На Байкал

- Не посмотрела? - Нет. – облегченно вздохнул белокурый красавчик, когда проводница проверила билеты и паспорта. Поезд, набирая ход, постукивал по рельсам, а я любовался девушкой, с которой красавчик зашел в наше купе. Высокая, с гладкой белой кожей и сияющими серыми глазами девушка, как будто сошла с обложки глянцевого журнала, наполнив наше купе своей красотой и нежным ароматом духов. Я вспомнил, что ещё на перроне заметил эту красивую девушку. - Ох и краля, - толкнул меня локтем и прошептал четвертый пассажир нашего купе. Здоровый бугай лет на вид слегка за сорок, житель какой-нибудь деревни в глубинке. По крайней мере советский рюкзак и одежда, которую перестали продавать в городах лет десять назад наводили на такую мысль. Говорил он тоже необычно, припадая на «о» и вставляя такие архаизмы, которых уже почти не услышишь в городе. Он расспрашивал парочку, что не так с их документами, и парень с чуть слышным прибалтийским акцентом рассказывал, что они не успели оформить регистрацию и теперь боятся, как бы их не ссадили с поезда. Точнее проблема была только у него с новым, только что полученным, ещё хрустящим бумагой загранпаспортом. У девушки все было в порядке. - С такой ксивой могут и закрыть, - глубокомысленно протянул мужик, разглядывая скорее ладную фигурку сидящей напротив девушки, чем документ. - В каком смысле закрыть? Почему закрыть? - испуганно забормотали и парень, и девушка, на прибалтийский манер вытягивая слова. Когда они волновались, акцент чувствовался ещё сильнее. - Ну смотри сам, паспорта такого наши менты не видели ни разу, у нее он вообще другой, - кивнул он на девушку, - только выдали тебе его, регистрации нет, скажут фальшивый и закроют до выяснения. А она поедет дальше…. Ребята в растерянности переглянулись, а мужик продолжал их стращать, что бывает с иностранцами на бескрайних просторах Сибири, где официальные запросы в консульства и посольства могут идти месяцами, а иногда и просто теряться. - Ладно, вы пока переодевайтесь, мы сейчас подойдем, - он опять толкнул меня локтем, и мы вышли из купе. Оттягивая меня за собой, мужик вышел в тамбур, закрыл за собой дверь и протянул руку: - Федор. - Виталя, - пожал протянутую руку я. - Ты это, давай не это, - начал он, - чего молчишь? Девка огонь, а этот малахольный какой-то. Ты давай не мешай, чего буду делать помогай. Я не кусочник, поделюсь. У нас такие не водятся, я на нее как посмотрю, у меня елда дымиться начинает. Ты же тоже в наши края, ехать долго ещё. Всё успеем. Я пузырёк пойду возьму, а ты вернешься, скажи им, что я ментов каких-то встретил знакомых, разговариваю с ними. Когда я вернулся, наши попутчики уже переоделись. Парень был в широких цветастых шортах и майке, подчеркивающей красивое подкачанное тело, в сочетании со смазливым личиком он и правда был, наверное, достойной парой его красавице. Девушка, возможно под влиянием наших с Федором голодных взглядов, одела длинную, почти до пола широкую белую юбку и балахонистую то ли футболку, то ли сорочку на несколько размеров больше ее самой синего цвета. И обманула сама себя. Тончайшая юбка нежно облепляла все ее изгибы, а темные стринги, которые видимо она решила не менять, черным пятном притягивали взгляды. Футболка тоже, хоть и не обтягивала ее округлостей, но постоянно норовила слезть с плеча, открывая белое плечико с нежной кожей и тонкую лямку кружевного бюстгальтера, открывавшегося взорам, стоило ей хоть сколько-нибудь нагнуться. Федор вернулся минут через десять. Поставил на стол бутылку водки и четыре пластиковых стакана. - Ну ребятки, повезло вам. Я тут знакомого встретил из милиции, с местными у вас проблем не будет. Правда на станциях бывают другие заходят. Будете моими племянниками. Давайте паспорта, я с ними разговаривать буду. Если со мной будете ехать, никто вас не заберет. Парень сразу полез в сумку, а девушка что-то предостерегающе сказала ему на своем, и он замер, не зная, что делать. - Девонька, моя хорошая, вот смотри, мои документы, деньги тут висят, - он показал на напоясную сумку для документов, которую положил над собой на полочку рядом с полотенцем, - и ваши тут же будут. Мы теперь до конца недели с вами одной дружной семьей будем. Просто одно дело, ментам молодых, да ещё иностранцев шмонать, а другое дело, если вы с родным дядей едете. Я тоже подключился, поддерживая Фёдора. - Мне тоже вам дать? – спросила девушка, доставая паспорт. - Ты же хочешь, чтобы хорошо было? Конечно дашь, только пока паспорт, - сказал Федор расплывшись в улыбке и заставив девушку покраснеть. Федор разлил по стаканчикам водку, и не слушая робких возражений эстонцев заставил всех выпить за приятную поездку. Парень скривился, а девушка закашлялась и хотела было отставить стаканчик, как Федор вдруг пересел на соседнюю полку, приобнял своей ручищей девушку и сказал, что сейчас научит ее как надо. Заставил выдохнуть, и придерживая стаканчик заставил в два глотка опорожнить его. От меня хорошо было видно, как другую руку он положил на грудь девушки и увидев мой взгляд, подмигнул мне. Девушка пытаясь отдышаться даже не почувствовала этого, или сделала вид. Федор сел на свое место, расспрашивал ребят куда они едут, почему одни и снова разлил водку. Вторую он снова заставил всех выпить, сказав длинный и двусмысленный тост о том, что они должны породниться пока едут в одном купе. На робкие возражения девушки, что она любит вино, а водку не пьет, он ответил, что три тоста в России обязательная программа, а дальше она может пить, что захочет. Снова подсел к девушке и скомандовав «выдыхай», ухватился за сиську, не отпуская ее, пока девушка снова не допила всю водку из стакана. В этот раз она явно почувствовала сжимавшую ее лапищу, покраснев и пытаясь локтем оттолкнуть нахала. Она видимо готовилась уже сказать, что-то возмущенное, но Федор уже вернулся на свое место со словами: - Ну что, так лучше? - Нет, – ответила девушка – не надо так делать больше. - Хорошо, - легко согласился Федор. - В следующий раз сама. Поддерживать не буду. Красавчик рядом с ней сидел набыченный. Мне показалось, он даже краем глаза видел, как Федор облапил его попутчицу, но уверен не был и промолчал. - Молодой, разливай по третьей – обратился Федор к парню – за знакомство-то не выпили. Давайте знакомиться. - Виталя, -представился я первым, - прошу любить и жаловать. - Федор, - пробасил мой сосед, - кого любил, никто не жаловался. - Хелена, - тихо представилась девушка. - Меелик, - это был красавчик. Пока Меелик разливал, Федор начал философствовать: - Хелена – это Елена по-нашему. Елена прекрасная. Можно я тебя Леночка звать буду? А вот Меелик не знаю даже как запомнить. О! У меня киргизёнок в прошлом годе работал на пасеке. Мелис звали. Так тебя и запомню. Тот ещё шустрик был, работал хорошо, но жена все равно жаловалась. - На что жаловалась? - спросил я. - Она как-то ко мне пришла, а я пьяный был, ну и угостил ее крепким сибирским, - Федор сделал многозначительную паузу, посмотрел на Лену и с улыбкой продолжил, - медом. У нас такой мед, продирает по самые гланды, она потом ходила с трудом. Это у нас семейное. Говорит в Киргизии разных… медов пробовала, но их местные слабенькие все. У мужа не получался такой мед, как у меня, потом захаживала нет-нет, как изголодается. Давай, я тебя Мелис буду звать, как того киргизёнка, чтобы не забыть – обратился он к эстонцу широко улыбаясь. - Я Меелик и я эстонец – гордо продекламировал красавчик, краснея от ярости. - Мелик, Мелис, киргиз, эстонец – мне без разницы. Мы русские за мир и за любовь. Леночка, как ты насчет любви, не против? У меня и медок есть. - Выы мноога себе позволяяете – нараспев выдал Меелек, поднимаясь из-за стола. - Друг мой, давай не будем ругаться из-за пустяков. Я в тамбур подышать, хочешь объяснишь мне как тебя зовут, может запомню, - и Федор вышел за дверь. Хелена схватила красавчика за руку и что-то проговорила ему на эстонском. Тот резко ей ответил, вырвал руку и вышел вслед за Федором. Хелена умоляюще посмотрела на меня и положив свою руку мне на руку произнесла: - Пускаай онии нее подерутца. И я вышел вслед за ними. Прошел на тамбур возле купе проводника, там курили два каких-то типа, я прошел мимо них на следующий. Там было пусто. Вернулся обратно к противоположному тамбуру, и хотел было уже открыть дверь, как услышал Федора. Видимо эстонец уже закончил говорить и сейчас Федор отвечал ему. - …и если ты ещё раз такое про русских скажешь, я тебя выкину нахуй из поезда, и хрен кто тебя найдет потом. Я вам помогаю, а это мне благодарность такая? Не нравится, забирай паспорта и уебывай нахуй, ментам