Связанные

***

Всё кончено. Они слились воедино. Это случилось в пылу сражения за ритуальный клинок эльфов. Кинжал оказался у них, но битва с бесчисленными монстрами не давала передышки. Лололошка краем глаза заметил, как Джон, пошатываясь, едва держится на ногах, его лицо побледнело от усталости, словно силы полностью иссякли. С боку на него уже несся заражённый проксом дворф, с каждым мгновением всё ближе. Тело Лололошки среагировало быстрее, чем разум успел осознать. Он, крепко схватив обессиленного Джона за руку, рывком подтянул его к себе, а другой рукой взмахнул мечом, разом отрубая голову дворфу. Но, едва он успел обернуться, его поразил взгляд Джона: отчаяние и страх переплетались между собой в этих обычно спокойных глазах. Лололошка видел, как сознание ускользает из него, словно последний отсвет жизни. И тогда до Лололошки дошло — искра Джона тускнела, медленно, но неизбежно угасая, её слабое свечение тянулось к нему, сливаясь с его собственной искрой. Времени не оставалось. Паника сжала сердце, словно тиски. Вокруг сгущалось кольцо врагов, и Лолошка, стиснув зубы, выхватил фиолетовый кристалл. Времени не было — секунды решали всё. Он начал ритуал перемещения в мир снов, одновременно не давая их искрам слиться полностью. Мир вокруг затих, погружаясь в темноту. Секунда— они переместились. Ещё секунда— ярко оранжево-голубая вспышка озарила весь мир сновидений. Боль была невообразимой, сотрясающей до самого сердца. Их тела сливались, кости ломались и перестраивались, а искры, переплетаясь, отказывались полностью смешаться. Яркие оранжевые и голубые пятна вспыхивали в его разуме, словно мозаика, которая никак не могла сложиться в одно целое. Лишь благодаря нечеловеческой силе воли Лололошка держался, не давая себе погрузиться во мрак. Он знал, что стоит ему потерять сознание — и Ло не только поглотит Джона, но и сам изменится навсегда. А так, оставался шанс сохранить их обоих. Придя в себя, он.. или они? лежали на земле возле скинта, окружённые любопытными постояльцами сна. Лололошка, едва собрав силы, отмахнулся от вопросов, сказав, что всё объяснит позже, и, шатаясь, поплёлся к замку Джона. В голове гудело, казалось, вот-вот лопнет и окрасит красным цветом всё сонное измерение. Но Ло держался. Главное — дойти, разобраться во всём. Они слились, но контроль над телом остался у Лололошки. Было ли это потому, что Джон находился без сознания, или потому, что был на грани смерти, Лололошка не знал. Но он чувствовал: ему удалось сохранить личность Джона, удержав её в частицах оранжевой искры. Дни пролетали незаметно, один за другим, как песок сквозь пальцы. Лололошка поддерживал искру Джона, каждый день напоминая себе, что не может позволить ей исчезнуть. Изнурительная борьба с самим собой не давала покоя ни днём, ни ночью. Хоть спать полноценно не удавалось, он иногда дремал, едва переводя дух. Ночи оставляли под глазами глубокие тени усталости, но всё это значило одно — Джон не исчез, он продолжал существовать. Месяц спустя, незадолго до последней битвы, Лололошка сидел в тишине, вполголоса произнося обещания: "Скоро всё закончится, Джон... Я верну нас обоих, только держись ещё немного." Естественно, что в ответ он получил лишь тишину. Это резало сердце. Лололошка соврёт если скажет, что не скучал по Джону. Ло скучал по его колким шуткам, ехидному тону, по редкой, но такой искренней улыбке, которая теплом отзывалась в груди. Из этих мыслей мироходец и брал силы для того, чтобы не уснуть, не сдаться и дойти до конца, во что бы то не стало.

