Она никогда не мурлыкала

Она никогда не мурлыкала — Кусалась, брыкалась, царапалась, Стремилась к свободе естественной, Легко не даваясь другим. «Смотрите, к рукам не привыкла я!» — Кричала глазами; драла палас — И быстро скрывалась за креслами, Заслышав чужие шаги. Ей люди казались игрушками: «Тела так забавно качаются, А лапы чудно́ так шевелятся — Людишки смешнее мышей!» Быть очень легко непослушною, Коль в миске еда не кончается; Когда ни котят не имеется, Ни прочих докучных вещей; Когда вместо мыши — простой брелок, Что за неименьем соперников Солидной считается живностью, Единственной жертвой когтей… И сердце, закрытое на замок От ласки не дрогнет наверняка И не размурлычется в дивности И разнообразьи страстей, И не изогнётся дугой спина, Не дёрнется хвост в нетерпении, И тело к руке не потянется — Упрыгает прочь, укусив. Квартирою с детства окружена, Естественным чужда стремлениям, Не может седая красавица Услышать природы призыв… Напрасно старалась настойчиво Привычить я к ласке строптивицу: Ловила умело в объятия, По шерсти рукой проводя… Лишь миг — и свиданье окончено! Что ж, смысла не вижу противиться (Пусть снова сумею поймать её), Причину в одном находя: Она. Никогда. Не мурлыкала! Глаза лишь упрямо таращила, Кусалась, брыкалась, царапалась; Топорщилась шерстью, как куст… К мурлычущим кошкам привыкла я И, веря в наследие пращуров, Желаю однажды познать ей власть Сердца сотрясающих чувств.