скажу, что ты пьяный дебош тут устроил посмотрим, когда ты домой вернешься потом. Что мне Леночке говорить и где руки держать я сам знаю, будешь мне указывать, шею сверну. Кивни если понял. Меелик закашлялся и с шумом начал дышать. - Извините, - сказал он отдышавшись. - Ну, давай держи краба, мир. Я рад, что мы поняли друг-друга. На вот возьми, сбегаешь в вагон-ресторан, возьмешь ещё бутылку водки, разопьем мировую. Можешь на сдачу фруктов купить, чего Лена любит, - услышал я голос Федора. Я понял, что сейчас они выйдут и поспешил удалиться. Когда я вошел в купе, Хелена стояла и нервно теребила края простыни. - Ну как? - Да нормально, не волнуйся, просто поговорили и все, Меелик пошел фруктов к столу взять, - сказал я, теряясь от близости этой красивой девушки. Мы стояли почти вплотную, и я чувствовал, что возбуждаюсь, глядя нее. А она сделала шаг ко мне, и поцеловала в щеку обдав своим ароматом. - Спасибо – сказала она, думая, что это я разнял их. - Да обращайся, - ответил я, понимая, что мне срочно нужно сесть, чтобы скрыть начинающийся стояк. Сдвинулась дверь и к нам протиснулся Федор, заставив рассесться по полкам. Сам придвинулся к Хелене и заговорил: - Так он твой муж оказывается? Я думал ты сестренка его. То-то он из-за киргизушки обиделся. Или у него тоже маленький, как у Мелиса? Ну ничего страшного, бог даст и ты сибирского отведаешь. И не делая пауз, вручил ей в руки пластиковый стакан с водкой. Посмотрев на меня, он подмигнул и указал глазами на дверь. Сказав, что нужно перекурить, я потихоньку выбирался из купе, а Федор внушал эстонской красавице, что это третья, нужно выпить за знакомство и обязательные тосты кончатся. Я задвинул за собой дверь купе и прислушался. В перестуке колес было слышно лишь как монотонно бубнит Федор. Скоро и этот звук прекратился, лишь на мгновение мне показалось, что я услышал полу вскрик, полу стон Хелены и тишина. В проходе никого не было, и я приложил ухо к двери, но ничего так и не расслышал. Размышляя, сколько времени я должен был курить и не пора ли вернуться обратно, я увидел приближающегося красавчика Меелика. Я слегка постучал в купе и громко обратился к нему, спрашивая, чего он купил и не нужно ли чего-нибудь купить ещё. Он выглядел растерянным, а на шее всё ещё краснело пятно от пятерни Федора. Остановившись передо мной, закрывающим спиной дверь в наше купе он начал перечислять, чего он купил. - Ну иди руки мой и за стол садиться будем, - перебил я его, забирая пакет. Он без слов прошествовал в туалет, а я зашел в купе. Они сидели рядом, причем рука Федора покоилась на бедре Хелены, она испуганно смотрела на меня и кажется даже не замечала этого. Помада слегка размазалась и в одном месте уехала за контур губ, и я, набравшись храбрости, подошел и вытер размазанное пальцем и поправил чуть растрепавшиеся локоны белокурых волос. Когда зашел Меелик, Федор неспешно убрал руку с бедра его жены, но место не освободил, и ему пришлось усесться рядом со мной. Снова была разлита водка, порезаны огурчики, перемыт виноград. Мы продолжали сидеть и разговаривать. Федор видимо уже чувствовал себя хозяином положения, и события больше не форсировал. Он слегка обнимал девушку и поглаживал ее по спине. Ее муж делал вид, что не замечает этого. Допивать водку Федор больше никого не заставлял. Но ни Хелена ни ее смазливый муженек не пропускали тостов, правда не выпивали до дна, а ставили, слегка пригубив. Зато Федор выпивал каждую рюмку до дна, и не понятно было пьянеет он от водки или нет. Пока мы допили вторую бутылку наступила ночь. И к тому времени, как я пошел за третьей, мы уже довольно хорошо знали друг о друге. Ребята ехали на Байкал в свадебное путешествие по настоянию бабушки Хелены. Она рассказывала о красотах этих мест, невыразимых запахах тайги и умиротворения, царящего в этих краях. Больше двадцати лет назад бабушка похоронила своего мужа в небольшой деревне под Байкальском и больше там не бывала, уехав к детям в Эстонию. Она просила внучку навестить его могилу, обновить ее и поставить новый крест, если они смогут найти ее. Федор жил на Байкале, как он выразился – там рядом. У него была свое крепкое фермерское хозяйство, но больше всего он гордился своей пасекой. Пчелами занимались и его дед, и отец, поэтому он считал именно эту часть своего хозяйства родовым имением. И сейчас возвращался из Москвы заключив договор на поставку своего и меда с нескольких соседних пасек в какую-то торговую сеть. А я был дембелем и после посещения первопрестольной, была у меня такая мечта, возвращался в родной Иркутск. Сексуального опыта у меня не было, а вот желание зашкаливало и иногда срывало башню. Мы подъехали к какой-то станции, и я, увидев, что водка неумолимо заканчивается вышел на перрон в местный ларёк. Станция была большой, поезд стоял около двадцати минут, и я гулял в прохладном ночном воздухе отмахиваясь от вездесущих комаров. Когда я вернулся в купе, поезд дернулся, набирая ход и Федор вдруг сообщил, что наступила ночь и он объявляет отбой. Он пошатываясь встал и открыл дверь купе. Обернулся. - Мальчики налево, девочки направо, - сфокусировал взгляд на Меелике и, указав на него пальцем, заявил – Мелис, постелешь тут. Я спать хочу. И это… жену не трогай, она не виновата… Мы и правда ещё не стелили постели, я взял свой комплект белья и начал стелить свою верхнюю полку. Молодожены вышли за дверь и глядя в окно шептались. Меелик говорил тихо, и его я почти не слышал, но Хелена отвечала громче. - … - Да не растрепанная я была и не возбужденная, чего ты придумываешь, маленький мой. - … виноватая… - Да это он ту киргизушку вспомнил, про которую рассказывал. Ты же слышал, он тебя Мелисом назвал. - … - Малыш, ну что ты глупости говоришь, что он там гладил? Пару раз по спине провел. - … - Зайчик мой, ну я же тебя люблю. Ему, наверное, лет пятьдесят уже, что ты переживаешь. Ну может задел пару раз случайно, я даже не заметила. Ну на, тоже подержись. - … - Да мне тоже этот бюстик надоел, сниму перед сном ещё погладишь…. Я закончил заправлять постель, взял мыльно-рыльные принадлежности и ушел в другой туалет. Когда я вернулся, Федор стоял перед дверью в наше купе и пьяно вещал: - Мелис ты чего, я же сказал постель заправить? Был бы я трезвый, я бы сам заправил, мне чего трудно, что ли? И тебе постель заправлю, и жене твоей заправлю. Завтра. Меелик стоял посреди купе с последним пакетом постельного белья. Хелена попыталась сгладить ситуацию, заправив сама, но Федор был непреклонен: - Леночка моя хорошая, девочка моя сладкая. Иди сюда, - оглянувшись увидел меня – нет. Иди туда. Виталя, иди проводи Леночку нашу, чтобы ее никто не обидел. Дверь там подержи или полотенце. Чего попросит, подержи. Она хорошая девочка. Лена взяла свою сумочку и последовала со мной в туалет. Она тоже не очень твердо стояла на ногах, и мне пришлось пару раз придержать ее, когда поезд покачнулся. Я хотел уже выйти из туалета, закрыв за собой дверь, но Хелена задержала меня: - У меня не получится, я упаду. Она одной рукой держала зубную щетку, другой держалась за поручень. Мне пришлось ей помочь с зубной пастой. Сначала я просто придерживал ее, когда она полоскала рот, а мои руки как бы случайно прошлись по ее телу и слегка задержались на не очень большой, но упругой груди. Девушка стояла, опершись о раковину, и не выказывала протестов. Когда она поднялась, соски ее явственно проступали сквозь бюстгальтер и натягивали футболку. - Милый, подержишь меня? – спросила она и начала приспускать шортики. Я скромно смотрел в окно, придерживая ее за руку и плечо, когда раздалось журчание. Благодаря свободным шортам спрятать торчащий член не представлялось никакой возможности, и он нагло оттопыривал их прямо ей в лицо. Она попросила салфетку и погладила мой член через штаны: - Потерпи, маленький мой. Я тебя на ночь поцелую. Я не знал, понимает ли она, кто перед ней или решила, что это ее муж. Водка и стоячий хер придали мне смелости, и я решился. Когда она, промакнув свою писю, снова подняла голову в лицо ей одноглазо смотрел уже мой член. Она взялась за него рукой, сдвигая кожу с головки и сморщила носик. Даже до меня донесся запах моих немытых причиндалов. И не мудрено, я целый день носился по Москве, стараясь рассмотреть, как можно больше. - Фу, грязный, - скривив мордашку сказала красавица и начала подниматься на ноги. Глядя на точенное личико и великолепную фигуру девушки, снова вернулась моя робость, и я просто натянул штаны и пряча свою нескромную выпуклость вышел вслед за ней. Она на автопилоте вернулась в наше купе, я лишь слегка направлял и поддерживал эстонскую красавицу. Полка