер прижимался к нему, просил не отталкивать, дать шанс, бормотал всё это, словно навязчивое заклятие, а найти силы оттолкнуть его эльф так и не смог.       Не захотел, как он понял позже.       Эомер горяч. Он приподнял Леголаса, чтобы унести на кровать и прижаться теснее. Целовал уши, щёки, словно пробовал на вкус, растягивая сладкое удовольствие. Леголас отвечал: водил руками по мощной спине, помогал снимать мешавшую одежду, тяжело дышал от переполняющих чувств. Возбуждение, чрезмерное желание и предвкушение смешивались. Всё внутри разгоралось, подобно пламени. Леголас ахнул от того, как мужчина прижался губами к его шее, облизывал, оставлял мокрые и горячие следы, а затем схватил губы. Пальцы держали его лицо крепко, не давали отдышаться или хоть как-то отстраниться. — Эомер! — воскликнул Леголас, когда наконец вырвался из мёртвой хватки, он тут же заметил испуганный взгляд, а пелена возбуждения в глазах человека мгновенно пропала. — Будь терпеливее, любовь моя. Я никуда не денусь, а ночь долгая. — Мне всегда тебя мало, — сказал Эомер с чувством и обернулся, услышав тихий стук двери.       Зашёл Арагорн, чуть выпивший, но достаточно трезвый, чтобы не пропустить всё самое интересное. — Ваше Величество, не слишком ли рано вы покинули празднество? — Эомер бы не сказал, что рад увидеть Арагорна прямо сейчас, особенно когда ему удалось остаться наедине с Леголасом. — Я ушёл очень даже вовремя: все напились, но самые стойкие всё ещё на ногах. Конечно, мне интересно, смогут ли наши маленькие друзья-хоббиты победить гномов. — Тогда тебе придётся распрощаться с запасами эля, — Леголас чуть улыбнулся, совсем не удивляясь тому, как оба маленьких народа оказались самыми стойкими на пиршестве. — Не важно, — король Гондора зажёг свечу — Сегодня у меня есть дела интереснее.       Арагорн притянул Леголаса к себе и мягко поцеловал, затем уселся позади него на широкую кровать, прижав спину к своей груди. Эомер снял с эльфа льняную рубашку, принялся трогать грубыми пальцами мягкую кожу: она бледная, гладкая, на ней нет шрамов или каких-либо изъянов. Божественное тело не было подвержено старению, мышцы на руках и животе чуть напрягались от прикосновений. Леголас прикусил губу, ощутив на своих сосках пальцы. Они сжимали их мягко, постепенно усиливая напор. Сзади Арагорн отвлекал поцелуями, облизывал ухо и тяжело дышал. Можно было явственно ощутить стояк, упирающийся прямо в спину. Слишком это было приятно, как два человека ласкали его, ох, как же Леголасу это нравилось!       Эомеру было тяжело сдерживаться, нежничать, и терпеливо готовить Леголаса к высшему удовольствию. Он прижался губами с истекающей смазкой головке члена. Даже здесь эльф был красивым: ровный, длинный член идеально вмещался в его ладони. Эомер оттянул кожу, кончиком языка провёл по уретре. Леголас издал протяжной выдох, во рту мужчины было горячо и приятно настолько, что кружилась голова. Арагорн целовал шею, отодвинув пряди волос, и прикусил загривок. Эомер заглотил член глубже, ощутил на своих волосах ладони Леголаса, что не мог терпеть. Он излился стремительно, стыдливо спрятался за ладонями не в силах взглянуть на мужчину. — Нечего стесняться, — усмехнулся рохиримец и приставил влажные от слюны и спермы пальцы ко входу.       Было туго, Леголас напрягся от тянущих ощущений. Король Рохана был терпеливым и аккуратным, в отличие от Арагорна, который знал лимиты эльфа и всегда ходил по грани, зная, как сильно это заводило их обоих. Сейчас их, королей, двое, и в голове прошла шальная мысль: смог бы он принять их обоих? От этих мыслей Леголас вновь почувствовал нарастающее возбуждение. Пальцы Эомера раззадоривали лишь сильнее, растягивали мучительно медленно, и к ним добавились пальцы Арагорна.       Леголас думал, что, возможно, это слишком жадно, хотеть обоих королей сразу. Но они тянулись к нему, тянутся и сейчас. Отчаянно, искренне и бесповоротно. Арагорн не знал какое будущее его ждало, а потому без сожалений отвернулся от Арвен. Леголас видел, каким разбитым он был после окончания войны и не мог видеть своего друга таким. Он помог забыться, был готов стать кратковременной заменой, пока сердце человека не исцелится и не заполнится любовью. Отдавал себя слишком долго, чтобы в один момент понять, что слишком погряз в собственных неизбежных чувствах. Хотел перестать быть заменой, а любовь ради человека вмиг стала невыносимой. Тогда-то он отправился подальше от Гондора, от Арагорна, когда боль в сердце от испытываемых чувств начинала приносить одни страдания. Тяжело было улыбаться и хоть как-то смотреть в любимые глаза, пытаться ловить каждую фразу и незначительный взгляд. Леголас думал, что любовь не может быть такой жестокой, но Арагорн — его любимый человек, его душа, заставлял собственное сердце биться быстро, к лицу приливал жар от секундных прикосновений. Невыносимо было держать всё в себе. Невозможно.       