Приятное наказание

Джимми падает на пол, больно ударяясь и чувствует, как от резкого падения на железный пол его губа начинает немного кровоточить горячими струйками, стекающими по подбородку. Мужчина чувствует, как ноги его слегка подкашиваются, а живот неприятно крутит. Перед глазами всё начало плыть, но помощник капитана не успел заметить, как его грубо схватили за волосы, а после так же грубо развернули к себе, впиваясь ногтями в плечи, вызывая у Джимми тихо шипение. Это был Кёрли, лицо его было красным от гнева и разочарования в друге. На его лбу вздулись вены, его ноздри расширились, а зубы были крепко стиснуты — всё это придавало капитану схожесть с разъярённым быком, собирающимся втоптать в грязь неумелого матадора. — Зачем ты это сделал, выродок?! — сразу крикнул мужчина, будто бы желая сорвать голосовые связки. Джимми лишь отводит взгляд в сторону, хмыкая, что лишь сильнее злит Кёрли и тот швыряет друга на пол, вновь ударяя его, отчего и так кровоточащая губа начала болеть ещё сильнее, а алые капли крови упали на холодный металл, оставляя след. — Захотелось, — только и ответил Джимми. Он сам и не знал почему в один из дней изнасиловал их медсестру, как и не знал, почему вместо вины и ненависти к самому себе он испытывает лишь до отвращения приятное удовлетворение, которое дурманило, кружило голову не хуже алкоголя или веществ, которые мужчина успел увидеть и попробовать ещё очень давно. Он поднял взгляд на Кёрли, отчего-то дыхание его спёрло, и мужчина сглотнул. Капитан смотрел на него с отвращением и гневом, как само собой полагается, раздувая в гневе ноздри. На его лбу появились маленькие капельки пота, а голубые глаза горели необычным огнем. Крепкие мышцы мужчины были напряженны до предела — Кёрли никогда не был так зол на Джимми. Никогда, это первый раз, отчего помощник вновь отвел взгляд, чувствуя, как странный жар появляется на его щеках. Потому мужчина, бесстыдно расстёгивая верхнюю часть рабочего комбинезона, приспустил его до таза, обнажая свои тоже достаточно крепкие, но менее накачанные, чем у капитана, руки. — Ты хотя бы осознаешь, что натворил? Ты хоть бы понимал, какую ответственность, черт побери, возьмёшь?! — всё не унимался капитан, таская Джимми за ухо словно непослушного мальчика, сильно оттягивая, будто бы желая оторвать это самое ухо, а после скормить его Джимми. Помощник капитана молчит, даже не смотрит в глаза не то чтобы со стыда, скорее думая «насколько было по-идиотски считать, что никто об этом не узнает, понадеясь на страх Ани, или на то, что если бы Кёрли узнал, то ничего бы все равно не сделал». Видимо Джимми прогадал. Он молчал, не зная, о чём и говорить, ровно до того, как Кёрли сам подал ему идею словно на золотом блюдечке с голубой каёмочкой. — А если бы это с тобой кто-то сделал? — после этих слов Джимми резко поднялся, а на его лице появилась омерзительная улыбка. Плохое освещение лишь играло на руку, от чего Джимми казался в глазах капитана не собой, а каким-то маньяком, вышедшим из дурацких подростковых ужастиков. — Говоришь, если бы меня кто-то трахнул? Скажем, стоя прямо возле стены, прижимая и затыкая рот какой-нибудь тряпкой? — Джимми подходил всё ближе и ближе к капитану, у которого почему-то слегка утихла ярость, заставляя его упереться спиной в холодную стену, чувствуя легкую волну мурашек от прикосновения горячей кожей к холодному металлу. Джимми тихо хихикал, ему нравилось, как выглядит сейчас мужчина, ему нравилось видеть, как тот мечется между тем, чтобы быть хорошим в глазах всех, и тем, чтобы набить морду Джимми настолько, чтобы лицо помощника походило больше на свиную отбивную. Наконец, он ощущал легкий страх от того, как Джимми прижимается к нему и слегка бархатистым со стальными нотками голосом шепчет: — Так трахни меня, Кёрли! «Зуб за зуб, кровь за кровь», я полагаю? — мерзко хихикал Джимми, пока глаза Кёрли раскрылись от удивления и шока, смешанного с отвращением. — Можешь сломать мне руки и ноги, вывернув их в обратную сторону, можешь сломать мои ребра, можешь сделать так, чтобы я даже сидеть нормально не смог, или даже ходить, — продолжал нашептывать Джимми, а после отошел от Кёрли на пару шагов, давая на себя взглянуть. Волосы Джимми были давно не мыты и растрёпаны, да и от него неприятно пахло. На подбородке и щеках была колючая щетина, футболка была старая и местами запачканая, но верх рабочей формы так соблазнительно был приспущен, оголяя неровно загоревшую кожу. Кёрли фыркает, стискивая зубы и на мгновение отводит взгляд в сторону, вызывая очередную усмешку друга. Только друга ли теперь? — Ах да, я совсем забыл, что «идеальные» до тошноты капитаны не будут наказывать своих