Федора была уже заправлена. На полу валялись спортивные штаны и его футболка. Сам он лежал на полке в семейных трусах отвернувшись лицом к стене. Отвернувшись к окну на соседней полке сидел Меелик. - Где были? – не глядя на нас спросил он. - Умывались, - в один голос ответили мы с Хеленой. Он, не поднимая головы, схватил полотенце и пошел мимо нас в сторону выхода. Я посторонился, отступив от девушки и с запозданием понимая, что мой стояк ещё не пропал и продолжает бугром оттопыривать штаны. Меелик скользнул взглядом мимо меня, снова бросил взгляд на мои штаны. Оглянулся на Хелену, посмотрел мне в лицо и ушел, ничего не сказав. Я заметил, что глаза его были мокрыми. Я залез на свою полку и нырнул под простыню. Судя по шорохам, девушка раздевалась или переодевалась внизу, но я повернулся к стенке и пытался заставить свой член успокоиться. Звук двери возвестил возвращение Меелика. Они шептались на нижней полке, но как я не напрягал слух, так и не услышал, о чем. В конце концов монотонный перестук сморил меня, и я провалился в сон. Разбудил меня звук сдвигаемой двери. Я чуть приоткрыл глаза. Эстонец заходил в купе с полотенцем на плече. Я повернулся к краю полки и сквозь полуприкрытые веки посмотрел вниз. В сиянии утреннего света на нижней полке сидела уже одетая эстонская красавица и расчесывала свои шелковистые волосы. Ее муж присел рядом с ней и обнял, а девушка с жаром что-то увлеченно начала ему шепотом рассказывать, указывая на полку Федора. Он что-то спросил у Хелены. Та оглянулась на мою полку, проверяя сплю ли я и, краснея, показала руками размер, как рыбаки хвастаются уловом. Потом нашептывая что-то на ухо мужу сложила пальцы в кольцо показывая видимо ещё и диаметр поразивший её воображение. Когда девушка, взяв с собой сумочку и полотенце, вышла из купе, я услышал, как грузно заскрипела полка ворочающегося Фёдора. - Мелис, - позвал Федор негромко. Парень испуганно дернулся и уставился на него взглядом затравленной собачки. - Доброе утро! - Было бы доброе, если б голова так не болела. Ты это, сейчас сходи погуляй. Мне с твоей женой поговорить нужно. - О чем поговорить? - Я тебе, по-моему, вчера уже объяснил, что не буду тебя спрашивать и отчитываться, о чем с ней говорить. Тебе ещё раз объяснить? – голос Федора не стал громче, но в нем появились какие-то угрожающие нотки. - Я не знаю куда идти. Может я здесь посижу? – заискивающим голосом попросил Меелик. - В ресторан сходи водки возьми бутылку опохмелиться. Только из морозильника. Если нету в морозильнике, пускай положат – остудят. Подождешь там. Денег дать? - У меня есть, - обреченно сказал эстонец, вставая с полки и направляясь к выходу. - Нормальный парень, пока залупаться не начинаешь, - смягчившимся тоном сказал Фёдор, - правильно, что за жену беспокоишься. Да ты за нее не бойся. Просто хочу попросить, чтобы она помассировала мне, может голова пройдет. - А хотите я? Я умею. - Иди уже. И это… если быстро вернешься в двери не ломись. Постоишь там. Не люблю, когда отвлекают. Прошло минут пять и я снова любовался на гибкий стан девушки, которая наводила марафет, смотря в зеркало. - Леночка, - раздался шепот Федора, - подь сюды, че-то скажу. Да вот сюда присаживайся, я не кусаюсь. Ох, и ладная ты девка, не налюбуюсь. Я же думал вы спите ещё, когда выпростал его проветриться. У меня по утрам стояк, сил нет, аж трусы рвет. - Ну вы бы хоть простынку накинули. - Я и накинул, да видно задремал – сползла, окаянная. А проснулся, гляжу – ты любуешься, оторваться не можешь. Ну и не стал мешать тебе. Понравился чоль? - Да я просто от не ожидала…. - А ручки-то тянула. Потрогать хотела? Я не жадный, на потрогай. - Ой ну что вы…. Я простынь поправить хотела. - А чего ж не поправила? - Испугалась. - Да не бойся. Вот смотри, не кусается, - раздалось шуршание отодвигаемой простыни и испуганный всхлип девушки. - Не надо, пожалуйста. - Надо. Чтобы в другой раз не боялась. - Спрячьте, пожалуйста, сейчас Меелик зайдет. - Сама спрячь его. Или дверь на защелку закрой да рассмотри хорошенько. Девушка, наверное, попыталась накинуть простыню, но Федор остановил ее. - Да не так. Ручкой возьми да в трусы спрячь. С пол минуты девушка колебалась, подбадриваемая Федором. От меня не было видно, что происходит под моей полкой, но судя по шепоту все же решилась упаковать член в трусы Федора. - Видишь, не страшно совсем. Погодь, погодь…. Видишь запотел бедняга, а ты его сразу в темницу. Протри его сначала. Вон водка осталась. На полотенце плесни да оботри. Да чего ж ты так-то. Инструмент нежный, аккуратнее с ним. И салфеточки у тебя наготове? Вот хорошая девонька. Вот так ручкой сделай, залупу оголи. Молодец, тут тоже оботри всё. Ну давай ещё яйки напоследок. Ну вот видишь какой красавец стал. Хоть в пизду, хоть в красную армию. Не страшный ведь? - Нет. - Поцелуй его тогда. - Нет. Сейчас Меелик зайдет. - Мужа боишься? А если он разрешит возьмешь у меня в ротик? - Нет. Он не разрешит. - А если разрешит, дашь мне твои красивые сисечки поцеловать? - Он любит меня. Он ни за что не согласится. - А если сам скажет, позволишь мне натянуть свою девочку на себя? - Ну, пожалуйста, спрячьте. - Скажи, «Да», спрячу. Чувствуешь какой твердый и бугристый ствол. Это чтобы губки твои шибче тереть. Я жеж так сладко тебе присуну, оторваться не сможешь. - Не надо. Пожалуйста. - Потрогай залупу. Видишь какая нежная и мягкая. Это когда тебе до матки достану, чтобы не больно было, а приятно. Это самое сладкое, когда хуй матку щекочет. Разрешишь, если муж позволит? - Ну, Федор! Пожалуйста! Сейчас Меелек увидит, - Хелена слегка всхлипнула. - А вот здесь видишь толще становится. Дай руку, потрогай. Это когда я тебя раком поставлю, чтобы твои губки раскрыть и яйцами по твоей горошине хлопать. Муж так не отъебет, как я. Я тебя с оттягом, да прямо в маточку долбить буду. Ты только скажи, что согласна. - А если скажу отпустите? - Да кто ж тебя держит, девонька? Ты ж сама за него ухватилась. Давай говори, чего хотела сказать? - Я соглашусь, на то, о чем вы сейчас говорили, но только если муж сам скажет, что разрешает, - сказала девушка чуть слышно. - Ну вот и ладненько. Прячь красна молодца. Да не забудь, что сказала. Страсть, как не люблю, если обманывают. Полка натужно заскрипела. Федор грузно встал, оделся и вышел из купе. Сразу же зашел Меелик. Скорее всего стоял под дверью, не решаясь войти. - Сделала ему? – спросил эстонец у жены. Девушка испуганно напряглась, задумавшись, что ответить. - Он хотел, чтобы ты ему массаж на шее сделала. У него голова болит, - добавил он. - А, да, чуть-чуть, - ответила девушка расслабившись. Я ещё минут пять делал вид, что сплю, но, когда они чем-то громыхнули, тоже начал вставать. На столе уже стояла запотевшая бутылка водки. - Ой, молодец, Мелис! Давай разливай по капельке. Похмелимся, а то вчера хорошо посидели, душевно, - увидел бутылку Федор, заходя в купе. Он был чисто выбрит и даже пах каким-то одеколоном. Меелик хотел было налить водки только Федору и мне, лепеча, что они нормально себя чувствуют и опохмел им не нужен. Но Федор твердо сказал, что напиваться никого не заставляет, а похмелиться нужно обязательно. Меелик стушевался, Хелена тоже выглядела растерянной и промолчала. Выпили все. Потом ещё по одной перед завтраком. Для пищеварения. И ещё после завтрака. Чтобы убить микробов. После водки у меня развязался язык. Я травил армейские байки и разливал водку. Несмотря на свои неполные двадцать лет, после водки я считал себя взрослым мужиком. А как же, я ведь прошел «школу жизни». И не где попало, а в разведроте. Меелик слушал с неподдельным интересом, он в армии не служил, закончив военную кафедру в университете. Хелена тоже смотрела на меня с уважением. По крайней мере мне так казалось. Федор же, развалился на полке напротив меня между эстонкой и ее мужем и поглаживал девушку по спине и чуть ниже. Хелена встала из-за стола и вышла в туалет. Поезд монотонно стучал по бесконечным рельсам. - Мелис, а можно я твою жену поцелую? – перебил меня Федор и тут же продолжил, - ну за знакомство на брудершафт пьют. Ты не против традиций? - Мы же вчера познакомились уже, - осторожно начал растерявшийся эстонец. - Да я не про то. Вчера мы с тобой повздорили. Ты мне лишнего наговорил. Я тебе сказал, что не буду спрашивать твоего мнения, как мне вести себя с Леной. А ты мужик-то хороший оказался. Понимающий. Вот я сейчас глажу ее по спинке, ты вроде как не против. Не против же? - Не против, - так же осторожно ответил парень. - Вот и я, о чем. Девка она у тебя красивая. Кровь с молоком. Так мне захотелось ее обнять, да поцеловать. Ты вродь как