Особый пациент

             Когда парень увидел, что на компьютере доктор изучает анализ крови с его предыдущего приёма, то его сердце на пару секунд словно остановилось. Его маленькую шалость просекли. И за неё его сейчас высекут.       Доктор несколько раз перевёл взгляд с бумажной распечатки на столе в монитор и обратно, а затем медленно повернулся в сторону пациента и задумчиво спросил: — Антон, скажи, пожалуйста, ты не знаешь, почему данные в анализах с предыдущего раза и новые — абсолютно одинаковые? — Нет, р-разве одинаковые? — глупо, как же глупо сейчас включать дурачка, но ничего лучше на ум не приходило. — Не поверишь, один в один, — покивал доктор и заискивающе спросил, — Точно ничего не хочешь мне сказать? — Нет. Не знаю, может я перепутал и взял прошлые? — поморгал глазами студент, пытаясь изображать удивление. — Ну, может быть, может быть, — согласился мужчина и внезапно озарённый идеей спросил: — А когда ты сдавал кровь? — Вче… Четверг. Точно, я перед парами ходил, — ляпнул Антон, вовремя спохватившись, чуть не сказав «вчера». Если бы вчера, то его могли бы спросить про след на руке. Но он ловко выкрутился, и на секунду даже возгордился скоростью своей реакции. — В четве-ерг, — протянул доктор, оборачиваясь к компьютеру и открывая календарь, — То есть вчера, правильно? — Нет, в четверг на прошлой неделе, — поспешил объясниться Антон. — Как на прошлой неделе? Там выходной был в этот день, праздник. — А, ну… может тогда я перепутал с другим днём… — гордость за свои способности улетучилась мгновенно. Кажется, его видели насквозь, и лучше заткнуться прямо сейчас, чтобы не наврать ещё чего-нибудь абсолютно очевидного, за что обязательно прилетит. — Антон, ты в курсе, что у тебя на лбу написано, что ты врёшь? К тому же, сейчас результаты высылают на почту, поэтому если действительно у тебя есть новые, то ты без проблем покажешь мне их на телефоне, не правда ли? — Я… — парень замялся. Ну а что дальше? «Я потерял телефон»? «Я живу в пещере, у меня нет интернета и почты»? Или может «Я просто дурачок, извините»? — Даже не вздумай врать дальше, — строго одёрнул его доктор, пресекая дальнейшие попытки парня выкрутиться, — Ты и так уже нарвался. — Я… Случайно, — выдавил юноша, — Я больше не буду. — Что случайно? Случайно соврал мне о своём здоровье? При том, что у нас с тобой уже был разговор на эту тему и ты клялся мне, что никогда не станешь меня обманывать, — мужчина смотрел до жути спокойно и явно ждал хотя бы какого-нибудь ответа. Поняв, что ответа не последует, он продолжил: — А если бы я не заметил и решил бы, что у тебя просто всё в порядке? Ты бы ведь не сознался, а порадовался бы, что прокатило? Антон, мне что, нужно ещё раз тебе объяснять, почему следить за показателями крови так важно? Особенно в твоём случае, с непонятно почему постоянно больной головой. Я твоим поведением крайне расстроен и очень злюсь на тебя.       Во время этого монолога Антону совершенно невовремя стало ужасно смешно. То ли это защитный механизм, то ли что, чёрт его знает, но внезапно парня начало просто распирать изнутри от смеха.       Странное чувство: вроде как его ругают, должно быть стыдно. Должно быть грустно, страшно, неприятно. Но Антону вот совершенно без причины смешно. И он старался не подавать виду и состроить жалостливый и раскаивающийся вид, но, хоть ты тресни, не получалось, и на губах постепенно сама собой расползалась улыбка.       Он пытался вспомнить всё самое грустное в своей жизни, всё самое обидное, лишь бы перестать улыбаться, но не получалось, как назло. Даже воспоминания, которые обычно вызывали слёзы, сейчас не могли помочь и успокоить эту разбушевавшуюся смешинку внутри.       Парень опустил глаза и старался всячески спрятать лицо и не дай Бог не издать ни звука, но… Доктор конечно же был к нему слишком внимателен, как и всегда. — Тебе смешно… — мужчина вздохнул и покивал головой сам себе, после чего продолжил, — Понятно. Но ты ведь знаешь, я тебя не держу. Думаю, что тебе стоит найти другого врача, который согласится с тобой нянчиться. С меня достаточно.       