Затем путь привел его к Эомеру, что помог избежать забвения в туннелях Туманных гор. — Леголас, — шептал Арагорн и затем перевернул эльфа на грудь, пока Эомер всё не переставал растягивать его пальцами, они входили уже свободнее под настойчивым напором — Пожалуйста, — сказал король Гондора, освобождая затвердевший член из штанов.       Мокрая головка уткнулась прямо в лицо эльфа, оставив мокрый след на щеке. Леголас раскрыл рот и почти подавился. Арагорн не давал отстраниться, длина скользнула глубже до стенки глотки. Дышать стало тяжело, Леголас поднял взгляд и поймал довольную улыбку человека, глаза слезились, но наступательные движения не прекращались, отчего становилось тяжелее с каждой минутой. Арагорн накрутил волосы на руку, ощущая, что вот-вот готов кончить от того, как эльф заглатывал глубоко, до одури приятно и головокружительно, он не сопротивлялся, открывал рот шире, чтобы вместить всю длину до упора. Упёрся носом о маленькие волоски и тяжело дышал. Вид крайне развратный, пошлый и не менее возбуждающий.       Горло сжимало Арагорна, язык проходился по выпирающим венкам, и Леголас закашлялся, когда дышать было почти невозможно, а затем вновь захлебнулся в собственном стоне. Живот тянуло от члена Эомера, даже пальцев не было достаточно, чтобы сразу же привыкнуть к размерам. Головка прошлась по чувствительному месту внутри, и Леголас задрожал всем телом. — Стой, стой, пожалуйста… — прошептал Леголас и был вмиг услышан, Эомер с беспокойством взглянул на лицо — Хочу вас обоих, молю…       Короли переглянулись, предложение звучало крайне заманчиво. — Уверен? — спросил Арагорн и взял в руку масло, стоявшее неподалёку от зеркала.       Кивка было достаточно для того, чтобы эльф почувствовал внутри пальцы, они двигались с членом Эомера, его взяли за ноги, и Леголас предстал перед Арагорном совсем открытым. Король Гондора проталкивал пальцы, бережно растягивал. Эльф был вынослив, конечно, ещё силён, но решимость принять их двоих, по крайней мере, удивляла.       Леголас схватился за руку Эомера, когда пальцы ощущались слишком сильно, растягивали болезненно, но Арагорн напирал, успокаивающе поцеловал, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Помогало мало, однако, Леголас сколько вынослив, столько и упрям. Ему очень сильно хотелось ощутить в себе оба члена.       Арагорн ловил каждую эмоцию на напряжённом лице, член Эомера двигался в эльфе: верх, вниз, верх, вниз. Тугая дырка обхватывала длину и пальцы вместе с ним. Леголас тихо стонал, прикусывая губу, терпел ради них. В сердце короля разливалась нежность к этому прекрасному существу. Красивый, безумно красивый и откровенный в своих желаниях. Честное тело отзывалось на любые прикосновения, невозможно оторваться и привыкнуть.       Леголас заслуживал быть любимым, заслуживал всех богатств Средиземья, и Арагорн готов ему всё предоставить. Нежный, заботливый. Порой королю думалось, что он не заслуживал такой любви, но получал её безвозмездно, как оказалось даже тогда, когда совсем не подозревал. Когда он увидел ослабшего, израненного Леголаса на койке в королевском доме короля Рохана, то подумал, что умрёт. Не сберёг, отпустил одного и понял, что за чувство гложило всё время, когда эльф улыбался другим, позволял мужчинам и девушкам касаться себя, сдержанно смеялся и дарил светлый взгляд. Арагорн ощущал тяжесть на сердце всякий раз, стоило увидеть Леголаса даже чуть унылым. Хотелось обнять и прижать его крепко к себе.       Леголас говорил, что хотел слишком многого от Арагорна. Разве любовь и искренность — это много? Человек был готов дать всё это и даже больше, готов был вверить свою душу. Не как брату или соратнику, а как частичке его сердца, его самого. Они прошли много вместе, а встреча Торонгиля и Леголаса было самым важным событием в жизни обоих.       Шестьдесят лет для эльфа — это лишь мгновение, для человека — длинный путь.       Леголас выдохнул, когда почувствовал головку члена, она скользнула внутрь, и он стремительно пытался вырваться от неприятных ощущений, но Арагорн схватил его за руки и насадил глубже. Оба члена были в нём, эльфа трясло от новых и необычных ощущений, сзади выдохнул Эомер от того, как стало узко и туго, крик Леголаса утонул в жарком поцелуе от Арагорна, язык проникал глубоко и немного отвлёк от необычных ощущений.       