свое наверстаешь, не убудет с нее? Вот думаю, если ты с понятиями парень, то по-человечески с тобой поговорить можно, да и спросить. А если ты кусочник, а не мужик, то, о чем с тобой говорить можно? Такие добра не помнят. Бил таких и буду бить. На мой взгляд зачёс был так себе, но растерянному эстонцу хватило: - Ну ладно, поцелуйте ее. Только если она согласится. - А давай ты сам попросишь, чтобы она меня поцеловала? Ну, например, поблагодарила за то, что я вам помогаю. Тост какой-нибудь скажешь, что очень рад с нами познакомиться. Ты же умный парень, сам найдешь чего сказать. Вон и солдатику приятное сделаешь. Солдатик, ты не против Лену поцеловать? Я, наверное, растерялся не меньше эстонца. - А если она откажется? – спросил Меелик с надеждой. - Ну откажется и ладно. Мы ж не звери бабу насильничать. Если чего и делать, то токмо по любви и взаимному согласию. Так что, могу я на тебя надеяться? Нормальный ты мужик или за кусок пизды удавишься? Меелик не успел ответить. Отодвинулась дверь и к нам проплыла красавица Хелена, усевшись рядом со мной. Меня бил мандраж. Рядом со мной сидела красавица достойная глянцевых журналов, и я одновременно боялся, что Меелик не попросит ее поцеловать меня, и ещё больше боялся, если она все-таки поцелует и поймет, что я абсолютно не умею целоваться. В голове шумело от водки и страха. Мне кажется я меньше боялся, чем, когда мы лежали под проезжающим танком. Я уставился в окно, как будто любуясь проплывавшим мимо пейзажем. В купе что-то говорили, над чем-то смеялись. Я ничего не слышал. - Эй, солдат! Ты чего завис? – донесся до меня голос Федора. Я оторвался от окна. У всех в руках были стаканы с водкой. Покрасневшая Хелена выжидательно смотрела на меня. - Ну давайте, опрокинем. Покажи Виталя, как защитники родины целовать умеют. Я чего добавить хотел к тосту. Настоящий поцелуй должен длиться не меньше минуты, иначе это ерунда какая-то, а не поцелуй, - поставил точку Федор. Мы выпили, и я увидел, как ко мне тянется губами Хелена. Напряженными губами я ткнулся ей в губы, и я услышал слова Федора, что он засек время. Я вспомнил, как высмеивал сестру с подружкой, когда застал их целующихся с помидорами для тренировки. Сейчас я понимал, что мне и самому такая тренировка бы не помешала. Я так и сидел, прижавшись губами к мягким губам девушки, понимая, что это неправильно и сгорая от стыда. Вдруг губы Хелены разошлись, меж них скользнул язычок, разжимая мои губы. В голову мне ударил ворох воспоминаний: - Я же видел все это. В кино, по телевизору и даже на свадьбе у дяди Толи вживую. Я расслабил губы и тут же почувствовал, как по ним прошелся нежный девичий язык. Я старался повторять ее движения и вспоминать, как дядя Толя засасывал губы своей невесты, под радостное улюлюканье родни. Девушка положила руки мне на плечи, упершись острыми грудками и у меня заныло в паху от прилившей крови. В купе стояла тишина и даже Федор перестал отсчитывать время. Хелена оторвалась от меня: - Доволен? – спросила она с мужа с вызовом. - Ох, горяча! – ответил за него Федор. Он хлопнул поникшего эстонца по плечу: «Ну ты молодец, уважаю». Хелена пыталась усесться на свое место, когда Федор продолжил: - Ну куда ж ты девонька, Мелис же хотел, чтобы ты обоих побаловала. Правильно я говорю, Мелис? - Да, - выдавил из себя Меелик, уже даже не обращающий внимания на сознательно коверкаемое имя. Хелена внимательно посмотрела на своего мужа, но что-то видимо решила для себя и решительно двинулась к полке Фёдора и Меелика. - Здесь места маловато, ты давай мне на коленки присаживайся. Да не так! Вот сюда одну ножку ставь, а сюда другую. Юбочку давай немножко подымем, чтобы не мешала. Вот молодец! – Федор усадил девушку на себя, заставив ту встать коленями на полку, обхватив его своими длинными бёдрами. Меелик во все глаза смотрел за приготовлениями, покрывшись румянцем и учащённо дыша, но не сказал ни слова. Федор оглянулся на него: - Можешь за водочкой пока сходить. Или посмотреть хочешь? - Можно я останусь? - Любишь значит поглядеть? Ну давай, гляди, как я твою женушку тешить буду. Красавица она у тебя, всю бы зацеловал. Даешь мне дозволение целовать, да гладить ненаглядную твою? - Если она разрешит, - смущенно пробормотал эстонец. - Ну вот видишь, радость моя, супруг твой сказал разрешает потешить тебя ласками да поцелуями, а сам только поглядеть на это хочет, - обратился Федор уже к смущенной эстонке, - ну-к привстань. Хелена приподняла попочку, а Федор просунул руку вниз, под кучу складок собранной юбки и начал рыться в районе своей промежности. Хелена испуганно вздрогнула и отодвинула попку ещё дальше. - Поправить бойца надобно, чтобы не мучился, ты ж как мужик поймешь? – обернулся Федор к Меелику, и почти без пауз добавил уже Хелене, - всё, всё присаживайся аккуратно. Хелена села максимально отодвинувшись от Федора, почти на самые его колени. Я все ждал, что Федор вот-вот прильнет в поцелуе к красавице, но тот явно не торопился, вовсю наслаждаясь моментом. Он победно оглядел Хелену. Подмигнул мне, через плечо девушки и наконец впился в нее поцелуем. Мне не было видно, как они целовались, зато отлично, как сменялось выражение лица Меелика. Сначала на нем иногда мелькала то беспомощность, то ярость и мне уже даже казалось, что он сейчас просто вырвет жену из лап престарелого развратника и набросится на него с кулаками. Но его лицо снова превратилось в маску с горящими глазами и учащенным дыханием наблюдающего, как крупные лапы сибиряка ощупывают тонкий стан эстонской красавицы. Эстонец вдруг поправил мешающий член, и я понял, что его самого заводит это зрелище. Видимо и от Федора не ускользнуло его движение. Он вдруг оторвался от губ Хелены: - Твоему-то нравится смотреть, как тебя обхаживают. Стояк беднягу мучает. Давай разрешим ему подрочить, пока мы с тобой милуемся? - Давайте просто закончим. Хорошего помаленьку, - сказала Хелена и попыталась встать с колен Фёдора. - Прруу! Кудаа! – Федор схватил эстонку за бедра не давая вставать и подтягивая к себе. - Эй, солдат! – обратился он ко мне, - я тебе время засекал, когда ты целовался? Вот и ты мне засеки. А то и непонятно прошла минута или нет. Всё что меньше минуты – не поцелуй. А ты мне поцелуй обещала. Мелис, не мучайся, достань да погладь отросток свой, если любишь смотреть, - последнее он уже произнес в сторону эстонской четы. Меелик послушно потянулся к промежности, намереваясь и правда достать свой член и подрочить, глядя, как здоровый сибиряк целует и оглаживает его молодую супругу. Хелена бросила уничижающий взгляд на мужа и положила руки, которыми она безуспешно пыталась прикрыть грудь от вездесущих лапищ сибиряка, ему на плечи. И сама потянулась к губам Федора, возможно надеясь ещё отделаться долгим поцелуем. А тот, так и не убравший своих рук с тугих ягодиц, принялся собирать длинную юбку эстонки в свои ладони. От меня, сидящего напротив и отсчитывающего секунды, было отлично видно, как на двадцатой секунде показались из-под приподнятой юбки черные трусики. Хелена дернулась, когда здоровые лапы Федора коснулись ее голой попки, но видимо решила не прерывать минутного поцелуя, половина из которого уже прошла. Я безбожно медлил, отсчитывая оставшиеся секунды и наблюдая, как Федор ухватил за край красивых черных трусиков и сдвинул их в сторону, открывая моему взору поблескивавшую от соков расселину, обрамленную светлыми волосиками. А Федор, не теряя времени, сжал в ладонях ее попочку, приподнимая и подтягивая к себе поближе. И моим глазам открылся этакий гриб, нацеливающийся на девичью щелку. Почему-то в тот момент, глядя на него, я вспомнил именно белый гриб на толстой ножке. До сих пор не понимаю, почему люди называют этот гриб белым. Шляпка у него красная, почти бардовая, маслянисто блестящая. А под ней толстая белая ножка. - Пятьдесят один, - считал я, а Федор опускал девушку на свою бардовую головку. Хелена почувствовала скользнувшую по губкам головку и дернула попочкой, в попытке ускользнуть. Но член, похоже, уже почувствовал податливую впадину девичьего входа и только расправил ее губки. - Пятьдесят пять. Растягивая губки, грибообразная головка провалилась в девушку. - Ааах, - выдохнула эстонка, отрываясь от поцелуя. - Руками сильно сжал? Прости мерина сиволапого, - Федор попытался сделать участливое лицо, но не смог скрыть торжествующей ухмылки. Сам он, не выпуская ягодиц эстонки, удерживал ее на себе, не давая подняться. Наглость его не знала границ. Он, как ни в чем не бывало, начал рассуждать, что поцелуй был прерван и нужно бы его повторить, а сам в это время слегка двигал сидящую на нем девушку, все