После такого смешинка вылечилась мгновенно. Парень вмиг испугался и уставился на него, пытаясь понять: это он сейчас всерьёз? Господи, лишь бы нет… — Пожалуйста, извините! Я не хотел смеяться, правда, это от нервов просто, — попытался оправдаться мальчишка, — Я Вашу заботу очень ценю и мне стыдно за моё поведение! Вы же знаете, я ни к какому другому врачу не пойду, только к Вам. Не прогоняйте, пожалуйста! — теперь жалобный взгляд даже изображать не пришлось, всё само получилось. И, несмотря на смущение, смотрел он прямо в глаза врачу, зная, что на него это подействует и он всё поймёт. — Антон, — сквозь зубы произнёс доктор отвернувшись, — Не смотри на меня так. Ты знаешь, что виноват, и я на тебя злюсь, не пытайся давить на жалость. — Знаю. Всё знаю, но пожалуйста, дайте мне ещё один шанс, — парень подошёл ближе и снова оказался перед взором врача. Тому уже некуда было деваться, и пришлось снова смотреть в эти наглые глаза, раздумывая, как поступить. — Дать тебе хочется, Антон, только крепкого ремня, — с укором ответил он в конце концов.       После этого заявления у студента по телу пробежала нервная дрожь. Ещё в самом начале он понимал, что так и будет, и вот, наконец-то доктор это озвучил. — Мне не хотелось сегодня строжиться с тобой, но ты своим поведением выпрашиваешь сам, поэтому спускай брюки и ложись на кушетку. — А после этого Вы меня простите? — Антон задал этот вопрос не с целью потянуть время, между прочим. Он правда переживал, что мужчина всерьёз на него разозлился. — Прощу. Но в последний раз, Антон, имей в виду, — холодным тоном отрезал врач. — Я больше не буду, правда. Больше не придётся прощать, — пообещал парень. Вовсе не факт, что он действительно собирался исправиться, но сейчас настрой мужчины его действительно испугал. — Не представляешь, как сильно мне хочется тебе верить, — вздохнул старший и достал из кармана ключ, которым открыл нижний ящик в столе. На ключ он закрывался не просто так, поскольку лежали там немного не относящиеся к медицине вещи. Сейчас врач ограничился только кожаным ремнём, который он достал оттуда.       Антон медлил, расстёгивая джинсы и спуская их к щиколоткам, но всё же переборол себя и лёг на кушетку. В конце концов, ему пока что не велели снимать трусы, а надо ценить то, что имеешь.       К тому моменту, когда парень таки улёгся, доктор уже подошёл к нему и на ходу звонко щёлкнул ремнём, отчего юноша просто вынужден был обернуться. Чёрная кожаная полоска выглядела внушительно и совершенно неприветливо. Ягодицы сами собой поджались, уже фантомно чувствуя боль. — Итак, Антон, — начал мужчина, — Ты, надеюсь, прекрасно понял, за что я собираюсь тебя наказать. И если у тебя есть достойное оправдание или же ты считаешь такой метод несправедливым и неприемлемым, то прошу сказать сейчас. Ты можешь отказаться.       Было бы странно, если бы парень сейчас взбрыкнул и отказался. Это был уже не первый раз, когда он нарывался на порку от своего врача. И в прошлый раз она, в целом, имела результаты, поэтому доктор взял такой способ на вооружение. Иначе заставить капризного мальчишку слушаться было невозможно.       Таким образом, в ответ на предложение отказаться парень промолчал. — Хорошо, тогда будем считать, что ты согласен с моим мнением и понимаешь, что тебя необходимо наказать, но всё равно я хотел бы услышать твой ответ словами. — Я согласен, — пробубнил парень. Он понимал, что виноват, но его словно заставляли выпрашивать эту порку, что ощущалось крайне унизительно. — В ЗАГСе это скажешь, — ухмыльнулся мужчина. — Ага, щас, — скептически фыркнул себе под нос Антон, но, тем не менее, его услышали, и по заднице прилетел первый удар. Чертовски болезненный. Видимо, доктор приложил практически всю силу, — Ауууу! — Такой ответ мы ещё обсудим, — произнёс он, — Так на что ты там согласен? — На наказание-е, — застонал студент, — Моё поведение и отношение к Вашей заботе было ужасным, поэтому я его действительно заслужил. И надеюсь, что после этого Вы простите меня.       Врач, наконец-то удовлетворённый ответом, улыбнулся и даже позволил себе потрепать парнишку по волосам. — Я уже тебя простил. Но оставить всё, как есть, просто не могу. Надеюсь, что воспитательный эффект сработает и неприятные ощущения от порки отобьют тебе в следующий раз желание врать мне.       