подчиненных, не так ли? — колко дразнил мужчина, по итогу получая очередную пощечину от Кёрли, только уже не падая на пол, а вполне удерживаясь на ногах, чувствуя даже местами приятное колющее тепло на щеке. — Ты больной ублюдок, Джимми, — сквозь зубы шипит Кёрли, хватая друга за край футболки, в очередной раз встряхивая, будто бы это могло вправить мозги Джимми, будто это могло излечить его давно сгнивший разум. Кёрли тяжело и прерывисто дышит, по его лбу медленно стекают струйки пота, прежде чем он развернет Джимми к себе спиной, и прижмет парня к стене, прижимаясь к тому сзади. — Что ты сделал с Аней? Говори в блядских подробностях, — шептал ему на ухо капитан, чувствуя как ярость и желание мести берет над ним верх, заглушая крики его мягкой стороны и адекватности. Помощник улыбнулся, чувствуя, что в очередной раз капитан идёт у него на поводу. — Я дал ей твой рогипнол, — Джимми смакует каждое слово, будто бы шок на лице капитана был самым сладким угощением. — Ай, да не делай такое лицо! Мы оба знаем что помимо того, что это лекарство от бессонницы так еще и «друг изнасилования». Кёрли на это лишь хмыкнул, он расстегнул свой ремень, вызвав странный блеск в глазах помощника. Тот подставил руки, чувствуя, как Кёрли держит его одной рукой. Джимми понял, что руки у того потные и дрожат. «Волнуется? Как до тошноты мило», — проносится в голове мужчины мысль, но он не может об этом долго подумать, ведь вскрикивает от того, насколько же туго затянул ремень на его руках Кёрли, будто это были кандалы, а не обычный сраный ремень. — Осторожнее! — крикнул Джимми, тихо рыча и с недовольством смотря на капитана, который на это лишь хмурился ещё сильнее. — Чтоб ты знал, некоторые народы казнили насильников, заставляя их сношаться с лошадьми, так я поступаю с тобой еще по-хорошему, — то ли оправдывал свои действия капитан, желая до сих пор быть хорошим, то ли и вправду хотел пристыдить Джимми, помощник так и не понял, потому лишь что-то бурчал под нос, смотря в стену. Кёрли отступил, подходя к деревянному столу Джимми. Он искал глазами маленькие красные таблетки и вскоре нашел одну такую, до сих пор не понимая, как Джимми смог стащить таблетки из капитанской каюты? Хотя, пони экспресс экономил на всём, включая и замки, так что это наверное даже предсказуемо. — Сколько ты ей подсунул? — хмуро спрашивает Кёрли, не смотря на «подсудимого». — Половину. Недостаточно чтобы уснуть, но достаточно чтобы ослабить, — вновь мерзкая улыбка появляется на лице Джимми. У него перед глазами вновь пронеслась сцена, где ничего не понимающая Аня не может даже стоять на ногах. Её ноги подкашиваются и та постоянно падает на плитку медотсека. А когда она поняла, препарат уже подействовал в полную силу и та могла лишь смотреть на Джимми испуганными заячьими глазами. Кёрли, чувствуя, как омерзение в нём растёт с каждой секундой, берет таблетку а после и лежащий на столе канцелярский нож, осторожно ставит нож посередине таблетки, надавливает на него и одна часть таблетки отлетает куда-то в сторону, когда вторая всё-таки остаётся на месте. У капитана слегка дрожат руки, его принципы всё ещё стараются убедить его не делать этого, словно есть какой-то другой, одинаково хороший для всех выход. Заметивший это Джимми слегка наклоняет голову в сторону и с усмешкой спрашивает: — Какие-то проблемы, капитан? — он никогда не называл Кёрли по званию, так что теперь это звучит издевательски и одновременно смешно, словно Кёрли не тот милый светловолосый мужчина, годами пытающийся вытащить его из его же дерьма, а лишь капитан, выполняющий то, что по его мнению будет правильно, как безмолвная и бесчувственная машина. Кёрли хмурится, он хватает половину таблетки и, не церемонясь засовывает её в рот Джимми, специально не вытаскивая свои пальцы и держа мужчину, дабы тот не выплюнул её. Кёрли слышал, как таблетка шипит во рту Джимми, от чего тот трясет головой, явно желая ослабить хватку мужчины. Кёрли чувствует, как Джимми впивается в его пальцы зубами, будто бы желая откусить их, и видит, как по щекам Джимми текут слезы, но это были не слезы раскаяния. Нет, это были слезы от боли в горле, от того, как таблетка шипит, до конца не растворяясь из-за недостатка влаги, потому колет горло, заставляя слезы рефлекторно течь, хоть сам помощник всё также мерзко улыбался. Кёрли, почувствовав, что ему уже незачем так держать Джимми, наконец отпускает его и вытаскивает свои пальцы из чужого рта. Они все мокрые, в вязкой и теплой слюне Джимми. Кёрли с отвращением вытирает их об свои же штаны. Джимми же еле как садится на пол, тяжело дыша. Он понимает, что тело его совсем не слушается, он чувствует, что горло всё ещё ужасно болит, и