глубже пропихивая своего толстячка. Сказать, что эстонка была растеряна – это не сказать ничего. Она дико покраснела и испуганно переводила взгляд то на Федора, то на мужа, не говоря ни слова и даже не сопротивляясь. Она видимо уже поняла, что даже если она сейчас соскочит с сибирского хрена, муж конечно же сразу увидит залитый ее соками конец Федора. Пока же от Меелика ускользнули манипуляции Федора и то, что в его жене уже находится толстый сибирский член. Эстонец также рассеяно бросал взгляды и силился понять, почему его жена прервала поцелуй за несколько секунд до его окончания. Хитрый ход Федора, сжавшего ее попку? Или она сама искала повод продолжить начатое? И самое противное, его собственный член сейчас налился и жил своей жизнью позорно выпирая из свободных шорт, а когда он попытался поправить, все подумали, что он собирается дрочить, глядя на свою жену в объятиях этого немолодого деревенщины. - Вот ты скажи, друг мой эстонский, коли дело начал, надо его закончить? – обратился Федор к Меелику. - Гм…. Ну…, наверное, да, - растерянно ответил эстонец. - Вот и скажи жене сам, раз начала – надо кончить дело. - Надо закончить, если начала, - послушно выговорил Меелик. - Слышала, что муж твой сказал? Хотела дозволения его получить? Вот и получила. Иди ко мне, рыбонька, - Федор снова прильнул к девушке в поцелуе. От меня было отлично видно, как Федор убрал сначала одну руку с попочки прекрасной Хелены, а другой задавал такт неглубоких, чуть заметных толчков, а потом и другую подсунул под ее широкую футболку и положил руки на ее грудь. Хелена сама продолжала слегка вращать попкой, насаживаясь на его ствол. Я посмотрел на Меелика. Тот во все глаза смотрел, как прямо перед ним руки Федора мнут под футболкой грудь его жены, а сама она страстно с ним целуется. Рука его, до этого прикрывавшая оттопыривающийся бугор на шортах, сейчас явно его поглаживала. Видимо почувствовав мой взгляд, Меелик глянул на меня и смущенно отвернулся к окну, неожиданно заинтересовавшись проплывающим мимо пейзажем. Федор не терял времени даром. Завел руку за спину Хелены и одним движением расстегнул застежку бюстгальтера. Помяв освобожденные от оков упругие груди девушки, он начал задирать ее футболку вверх. Хелена похоже уже была в трансе, покачиваясь на его члене и самозабвенно целуясь. Оголив грудь, Федор оторвался от губ эстонской красавицы и припал к ее соску. Хелена выгнулась, застонав и заставив своим стоном оторваться мужа от лицезрения пейзажа за окном. - Помоги снять, - бросил Федор эстонцу, оторвавшись от груди. Меелик колебался, но, когда увидел вздернутые вверх руки жены, готовой расстаться с верхней частью одежды, все же начал суетливыми движениями стаскивать футболку вместе с расстегнутым лифом. Федор в это время вылизывал стоячие груди Хелены с маленькими розовыми навершиями сосков и поддавал тазом навстречу ее попке. Меелик, отбросив на полку одежду, с каким-то отрешенным взглядом смотрел на свою жену и гладил ее длинные волосы. Она открыла глаза и потянулась к мужу губами. Тот хотел ее поцеловать, но когда их губы сблизились, Хелена чуть слышным шепотом произнесла: - Ты мне разрешил, - по интонации было не понятно, вопрос это или утверждение. Меелик замер, а Хелена повторила чуть громче: - ТЫ, мне разрешил! - ТЫ МНЕ РАЗРЕШИЛ? – содрогнувшись от очередного толчка снизу, уже явно спросила Хелена. - Да, - чуть слышно произнес ее муж, и уже было прильнул к губам своей жены, но та оттолкнула его, обхватила голову Федора, прижала к своей груди и вдруг с подвыванием затряслась всем телом, не переставая вращать тазом. После этого она обмякла и расслабленно положила голову на плечо Федора. - Я ее уложу, пересядь туда, - повелительно мотнул головой в сторону моей полки Федор, и Меелик послушно пересел ко мне, прикрывая ладонями свой стояк. Придерживая безвольное тело девушки он, не разжимая объятий, лег вместе с ней на полку, накрыв ее своим могучим торсом. Нависая на локтях над девушкой, он о чем-то тихо с ней переговаривался. Меелик во все глаза смотрел на то, как между разведенных ног его жены медленно покачивается таз сибиряка. Он все также был в штанах, а на бедрах девушки лежала собранная юбка, оставляя только волю воображению. Рука Федора прошлась по телу девушки, опустилась вниз, что-то поправляя, и появилась с черной полоской трусиков, сдвигая ее на ягодицу девушки. Тут же его таз начал совершать уже глубокие толчки, вызывая постепенно усиливающиеся стоны из эстонки и лишая ее мужа последних сомнений в происходящем. Сам он так и сидел, уставившись взглядом между разведенных ног своей супруги. А та уже в голос выла и металась под Федором, впиваясь наманикюренными пальчиками в его широкую спину. Голос ее становился все громче, протяжные крики обрывались взмахами торса мужчины, который ритмично, как сваю, загонял в эстонку свой инструмент. Наконец она издала громкий вопль и снова затихла, как будто провалилась в беспамятство. Федор остановился, нависнув над девушкой и прекратив толчки, но не поднимаясь с нее. Вдруг заскрипела дверь в купе. Конечно же, никто из нас и не подумал ее закрыть. В купе без стука ввалилась злющая дородная проводница, уставившись на бутылку с водкой. - Тааак! Распитие спиртных напитков в общественном месте? И шумите тут, соседям мешаете. Она обвела нас взглядом. Видимо сначала ей показалось, что на противоположной от нас полке спит перепивший пассажир. И только сейчас приглядевшись, она увидела его неестественную позу и торчащие голые женские конечности. Проводница заметно растерялась. Не каждый день увидишь, как на одной полке совокупляется парочка, а на противоположной сидят молодые парни и наблюдают за действом. Мы, надо сказать, растерялись не меньше. Сидели и молчали, тупо уставившись на женщину. Тут ещё и Федор грузно поднялся с Хелены, повернулся к проводнице, выпятив в нее свой распухший и блестящий от соков член, неторопливо заправил его в видавшие виды трико и со словами: «Я тебе сейчас все объясню», вывел ошалевшую женщину из купе. - Что вы себе позволяете? – успели ещё услышать мы голос проводницы. Дверь за ними захлопнулась. Мы с Мееликом переглянулись. Синхронно уставились на противоположную полку. Хелена не подавала признаков жизни и как будто спала, даже не сведя ног. Розовые соски яркими пятнами сияли на белой гладкой коже. Между разведенными ногами алела женская вагина, которую я видел первый раз в жизни. Обрамленная редкими светло-русыми волосиками и раскрыв лепестки губ, она манила меня темной глубиной не до конца закрывшегося входа. Меелик вдруг сорвался с места, схватил со своей полки простыню и бережно укрыл ею Хелену. Я пытался набраться храбрости остановить его и занять место отсутствующего Федора, но так и не решился. Тягостную тишину мы заполнили, сначала выпив водки, но это не избавило нас от неловкого молчания. И я вышел наружу. Постоял в тамбуре. Сходил в туалет. Умылся. Подумал. Помыл ещё и причиндалы. Когда я возвращался, был уверен, что Федор уже внутри. Но его не было. Укрытые одной простынею на нижней полке лежали эстонцы и о чем-то тихо шептались. Я залез на свою полку и закрыл глаза. Хлопнула дверь. В купе ввалился Федор. Громкий и веселый начал нас поднимать пить чай с булочками. Хелена, прикрывшись простынею, пошарила под ней и надела на себя футболку на голое тело. Я спустился вниз в ожидании обещанного чая с булочками. Раздался негромкий стук. В купе протиснулась знакомая уже проводница, расставляя стаканы с чаем в блестящих подстаканниках и блюдо со сдобными булочками. Но сейчас она была улыбчивая и приветливая. - Марусь, давай с нами? – сказал Федор. - Нет, Федь. Сейчас никак не могу. К станции подъезжаем. Вот после станции длинный перегон будет. Можно будет отдохнуть, - ответила проводница. - Ну, смотри сама, а то бы и беленькой налили для настроения. Кстати, знакомься. Лена. Эстонец. Солдат. Хорошие ребята, очень рекомендую. - Эстонец? Настоящий? Прям иностранец! Страсть люблю послушать, как там живут. - Намек понял. После станции будь готова. - Всегда готова! – хихикнув, проводница Маруся выскользнула за дверь. Так и не поняв странного диалога, я спросил у Федора, чего это проводница такая добрая стала? - Жизнь у них собачья. Вот и гавкают. А она ещё баба в соку. Мужик ей надобен, чтобы мог прижать пошибче, да прочистить где положено. - Так вы ее…, - недоверчиво спросила Хелена, подбирая нужное слово. - Ну да. Я же чую таких. И они меня чуют. Конечно потрепыхалась для приличия. Закричать обещала, милицией пугала, пока не вставил. А только мужика внутри почувствовала, как шелковая стала. Все вы такие. - Ну, вы