Не худой, а красивый

Почему это зеркало стоит именно в ванной? Почему он должен смотреть на себя без одежды, когда случайно цепляется взглядом за отражение? Почему? Отвратительно, отвратительно видеть это. Выпирающие рëбра, тонкие, как спички, запястья. Худая и непривлекательная ничем поясница, вечно плоский живот и ни одного намëка на жир под кожей. Буквально. Кожа. И кости. С этим невозможно что-то сделать. Просто невозможно. Он уже изуродовал себя в край. Лучше бы он остановился где-то в середине. Не слушал этого нарцисса. Завершил похудение где-то в точке нормы, не шëл дальше. Не шëл в надежде получить идеал своего партнëра. Столько стараний, столько мучений, бессонных ночей, истерик, срывов. Только всë стало хорошо, как... просто. Просто снял футболку. И всë. Что с тобой стало? Кожа да кости, фу. Надо мной смеяться будут. Набирай обратно. В одно мгновение Руслан сделал больно на всю жизнь. Матвей пытался набрать, серьëзно пытался, но это было невыносимо. Тошнило от еды, тошнило от себя и от этих отношений тоже тошнило. Каждый день — это объятья с унитазом. От вида и запаха вредной еды в руках одноклассников, от своего отражения в зеркале и просто от мысли, что он не может больше с этим справиться. Были ли мысли о скором конце всего? Были, конечно были. Он часто хотел просто покончить с этим. Но так делают только слабаки. А Матвей, вроде как, не слабак. Итак, почему это зеркало именно в ванной? Почему Вова его не повесит на кухне, в прихожей, да хоть в комнате? Почему именно тут? — Черничка, а я нам билеты в кино-о взял на вечер. Обещаю, никакого попкорна и газировок, — довольным тоном тянет Владимир где-то за пределами ванной. Но слышно, как он приближается. Заглядывает туда и зовëт: — Черничк? Заметив всю проблему, Третьяков сочувствующе охнул и подошёл к юноше, который сейчас тупо стоял перед зеркалом и затуманенным взглядом смотрел на своë тело, на котором были только штаны. Но именно за этим туманом скрывались все ненависть, отвращение и отчаяние. — А.. Да-да, хорошо, — кивнул Крименов, отведя взгляд. — Матвей..? В ответ молчание. Брюнет поморщился и внезапно сжал руки в кулаки, замахнувшись на зеркало и сорванно вскрикнув. Володя среагировал в считанные секунды, схватил железной хваткой обе руки, прижал их к тельцу, а самого юношу прижал к себе, успокаивающе шикая ему на ухо. — Чш-чш-чш.. Крименов ещë пару раз дëрнулся, но оставил это и поморщился. — Эй, хороший мой.. — прошептал Третьяков. Его щека прильнула к виску синевласого, отчего шëпот опалял ухо. Такое Матвею нравилось. Он сразу успокоился, прикрыл глаза и приподнял голову. — Нет, смотри. — Зачем? — вновь нахмурился юноша. — Смотри, какой ты красивый. Оба разноцветных глаза направились на зеркало. Сквозь него. Они глядели на обоих парней, стоящий рядом друг с другом. Но чаще — на Вову. — Нет, смотри на себя, — мягко попросил русый. — Смотри, что за милое личико.. — Вов, я уже говорил.. Не надо.. — сжато прошептал Крименов. — Ты же знаешь.. — Знаю. Но я это тело боготворю, милый. Матвей замер, смотря на себя. Его вид явно был ошарашенным. «Вот это..? Он..?». Стало как-то легче. И к телу нет такого отвращения теперь как будто.. Что с ним? Почему он так улыбается? По-дурацки, счастливо. — Не неси ерунды, Вов— — Оп. Смотри, как улыбаешься. Синеволосый посмеялся и прижался к Третьякову ближе, повернувшись к нему лицом. — Да ну хватит, понял я.. Так хорошо оттого, что Владимир не зацикливается на его худобе. Он подчеркнул его улыбку, лицо, в общем тело, а не сам факт того, что оно худое. Мило, так тепло и приятно. Старший получил поцелуй в лоб, а затем и в щëку. — Ну Вов! — Всë-всë.. После киношки ещë побоготворю, Черничина моя. — Иди в...