Антон хотел было съязвить, что отобьют ему сегодня кое-что другое, но сдержался. Кто знает, какая реакция последует за такой шуткой. — Ладно, довольно уже растягивать прелюдию, давай расскажу тебе о наших планах. Начнём с ремня. Думаю, пятнадцати ударов тебе хватит. В конце концов, рука у меня отнюдь не лёгкая, ты знаешь, а после порки у нас с тобой ещё осмотр и лечение, так что лучше пока пожалеть немного твоё мягкое место. Также в зависимости от твоего поведения мы либо обойдёмся без продолжения, либо, если будешь себя плохо вести, заработаешь ещё и порку ладонью. Всё понятно? — А каким поведением я могу её «заработать»? — опасливо уточнил студент, понимая, что его поведение практически всегда далеко от идеала, а значит, высок шанс того, что доктор будет им недоволен и порки ладонью не избежать. — Ну, если будешь брыкаться, например, или пытаться прикрыться руками. Это запрещено, потому что для тебя же самого опасно, — терпеливо пояснил мужчина, — Также запрещено ругаться и материться, хотя, вроде от этого я тебя уже отучил, — улыбнулся он, — Ну, и твоё любимое: кусать себя за руки и вообще как либо себе вредить тоже строго запрещено. Выражай эмоции другими способами. Можешь плакать и кричать, но чтоб следов от укусов я не видел, ты понял? — Понял. Я постараюсь так не делать, — вздохнул мальчишка, прекрасно понимая, что он сто процентов будет так делать. Ему было слишком неловко кричать или плакать при докторе, поэтому он всегда старался перетерпеть боль, заглушив её другой. — Смотри у меня, Антон. Ты знаешь, что к такому я отношусь серьёзно. — Знаю, — повторил юноша. — Отлично, тогда приступим. Ложись ровно, руки убери куда-нибудь, под голову лучше, чтобы не было соблазна дотянуться и прикрыться. И это мы всё-таки тоже снимем, чтобы ярче ощущалось, — расплывшуюся на губах у мужчины ухмылку можно было практически почувствовать, от чего становилось ещё более неловко. Он не заставил подопечного раздеваться самостоятельно, а вместо этого сам неторопливо спустил с него трусы.       Все прочие указания парень послушно выполнил, напоследок потянувшись и ложась на руки щекой. Со стороны поза выглядела даже расслабленной. Как будто он лежит в ожидании массажа, а не порки. Отчасти это было даже правдой. Помимо боли юноша ожидал и приятных ощущений, которые из раза в раз так его будоражили. Ему в кайф было это чувство подчинения и беспомощности, особенно, когда рядом был строгий и уверенный в своих действиях доктор. С таким не страшно было стать ненадолго непутёвым и несерьёзным.       Звонкий шлепок моментально выдернул мальчишку из мыслей о том, что ему нравится данная ситуация. С первого раза боль была ещё неощутима и непонятна, как и со второго, а вот с третьим она уже начала распространяться и Антон уже вздрогнул. На четвёртом стало по-настоящему больно, что вынудило парня заёрзать и наткнуться на замечание. После пятого удара считать в уме он перестал, концентрируясь на том, чтобы не повторить предыдущую ошибку и не нарваться на ещё одно предупреждение. Пока что морально легче ему становилось от сжимания ягодиц и от вжимания в кушетку. Это не считалось за попытку увернуться, а потому никак не наказывалось, и, значит, было вполне легальным методом облегчения участи. Хотя вскоре и это перестало помогать, ягодицы просто горели, и от того, что парень сжимал их, ему становилось только больнее. И от этого потихоньку начали проступать слёзы, которые Антон был готов остановить любой ценой. Самым страшным кошмаром для него было бы, если бы доктор их заметил и что-нибудь спросил или вообще как-то их прокомментировал.       Мужчина ударял ремнём не слишком часто, давая небольшую передышку. Считать вслух он не заставлял, позволяя парню сосредоточиться на своих мыслях и эмоциях, ведь в этом и был весь смысл. И, на его взгляд, пока что всё шло прекрасно, как в целом и всегда. Контролировал своё тело его подопечный прекрасно (когда хотел).       Но где-то после десятого удара Антон особенно сильно сжался и первый раз за эту порку позволил себе вскрикнуть, чего сразу же сам испугался и конечно же по привычке вцепился зубами в руку, чтобы больше такого не допустить. Он подумал, что приложит совсем немного силы, и следы потом не будут заметны, поэтому чуть-чуть покусать себя можно, врач не заметит. Но после ещё пары раз он понял, что ошибся, следы на руке были глубокими. В который раз он на это повёлся? Хорошо, что хотя бы не до крови, но такое допустить он бы вообще побоялся.       