даете, дядь Федь. Укатали сивку! – вставил я. - Укатал? Да ты что? Она всех нас сама укатает, да ещё добавки попросит. Ох, и изголодалась баба. Пришлось ей отдать, то, что для Леночки копил, чтобы вырваться! Ну, давайте чаёвничать! Мне казалось, после таких откровений Хелена должна была люто ненавидеть Федора. Но девушка с явным интересом посматривала на мужика, который, сначала не спрашивая согласия трахнул ее, а потом ещё и проводницу. Она с аппетитом уминала булку и мечтательно глядела на сибиряка, совсем забыв о муже. Так за чаем добрались до станции. Федор отправил меня на перрон пополнить запасы провизии и горючего. Когда я забирался обратно в поезд, наша проводница в форменной одежде вдруг бросила мне в след: - А ты солдатик тоже ничего, че-то я тебя сразу не разглядела. https://24-info.pro/uploads/posts/2017-10/erotica_15072747231.jpg Я зашел в купе, Федор заканчивал какую-то байку. Все весело рассмеялись, даже Меелик, который сидел до этого притихший и потерянный. Я понял, в чем дело, когда Федор очередной раз разлил водку, плеснув эстонцу чувствительно больше остальных и всячески восхваляя его мужские качества. - Ну, давайте, ещё по одной и пойдешь, наверное, - сказал Федор Меелику. - Куда? - Как куда? К Маруське. Она же сама тебя выбрала. Ты сходи пока в туалет, побрейся, подмойся. Этакая бабища не скоро тебя выпустит. - Я не могу. Я Хелену люблю, - он жалобно посмотрел на эстонку. - Да не боись. Жена твоя в накладе не останется, я обещаю. Будем ее холить и лелеять. - Сходи, она же хотела про Эстонию послушать, - робко вмешалась Хелена, - расскажешь. - Уж она тебя выслушает. Так придавит тебя. У нее дойки с твою голову, - хохотнул Федор. Эстонец слегка кочевряжился, но, когда вместе с Федором его уговаривать стала и жена, понуро встал, взял с собой фирменную сумочку с принадлежностями и ушел в туалет. Когда он вернулся, его жена держала в руках пластиковый стаканчик с очередной порцией водки и пьяно захихикала, глядя на свежепобритого и пахнущего дорогим одеколоном мужа: - Ты прямо как на свидание собрался. - Правильно, правильно! Не посрами Эстонию! Считай это вкладом в спокойную поездку. Если она недовольная останется, как пить дать пришлет каких-нибудь проверяющих, - это уже Федор добавил. Сам он в это время запустил свою лапищу под футболку и, обнимая, пытался дотянуться до сисечки Хелены. - Ну, Федя! – Хелена попыталась отстраниться от сибиряка, виновато косясь на мужа. - Можно тебя на минутку? – обратился Меелик к жене. Хелена встала и вышла с ним за дверь. Через минуту дверь снова распахнулась. - Ну давай беги. Веди себя хорошо! – Хелена выпроводила мужа. Но прощание они поцеловались, и дверь купе снова закрылась. Хелена качаясь, двинулась к сидению. Федор подал ей руку, но вагон качнулся, и она упала в его объятия. Он усадил ее себе на колени и положив руку на ее сисечку спросил: - Ну чего он хотел? - Он? Ну…. Чтобы я тебе не давала, чтобы дождалась его…. – заплетающимся языком произнесла эстонка. Федор заржал: - Чтобы не давала, пока не придет? Хочет, чтобы, когда придет дала? Он у тебя точно посмотреть хочет, как я тебя деру. А чего? Мне не жалко. Хочет пускай смотрит. Мне все равно передохнуть надо пока. Несмотря на опьянение, девушка покраснела и попыталась исправить двусмысленность: - Нет. Вообще не хочет. Он сказал, прощает меня за то, что я с тобой… за то, что ты меня… только чтобы я с тобой больше не…. - Да перестань. Он пошутил. Если один раз позволил жену натянуть, то и снова разрешит. По проторенной-то дороге грех не прогуляться. У нас же еще с тобой остались дела, помнишь? Сама сказала и раком тебя поставлю, и маточку раздолблю, и в ротик возьмешь, коли муж разрешит. - Федя, пожалуйста. Он потом бросит меня. Нельзя, – обреченно сказала Хелена, похоже, сама не очень-то веря своим словам. Все это время руки Федора свободно скользили по ее телу, а губы между фразами жарко целовали красавицу. - Сама-то хочешь. Чую хочешь. А муж твой – теленок. Все позволит, что ни скажу ему. Ну да ладно. Не будем обижать телёночка твоего. Хочет на нас с тобой полюбоваться, дождемся его. А ты поди пока с солдатиком помилуйся. Гляди, как смотрит на тебя. Ох солдаты голодные. Попробуешь – не пожалеешь. Про него же ничего муж не сказал? - Нет, но… - Вот и ладно. Иди давай. А ты солдат не сиди истуканом, - Федор подталкивал Хелену в мою сторону. Та хотела было проскользнуть мимо меня и сесть на свободное место, но Федор остановил ее и почти силком усадил ко мне на колени. Я не то чтобы сопротивлялся, но был скован и сам бы постеснялся это сделать. Лишь аккуратно приобнял ее прижимая к себе. Наверное, делал что-то не так, потому что Федор вдруг сказал: - Ты чего, первый раз что ли? Я залился краской, сомневаясь сказать правду или соврать. - Вот свалился на мою голову. Здоровый лоб, а без гармошки. Леночка, ласточка, придется тебе помочь этому олуху. Смотри трясется как, того и гляди в обморок бухнется. На глотни, - Федор протягивал мне очередную рюмку водки. Похоже для него это было средство от всех проблем. На удивление порция водки без закуски и правда подействовала. Во рту еще горело, а мандраж смывало потоком водки вместе с разливающимся теплом в желудке. Я вспомнил, как мы целовались и потянулся к ней губами. Девушка была чувствительно пьяна. Действия ее были заторможенными, глаза затуманенными. Не думаю, что она соображала, что делает. Просто почувствовала мои губы рядом начала целовать меня в ответ. Мои неловкие ласки, скорее похожие на ощупывания неизвестного мне женского тела, принимались благосклонно. Хотя я склоняюсь к тому, что она в тот момент вообще не чувствовала тискающих ее рук. Но когда я начал задирать ее длинную юбку на пояс, чтобы добраться до попочки – послушно привстала, чтобы облегчить мне задачу. Я вспомнил действия Фёдора и также, как и он сдвинул в сторону полоску трусиков Хелены. Мои пальцы первый раз в жизни прошлись по скользкой влажной складке, пытаясь запомнить устройство этого нехитрого устройства. Нащупали небольшой бугорок клитора, скользнули по звёздочке плотно сжатого ануса и где-то между ними слегка раскрыли губки и начали ощупывать манящий зев входа внутрь. При этом мы не переставали целоваться с девушкой. Руки девушки, до этого лежащие у меня на плечах двинулись вниз, пробираясь между нами достигли штанов и принялись колдовать над ними. Мне пришлось оставить исследование нижних прелестей девушки чтобы дать ей возможность достать мой торчащий член. Я решил перейти к её верхним прелестям, ощупывая упругую грудь эстонской красавицы с маленькими торчащими сосками. Совсем недолго я пытался понять, что именно так привлекает меня в этой части девичьего тела. Неожиданно головку члена обволокло горячим и все мысли из головы смыло бурным потоком желания. Все чувства сосредоточились в промежности и ринулись внутрь девичьего тела вместе с судорожным рывком члена. Хелена вскрикнула, когда я, подчиняясь инстинкту, вонзился навстречу опускающейся на меня попке и ухватив за ягодицы стал с яростью натягивать девушку на себя. В тот момент могло происходить что угодно, я ни о чем не думал. Ни о её наслаждении, ни о времени, ни о сидящем совсем рядом Фёдоре или муже этой милой девушки. Нечем гордиться, но увы, я в этот момент оказался скорострелом. Думаю, не прошло и минуты этих невыносимо приятных ощущений, как что-то подкатило изнутри, член, и так торчащий, напрягся ещё больше и выстрелил. Наверное, со стороны никто ничего и не заметил, поскольку я и до этого также судорожно дергался под девушкой. Зато теперь часть мозгов встала на место. Я понял, что хоть перестал натягивать девушку на себя, она продолжает исправно скользить по моему стволу. Член слегка ослаб, но был достаточно упруг, чтобы не выскользнуть из хорошо смазанного хода. Ощущения притупились. Я открыл глаза. Лицо Хелены почти прикасалось к моему. Она постанывала, щёки горели румянцем, губы были приоткрыты, розовый язычок скользнул между ними облизывая, и я припал к ней в поцелуе, пытаясь также как она проникнуть языком и погладить её язычок своим. Одной рукой я придерживал попку девушки, чтобы она не соскочила с моего отростка слишком высоко подпрыгнув, а другая снова вернулась на грудь, то поглаживая, то покручивая упругую пуговку соска. Не прошло и нескольких минут, как я почувствовал, прилив приятных ощущений в паху. Член снова напрягался, выпрямляясь в негнущуюся палку и иногда тычась головкой куда-то в глубине девичьего тела и меняя тональность её стонов. Девушка вдруг оторвалась от поцелуя и открыла глаза: - Ноги затекли, - сказала она извиняющимся тоном. Я понял, что в