что взгляд становится расплывчатым, как его рассудок. — Что дальше? — голос капитана звучит неприятно резко, вызывая очередную волну боли в голове. Джимми старается посмотреть на него, но видит лишь размытый образ. Он что-то пытается сказать, но с губ срывается лишь невнятное бормотание. Кёрли хмурится, понимая, что теперь ему придётся взять в свои руки, взять эту ебаную ответственность. Он подходит к мужчине, заставляя кое-как подняться на ноги, а после грубо прижимает того к стене, тот тихо вскрикивает, а холодные стены слегка отрезвляют его больной, а может и давно уже мёртвый рассудок. Джимми чувствует, как Кёрли стискивает зубы, понимая, как ему противно и не хочется, но нужно, ведь за каждое действие должно быть последствие, а за такой грех, который совершил Джимми, нужно такое же наказание. Когда ткань штанов и боксеров спускается вниз, то на коже Джимми появляются мурашки, от чего та начинает напоминать гусиную, а сам он начинает ощущать неприятный холод. Он чувствует, как Кёрли сжимает своими руками его бедра, будто бы желая оставить гематомы, от чего мужчина болезненно шипит. Джимми чувствует, как Кёрли тяжело входит в его анус, ведь без подготовки это сделать ой как сложно. Что капитан, что помощник тихо шипят от неприятных ощущений ниже живота. Джимми казалось, что он чувствует, как на нежной коже появляются ранки, которые наверняка немного кровоточат, давая что-то вроде «смазки». Кёрли же шипит от сильного давления на своём члене, чувствуя, как горячие стенки будто бы обжигают его, от чего он, закрыв глаза, дернулся бедрами, наконец заталкивая хотя бы половину, слыша как Джимми кричит от боли и ощущая горячие струйки крови на своем члене. Понимая, что их наверняка кто-то услышит, он достаёт из кармана какую-то тряпку, плохо пахнувшую и давно не стиранную. Не долго думая, капитан запихнул её в рот Джимми настолько, чтобы тот не мог её вытащить. Всё ниже таза Джимми будто горело в адской агонии. Член мужчины словно нож резал его кишечник, превращая всё там в одну мясную кашу, холодный пот Кёрли капал ему на шею, контрастируя с горячим дыханием. Кёрли что-то непроизвольно бормотал. Руки Джимми онемели и будто бы превратились в куски мяса, а попытка ими пошевелить лишь давала ощущение, будто бы его руки колят тысяча мелких иголок. Ноги помощника уже начинали подкашиваться, а живот его скрутило так, что он подумал, не выплюнет ли он свой же желудок на пол вместе с кишечником? Взгляд Джимми совсем затуманился, перед глазами всё покрылось будто бы туманом и голова его покорно опустилась вниз, словно у хищника, ставшего жертвой кого-то покрупнее. Его ноги уже не могли стоять, мышцы будто бы горели, но Кёрли держал его за футболку, не давая опуститься ни на сантиметр. Но, спустя какое-то время, когда дело пошло лучше, то ли из-за того, что крови стало в разы больше отчего член капитана легче скользил внутри, то ли из-за того, что напряженные до предела мышцы Джимми теперь совсем обмякли. Кёрли начал случайно попадать по простате друга, хотя друга ли теперь? Джимми будто пронизывал насквозь ток, ощущения были слишком яркими, болезненными и лишь немного, возможно совсем каплю, приятными, а осознание того, что совсем скоро всё закончится, сводило с ума, заставляя самостоятельно насаживаться на чужое достоинство дабы покончить с этим грязным и местами мерзким даже для самого капитана наказанием, раз и навсегда. Ещё пара резких толчков и Джимми чувствует, как что-то горячее разливается в нем, смешиваясь с такой же горячей кровью, а Кёрли, выйдя наконец, позволяет ему лечь на всё такой же холодный, несмотря на спертый и горячий воздух вокруг, металлический пол.

***

Кёрли быстро приводит себя в порядок, всего за каких-то пару минут, после чего смотрит на результат своих действий. Джимми лежит животом на полу, его грязные волосы растрёпаны еще сильнее. Он прижимается к полу щекой, отчего видно его разбитую губу, подсохшую кровь на ней и выступающие капельки пота. Его глаза прикрыты и он тихо сопит. Руки его крепко связаны и уже стали синеватыми, а всё, что было ниже таза, превратилось в окровавленое мясо, не более. Было ли сейчас стыдно Кёрли? Да, его тянуло блевать от всего, что только что случилось. Хотелось ли ему всё исправить? Да, черт возьми, хотелось изобрести гребаную машину времени и не дать Джимми совершить ошибку, но теперь это было неважно, ничего нельзя было исправить. Потому Кёрли, вздохнув, осторожно положил Джимми на такую же твердую постель, ослабляя хватку ремня на его руках и накрывая одеялом. После, не оборачиваясь, наконец уходя оттуда, мысленно надеясь, что это всё-таки просто дурной сон, а не последствия больного разума Джимми.