***

Наконец, битва закончилась. Силы света и тьмы сошлись, и, хотя Лолошка едва уцелел, "отец" был повержен, и прокс побеждён. Мир начал исцеляться, но Лолошка думал только об одном — о Джоне. После победы он встретился с "Началом", которая и помогла ему разъединить их с Джоном. Лололошка, преодолевая жгучую боль, бережно отделял частички своей и чужой искры, будто раскалывая собственное сердце. И, наконец, спустя часы мучений, ему удалось. Он сделал это. Лололошка, едва закончив разъединение, не сдержал улыбки, увидев, как Джон медленно приходит в себя. Не дожидаясь, пока тот окончательно откроет глаза, он, полный облегчения и радости, притянул его к себе и обнял так крепко, будто боялся снова потерять. Хотя, частично, так и было. Джон, все еще немного ошеломленный, застыл, ощущая тепло и силу объятий Лололошки. Несколько секунд он просто пытался понять, что происходит. Затем, чувствуя, как дрожат руки мироходца, он пробормотал: — Эй… Что вообще… произошло? Лололошка тихо вздохнул, не спеша отпускать Джона, но немного расслабив объятия и начал объяснять, обрываясь на каждом вздохе, не скрывая усталости, которая теперь наваливалась на него все сильнее. — Джон, это было… Мы почти слились тогда. Я едва успел перенести нас в мир снов, иначе твоя искра… — он осекся, наткнувшись на удивленный, едва ли не испуганный взгляд Джона. — Я не мог позволить себе потерять тебя. Каждый день я искал выход и не давал тебе исчезнуть. И как видишь— Лолошка слегка отклонил голову назад дабы посмотреть прямо в коричневые глаза, не сдерживая усталой, но такой радостной улыбки — у меня получилось. Джон, ошеломленный услышанным, несколько секунд молчал, обдумывая слова Лололошки. Всё это казалось нереальным. Он до конца не мог поверить в то, что Лололошка терпел эту невыносимую боль, мучения, отказывался от сна и покоя, лишь бы его искра ненароком не проглотила Джона. И всё это ради него. Джон почувствовал, как внутри поднимается горечь. — Но зачем? Почему ты просто… — голос его сорвался, и, стиснув зубы, он спросил чуть громче, с болью и гневом: — Почему ты не поглотил меня, Лололошка? Зачем все эти мучения? Я… ведь только обременял тебя, был бесполезным грузом. Я сам затащил тебя сюда, но в итоге, сам лишь мешал. Разве это стоило того, чтобы проходить через такой ад? Лолошка, выслушав его слова, слабо улыбнулся. Синие глаза смотрели прямо в его, усталые, но спокойные. — Джон, ты… не груз. Ты — мой друг. И я бы никогда не смог оставить тебя. Поглотить тебя, лишить свободы… это просто невозможно. Не для меня. Эти слова больно ударили Джона. Ощущение беспомощности, злость на самого себя — всё это накрыло его волной, и он закрыл глаза, ощущая, как внутри все разрывается на части. Казалось, привычный для него мир, лопнул как пузырь. Джон ненавидел себя за то, что был настолько слабым, что Лололошке пришлось терпеть столь страшные мучения ради его спасения. Вдруг он ощутил, как рука Лололошки мягко легла ему на плечо, и тот тихо произнес: — Эй, тише… Всё позади, Джон. Я ведь обещал тебе, что верну нас обоих, и я сдержал обещание, правда? Лололошка медленно склонил голову на плечо Джона, и тот ощутил, как напряжение понемногу отпускает его. Измотанный борьбой, Лололошка не успел договорить, как уже погружался в сон, всё ещё обнимая Джона. Они сидели так, среди тишины. Джон ещё долго смотрел на Лололошку, и в голове один за другим всплывали мысли. Никто бы так не старался ради него. Никто бы не прошёл через весь этот кошмар, чтобы сохранить его — никто, кроме Лололошки. Другие просто поглотили бы его, увидев в этом лишь выгоду, но Лололошка… Лололошка поступил иначе. Ради него, не требуя ничего взамен. И вдруг Джон понял: он влюбился. Осторожно, боясь разбудить, Джон аккуратно провел рукой по волосам мироходца. Приглаживая непослушные пряди, он шёпотом произнёс: — Спасибо тебе, Лололошка.