остальном претензий ко мне у неё нет. Встал на ноги, не снимая с члена оказавшуюся вдруг совсем не тяжелой девушку. Развернулся, прицеливаясь чтобы не ударить эстонку о столик или стенку тесного купе и вместе с ней лёг на полку, оказавшись теперь сверху. Член благодарно ухнул в глубину более доступную в этой позе и снова упираясь куда-то. Хелена охнула, но не оттолкнула, а как-то изогнулась, и следующий удар члена скользнул головкой и нырнул куда-то вглубь, не упираясь в этот раз в её дно. Я вонял его по самые яйца, нависая над девушкой на локтях. Хелена охала, но по впивающимся в мои ягодицы ногтям, задающим темп и с каждым разом всё с большим жаром, прижимающим меня к себе я понимал, что всё делаю правильно. Внутри меня всё натягивалась какая-то струна. Член становился ещё более чувствительным, яички подтянулись. Я понимал, что мой оргазм не за горами. Вдруг ногти Хелены больно впились в меня. Девушка затряслась, и так хорошо скользящий член как будто попал в какой-то расплав. Стало горячо и очень мокро. Появился хлюпающий звук, член то сжимало в тисках, то он проваливался, не встречая никакого сопротивления. До меня дошло, что девушка подо мной дошла до оргазма. Эта мысль и ощущения вдруг заставили и меня содрогнуться. Я воткнул член настолько глубоко, насколько мог, прижался к девушке и вздрагивая начал сливать содержимое яиц внутрь. Какое-то время мы лежали, прижавшись друг к другу и переводя дыхание. Наконец я поднялся с неё. Хелена открыла глаза, смущенно улыбнулась мне и закрыла лицо руками. Её милые сисечки были всё так же смотрели на меня розовыми сосочками. Между разведённых ног алели раскрытые губки со струйкой, вытекающей из незакрытой дыры. А она смущенно прикрывала лицо. Это было так мило, я решил поцеловать девушку, чтобы развеять неловкость. Но как только я начал снова опускаться над ней для этого идиллию разрушил голос Фёдора: - Ну хватит. Опять решил, что ли? До смерти заездишь. Охолонись давай. Хелена, как и я, вздрогнула. Тут же принялась поправлять одежду на себе, пряча прелести. Я тоже встал и начал застёгивать штаны. Вставшая девушка взяла висящую у полки сумочку и исчезла из купе. - Я же говорил всё будет в ажуре. Теперича не соскочат. Учись салага, - самодовольно оскалился Фёдор и показал мне большой палец, - Ты тоже молодец. Дал просраться девке. Я смущённо что-то пробурчал, не зная, как ответить. Взял с полотенце и отправился в дальний туалет. Умылся и даже как мог, в условиях поезда, попытался смыть с тела пот и соки нашей любви. Вернулся в купе. Хелены ещё не было. - Ты Мелису пока не хвастайся, что Ленку отодрал, я сам зачешу ему, чтобы всё в ажуре было, - пробасил Фёдор, - да и с ней надо ещё беседу провести, чтобы не ерепнилась. Не мешай главное. Что я буду говорить – поддакивай. Я согласился. Что Фёдор собирался говорить и о чём я не знал. Чтобы не испортить невзначай его беседу просто забрался на свою полку и прикрыл глаза. Водка всё ещё кружила голову, опорожнённые яйца несли расслабление всему телу. Хелены всё не было, и я сам не заметил, как отрубился. Может быть гул голосов в купе поддерживал мой пьяный сон, не знаю. Проснулся я резко от тишины. Перестук вагонов и больше ничего. Я резко поднял голову. Напротив, меня пустая полка Меелека. - Куда они делись? Нет. Внизу укрытые одной простынёй лежали супруги обняв друг друга. Подо мной всхрапнул Фёдор. Тоже на месте. За окном уже вечерело. В этот момент подумалось о том, как я буду спать ночью, если днём умудрился выспаться. Решил не вставать, чтобы не будить расползшихся по полкам попутчиков. Лежал и раздумывал обо всём и ни о чём, глядя сквозь полуприкрытые веки на эстонцев. Оказывается, они тоже не спали. О чём-то шептались. Видимо Меелик опять наезжал на супругу, а та пыталась отбиваться от его нападок. Эстонец горячился и начинал говорить громче. Фёдор снова всхрапнул. Меелек оглянулся на него, пристально посмотрел в мои почти закрытые глаза и громким шепотом продолжил. Теперь его слова доносились даже до меня, изредка приглушаемые перестуком колёс или гудком разъезжающихся поездов. Поезд замедлился и остановился. Станция. В тишине можно было даже не прислушиваться. Стало понятно, что так бесит эстонца. Оказывается, он уже знал не только о Фёдоре, но и обо мне. И последнее почему-то дико выводило его из себя. Фёдора, по его словам, он ей простил, а вот то, что я трахнул Хелену в его отсутствие бесило горячего эстонского парня. Защита Хелены сводилась к тому, что она очень любит мужа. А то что было – просто так получилось. От неё ничего не зависело. Её напоили и дальше она ничего не помнит. Понимая, что словами она мужа успокоить не может, тот по кругу крутил свою пластинку, попутно пытаясь выяснить, как именно трахали его жену и что она чувствовала. Хелена, продолжая успокаивать мужа, что ничего не помнит, подключила к этому артиллерию в виде поглаживаний и поцелуев. В конце концов сосредоточилась на его члене. По движениям под простынёй было видно, что она самозабвенно дрочит мужу. Это наконец возымело действо. Меелек перестал болтать, начал отвечать на поцелуи жены параллельно освобождая её от одежды. Стремительно темнело, я уже смотрел во все глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в копошении рядом. Член опять стоял. Подо мной Меелек похоже окончательно разобрался с одеждой жены и своей. Взгромоздился на неё сверху и судя по донёсшемуся стону – вставил. Стон Хелены заставил всмотреться в её лицо. И я понял, что она смотрит мне прямо в глаза. Эстонец, как паровоз, пыхтел над супругой, а мы теперь уже абсолютно не скрываясь смотрели друг на друга. Я улыбнулся девушке, она улыбнулась мне в ответ. Я провел рукой по торчащему члену, она облизала губы и кивнула мне. И я принялся сначала просто поглаживать его, а после её недвусмысленных взглядов в его сторону отодвинул постынь и принялся подрачивать, выставляя его так, чтобы девушке было лучше видно. В нашей битве за оргазм я оказался первым, успев схватить фирменное РЖДшное полотенце и заливая спермой. Хелена во все глаза глядела, как я корчился в оргазме, стараясь не издавать звуков и, неожиданно для меня, начала подвывать. Тело её выгнулось дугой и расслабленно опало на полке, всё также сношаемое неутомимым эстонцем. Тот ещё довольно долго, не меняя ритма и позы ухал над телом жены, не обращая на неё внимания. Наконец задёргался и затих, заправляя натруженную пиздёнку супруги ещё и своей спермой. Хелена к тому времени, мне кажется, уже снова завелась. Поскольку снова принялась подмахивать мужу, ловя его член, а руки держали его за задницу задавая темп. Поднявшись с жены, Меелек снова оглянулся на нас с Фёдором, прислушался к нашему спокойному дыханию, забрался на свою полку и отвернулся к стенке. Выполнив свой долг, он собирался выспаться после нелегкого дня полного незнакомых эмоций и переживаний. Хелена тоже скользнула со своей полки, тихонько отворила дверь и растворилась за нею. Когда она появилась, я всё также сквозь полуприкрытые глаза смотрел, как высокая, тонкая фигурка светится сквозь длинную футболку на фоне освещенного проёма двери. Девушка грациозно повернулась, прикрывая за собой дверь и очертив тканью гибкий стан без признаков нижнего белья. Подойдя к полке мужа замерла, прислушиваясь. Обернулась, глядя на меня. Наконец, видимо придя к какому-то решению, сделала шаг в нашу сторону и чмокнула меня в щёку. Я был уверен, что это было дежурным поцелуем, чем-то вроде пожелания спокойной ночи и сейчас девушка отправится спать к себе. Но она вдруг вздрогнула, шумно выдохнула мне в лицо запахом зубной пасты и замерла. Я, честно говоря, в тот момент принял это за свои природные чары. Решил, что поцелуя в щёку девушке показалось недостаточно и поэтому она ждёт от меня действий. Но, как оказалось, Фёдор тоже не спал. Увидев рядом юное тело эстонской красавицы, почти не прикрытое футболкой, тут же заграбастал попку своими лапищами и подтянув к себе ещё ближе поднял голову и приник лицом к её бутону. Это я осознал немного позже, уже целуя замершую Хелену и не понимая, почему она не отвечает на поцелуи, но и не пытается уйти. Сначала по движениям тела сообразил, что Хелена пытается отбиться от неугомонного сибиряка, а позже, когда услышал чавкающий звук оральных ласк Фёдора и обмякающего выдоха сдавшейся девушки понял, что произошло. Счастье моё в виде поцелуев девушки длилось не долго. Я только успел дотянуться до груди, как Фёдор настойчиво потянул её вниз, на свою полку, усаживая себе на лицо. Хелена больше не пыталась сопротивляться покорно отдаваясь в руки мужчины. А Фёдор тут же достал свой член, вложил его