Короли не двигались до тех пор, пока Леголас сам не стал насаживаться, желая ощутить ещё. Каждый из них большой, но вместе они могли заполнить полностью, и эльф бился в удовольствии, сзади тяжело дышал Эомер, прижимался к его шее, целовал уши, спереди Арагорн прикусывал губу от того, что в тесноте до одури горячо, смотрел жадно, глаза его потемнели от возбуждения и от того, как тяжелее сдерживаться с каждым движением.       Леголас ощущал, как сильнее возбуждались оба человека, как переставали быть аккуратными, ладони Арагорна крепко держали его бёдра: было почти больно, могли остаться синяки. Эомер входил ещё глубже, и Леголас кончил быстро снова, излился на себя, пока оба мужчин не переставал терзать его. Он будто находился меж двух огней, Арагорн и Эомер были горячими, потные тела тёрлись друг от друга, эльф слышал стоны, откидывал голову от удовольствия и подставлялся под горячие поцелуи.       Эомер не мог перестать, не мог остановиться перед желанием извратить эльфа ещё сильнее. Он казался далёким из-за своей присущей для эльфов холодностью. Он — королевская особа, но не хрупок, отнюдь, способен выдержать многое, перед глазами до сих пор стояла сцена, где лекари выводили яд из его организма, хитрая ловушка орков делала жертву беззащитной, и Леголас мучился в пожирающей агонии, обычный человек подобное бы не выдержал. Король не мог спать или есть: так сильно терзали его душу беспокойство и злость на себя за то, что не пришёл на помощь вовремя. На Арагорна, что позволил эльфу покинуть стены замка. Пугали мысли о том, что, если бы он пришёл позже, увидел бы бездыханное тело любимого. Но ничего необратимого не произошло.       Леголас дышал, стонал в рот Эомеру, чувствовал себя измотанным, а два члена всё не прекращали двигаться в нём: по очереди, вместе, Арагорну особенно нравилось то, что его любимый эльф сам выразил желание принять их обоих. — О-ох! — удивлённо вздохнул Леголас и с удивлением глядел, как Арагорн вылизывал его ступню, обсасывал каждый палец, лёгкое щекочущее чувство вновь возбуждало его.       Эомер взял в руку вялый член Леголаса, что начал подниматься от усиленных ласк. Арагорн прикусил щиколотку, поднимался дальше при этом вбиваясь жёстче и жёстче. Пошлые звуки заполнили полутёмную комнату. У Леголаса они отдавались в ушах до тех пор, пока он снова не кончил, а за ним в след на живот кончил Арагорн, Эомер не сдержался и спустя пару минут интенсивных движений устало уложил на себя эльфа.       Леголас прикрыл глаза и чувствовал, как его веки закрывались. Краем уха он слышал, как мужчины о чём-то переговаривались, а сильные руки Эомера подняли его, чтобы уложить в тёплую воду. Было настолько хорошо, что Леголас не сдержался от того, чтобы уснуть, пусть ему и хотелось ещё разделить время с ними. Эомеру наверняка нужно было спешить обратно домой, а Арагорн с утра всегда занят.       Эомер смотрел на эльфа, что спал беспробудно и крепко, даже когда он переносил его с ванны в кровать. Леголас всегда был чуток, но сейчас даже носом не повёл. Он тихо дышал, его волосы были немного потяжелевшими от воды, но король Рохана постарался высушить их, затем лёг рядом, чтобы понаблюдать за красивым и аккуратным лицом. Губы были всё ещё покрасневшими от длительных поцелуев, шею украшали тёмные засосы, ведь ни он, ни Арагорн не сдерживались в своих порывах. — Любовь моя, — прошептал Эомер и смотрел как Леголас медленно раскрыл глаза. — Мне пора уходить, я вернусь к тебе через семь ночей.       Леголас нахмурился и схватил короля за руку. — Разве нужно уходить так быстро? — прошептал эльф — Останься со мной хотя бы до утра.       Сердце тянулось к любимому, а Эомер не мог так просто сказать «нет» или «не могу». Арагорн улыбался, глядя на то, как Леголас прижался к груди мужчины, а сам Эомер смущённо уткнулся во всё ещё влажные волосы.              Зрелище было дивным, и король Гондора почувствовал укол ревности, но не решился помешать, зная, насколько важно Леголасу побыть с Эомером. — Разве я не слишком жадный? — спросил Леголас, когда они вернулись в замок после того, как он побывал на пороге смерти. — Ты волен любить кого хочешь, но вряд ли я позволю Эомеру роханскому забрать тебя, — ответил Арагорн. — Только не ты. — Я люблю тебя, Арагорн, и ты знаешь это, — улыбнулся эльф ободряюще, — я не оставлю тебя. — И его тоже, — сказал король. — И его тоже, — повторил эльф.       Эта ночь была скоротечна, и Леголас проснулся утром в одиночестве. На миг он испугался — не приснился ли ему Эомер, но на шее он почувствовал небольшую тяжесть. Он взял вещицу в ладонь и увидел лунный камень, что переливался разными цветами в лучах солнца. Это редкий минерал земель Рохана, и эльф смущённо улыбнулся.       Этот камень значил лишь одно — вечную связь.