Пришлось сменить кусание руки прикусыванием губы. И таким вот непристойным образом мальчишка с трудом вытерпел все удары до пятнадцатого, после чего тяжело, но с облегчением, вздохнул и упал на руки, стараясь своей бестолковой головой прикрыть то, за что на него сейчас несомненно будут очень ругаться. Зато слёзы уже не текли и кроме одного единственного позорного вскрика ничего не было. — Ты очень хорошо держался, умница, — послышался голос врача, и парню стало одновременно и стыдно, и страшно, ведь хвалить его тут не за что       Мужчина отошёл, чтобы убрать ремень обратно в стол, а затем вернулся и присел рядом с мальчишкой, погладив его пару раз по спине. — Как себя чувствуешь? — Да вроде бы всё в порядке. Но я и забыл уже, с какой силой Вы это делаете, — сознался пациент. — Тебе полезно иногда вспомнить, — подметил доктор и вдруг, задумчиво оглядев позу, в которой лежал юноша, попросил, — А покажи-ка мне свои руки.       Скрывать уже не было смысла и студент покорно вытащил одну из рук из-под головы и протянул врачу. Было одновременно и страшно, и волнительно: насколько сильно он разозлится? Стоит ожидать продолжения порки ладонью, как они договорились, или чего-то покрепче?       Естественно, вид покусанной руки мужчине не понравился. Хорошо хоть не до крови, но всё-таки! Он ведь сделал на этом акцент, а бестолковый мальчишка словно специально нарывается. Хотя, что в этом удивительного… Да, он специально нарывается, и они оба это знают. — Антон, я разве недостаточно ясно предупредил тебя, что так делать нельзя? — Я знаю… Это случайно, простите! — Ведёшь себя как бестолковый школьник, а не как взрослый человек, — рыкнул мужчина, — Ты же мог себе навредить, прокусить её до крови. — Ну не прокусил же, — буркнул парень, подкладывая руку обратно под голову. — Сейчас нет. А в следующий раз что будет? — врач цокнул языком, — Не хотел я, Антон, этого делать, но придётся видимо продолжить твоё наказание.       Студент старался не показывать этого, но такие слова на него действовали крышесносно, перемешивая внутри и чувство страха и возбуждение. Поэтому когда врач сел на кушетку и велел перелечь к нему на колени, парень не стал терять ни секунды. — Ну надо же, какой ты у меня сегодня послушный, — мужчина погладил его по ягодицам, ещё не возвратившим естественный цвет, — Учти, после ремня даже ладонью будет неприятно.       Парень ничего не ответил. Он и сам догадывался до этого, поэтому подсказка от мистера-очевидность была абсолютно бесполезна. — Руки мне сюда давай, — скомандовал доктор прежде, чем начать, и перехватил запястья за спиной нерадивого пациента, — За тобой же глаз да глаз нужен.       Поза теперь была такая, что в ней не пошевелишься и себя не погрызёшь, поэтому отвлечься от неприятных ощущений было вообще нечем, и Антон, поначалу стоически молчавший, спустя несколько ударов вынужденно застонал. От этого он ощущал себя крайне неловко, ведь нарушил немую тишину в кабинете, до этого прерываемую лишь звонкими звуками шлепков. — Терпи-терпи, — прокомментировал его стон мужчина, — Кто же иначе будет тебя воспитывать, если не я. — Я не ребёнок, чтобы меня воспитывать вообще-то, — возмутился студент, переводя дыхание между ударами и елозя на чужих коленях, отсвечивая румяной задницей. — Не ребёнок, — согласился мужчина, — Ты хуже. Детей ещё можно перевоспитать. А тебя в таком возрасте уже может быть и поздно. Врёшь мне, на осмотрах стабильно не появляешься, а если появляешься, то назначенные процедуры потом всё равно игнорируешь, — шлепки между тем не прекращались, просто теперь к ним добавились нотации, произносимые строгим голосом, — А зачем кусаешь себя — я вообще не понимаю. — Ну всё, всё, хватит, я понял, — попытки парня вывернуться из хватки стали чуть сильнее обычного и врач понял, что пора закругляться. — Надеюсь, что сегодня мы с тобой больше к этому не вернёмся и всё оставшееся время ты будешь паинькой, — доктор улыбнулся и шлёпнул Антона напоследок совсем легонько, задерживась после этого ладонью на разогретой от ударов коже, — Ну всё, вставай. Давай-ка продолжим наш осмотр, а то и так внепланово отклонились от него.       Парень приподнялся, тут же отворачиваясь от мужчины и дополнительно прикрываясь спереди. Да, врач наверняка в курсе его стояка, но к чему лишний раз ему напоминать. — Куда отворачиваешься-то, — хмыкнул мужчина, приподнимая один из уголков губ в полуулыбке, — Ты же знаешь, что у нас дальше по плану? Проверка температуры, так что ложись на кушетку.