в руку девушки, недвусмысленно давая понять, чем она должна заниматься. Похоже Хелена не спешила отплатить Фёдору той же монетой. - Ну давай, соси уже, - донёсся до меня голос Фёдора. И купе наполнили негромкие, но явственные звуки девушки, которая пыталась приноровиться к толстой головке сибиряка. Свесившись с полки, я наблюдал за действом. Занятые друг-другом они абсолютно не обращали внимания на то, что звуки, издаваемые ими, становятся всё громче. Фёдор завёлся и громко дышал, периодически утыкаясь в промежность Хелены, то хлюпал, то чавкал между мокрыми створками её пещеры наслаждений. Да и девушка, хоть и пыталась делать своё дело потише, постанывала, когда Фёдор задевал особенно чувствительные струны её инструмента. Напротив, заскрипела полка. Я поднял голову и встретился глазами с мужем Хелены. Тот повернулся лицом к нам и, сбрасывая остатки сна, силился разглядеть происходящее. Мне почему-то стало стыдно так явно разглядывать его жену, я лег на подушку и решил довольствоваться раздающимися снизу звуками. Меелек никак не проявлял своего отношения к происходящему, продолжая вглядываться в темноту. Продолжалось это довольно долго. Пока Фёдор вдруг не захрипел, подходя к оргазму. Хелена видимо оторвалась от члена, пытаясь спастись от бомбардировки спермой, но у сибиряка было своё мнение на этот счёт: - До конца, - донёсся до меня его громкий шепот. Хелена хотела что-то ответить, но мужчина видимо уже взялся за её голову и насадил на свой дрын. Эстонка возмущенно замычала, забулькала заполняющими рот потоками, наконец гулкие звуки натягиваемой на член девушки сменились. Фёдор отпустил её голову. Я услышал, как девушка пытается отдышаться, а Фёдор удовлетворенно откинулся на подушку: - Молодец! - Сволочь! – обиженно ответила Хелена. - Тренироваться больше надо, - парировал Фёдор. Хелена нащупала на столе бутылку минералки и жадно припала к ней. - Водки налить? Сразу вкус перебьёт, - участливо посоветовал Фёдор. - Пошел в жопу! - Хорошо. Завтра, - весело пообещал сибиряк, повернулся на бок и почти сразу захрапел. Я ещё долго не спал, прокручивая мысли под перестук вагона. Больше ничего интересного не происходило. Мои соседи наконец угомонились и уснули. Не знаю, что происходило у эстонца в голове, но Меелек больше не пытался выяснять отношений с супругой, а лежал напротив и пялился в потолок. Проснулся я последним. Внизу уже гремели посудой. Федор басил, рассказывая какую-то байку. Хелена выглядела выспавшейся и никакого недовольства вчерашним вечером не было видно на её улыбающемся личике. А вот Меелек выглядел плохо. То ли с похмелья, то ли так и не смог уснуть, но лицо было осунувшимся, под глазами синие круги, да и байки Фёдора похоже тоже не веселили его. Федор, предлагал ему выпить для поправки здоровья, но эстонец кривился и отказывался. У меня голова всё же слегка побаливала, хоть в целом неплохо себя чувствовал. Я успел умыться, позавтракать и даже опрокинуть пятьдесят грамм, как вдруг дверь отодвинулась в сторону: - Ну что там, Федь? Ты обещал мне помочь одеяла наверх поднять, - к нам заглядывала вчерашняя проводница, как мне показалось слега смущенная. - А, да, да! Ща солдат поднимет всё что хочешь! Красная армия всех сильней, - пропел он напоследок. Дверь захлопнулась, и Федор обратился уже ко мне: - Ну сегодня твоя очередь байки травить. Развлечёшь мадмуазель? Я почувствовал, что щёки начинают гореть. Не то, чтобы был против чем-то там помочь проводнице. Но сейчас, ловя внимательный взгляд Хелены, чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Каких-то доводов, почему мне не помочь поднять одеяла придумать не мог и под подтрунивания Фёдора отправился в купе проводников. Постучав и открыв дверь, обнаружил сухонького мужичка лет шестидесяти в форменной одежде. - Мне сказали… меня попросили…. Вам одеяло поднять? – промямлил я, соображая, что даже не знаю, как зовут проводницу. Мужичок непонимающе уставился на меня. Внезапно меня отодвинули от двери внушительным бюстом. В дверь протиснулась давешняя проводница: - О, помощничек пришел! Михалыч, ты ж сам говорил спиной маешься. Иди в третьем отдохни, а мы тут сами разберёмся. Михалыч то ли понял, что к чему, а может и просто никогда не отказывался лишний час отдохнуть без вопросов оставил нас одних. Я не знал, что говорить, и чтобы не молчать спросил про одеяла. На мой вопрос, дама задумалась, показала мне небольшую стопку уложенных под нижней полкой покрывал, которые я за 2 раза отправил на верхнюю полку. - Ну молодец! Спасибо! Умаялся, наверное, сопрел? Иди сходи сполоснись, да приходи, чаем напою, - отправила меня проводница, вручив мыльницу и полотенце. Когда я вернулся ожидала меня совсем не та барышня, которую я оставлял десять минут назад. От фирменной формы осталась только рубашка с погонами да берет с кокардой. Вместо лифчика было нацеплено нечто странное, приподнимающее необъятную грудь и абсолютно её не прикрывающую. На ногах чулки, крепящиеся ремешками к чёрному поясу и туфли на высоком каблуке. фото Я опешил, разглядывая произошедшие метаморфозы, и силясь придумать подходящую случаю фразу. - Ну что, солдат, обидишь ребёнка? – опередила она меня. - Нет, - ответил я, вспоминая поговорку. - Ещё как да, - поправила она меня, - может даже не раз. Иди сюда! Женщина притянула меня к себе, прижав к груди, схватила за задницу одной рукой, а другой взъерошила волосы. - Мяконький воробушек, - процитировала она откуда-то, - я тебя съем! И принялась сдирать с меня одежду. Несмотря на мою растерянность, член жил своей жизнью. Когда она снимала с меня трусы, он уже торчал как надо. Проводница, увидев, что инструмент готов к бою, тут же повернулась ко мне спиной, выпятив крупную и рыхловатую задницу, вытянула руку, приставляя мой член к чему-то влажному, мне оставалось только толкнуть бёдрами и я провалился в широкое и горячее женское лоно. А дальше вся моя робость улетучилась сама собой. Древние, как мир, инстинкты заглушили голос разума, и я принялся месить своим пестиком ступку проводницы, держась за бёдра. Довольно быстро опять подошел к пику и хотел уже было влить в неё накопившуюся за ночь сперму, но она как-то почувствовала: - Не в меня, - женщина дернула задом, уверенно перехватила мой дергающийся член рукой и начала дрочить, подставив ладошку другой руки лодочкой. Несмотря на то, что я дергался, как припадочный во время оргазма, она уверенно собрала всё не пролив ни капли и напоследок выдоив остатки. - Хочешь выпью? - спросила она меня, показывая ладонь, наполненную скользкими сгустками и не дожидаясь ответа тут же приступила к обещанному. После оргазма мне было не то чтобы противно. Просто никак. Я не испытывал ни возбуждения, ни отвращения, глядя как немолодая уже женщина с парой десятков лишних килограммов жеманно кривляясь потянулась губами к ладони, отправляя часть содержимого себе в рот, но большую часть размазывая по губам. Белёсые сгустки стекая падали на грудь и тянулись дальше. - Размажь, - потребовала женщина, указывая на свою грудь. И я подчинился. Её сиськи, были очень мягкими. Упругости, как в груди Хелены не было и в помине. Огромные ореолы вокруг сосков тоже выглядели странно. Но я послушно сначала размазал стекающую на грудь сперму, а потом и просто принялся месить эти необъятные шары. Если Фёдор и соврал, когда говорил, что каждая из грудей была с голову размером, то ненамного. Проводница, тем временем, ухватила меня за опадающий член и принялась доить его. Мне казалось, я всё ещё не возбуждён, но член под умелыми руками довольно быстро начал набухать и твердеть. Женщина легла спиною на диванчик и потянула меня за собой: - Ложись сверху! Я лег на неё и провалился направляемый умелой рукой. При всём том, что женщина мне внешне не нравилась – само действо мне нравилось всё больше и больше. Я находил, что скользить в глубине горячего женского лона гораздо приятнее онанизма. Похоже и проводница была согласна со мной, она прикрыла глаза и с придыханием повторяла: - Давай! Молодец! Хороший мальчик! Продолжай! Так! Умница! Ещё! …. Изо рта её пахло спермой. Хоть я и понимал, что это моя собственная сперма, но отвлекало. Хорошо целоваться не лезла. Я поймал какой-то удобный для себя темп и просто наслаждался ощущениями, прикрыв глаза. Поэтому для меня было неожиданностью, когда проводница вдруг начала взбрыкивать подо мной. Я уже подумал, что она таким образом пытается спихнуть меня с себя, но посмотрев ей в лицо понял, что ошибаюсь. Красная, она тяжело дышала, высунув язык. Одной рукой она обнимала меня, а другая теребила сосок груди, ставший вдруг необычно крупным. - Ииииии, - запищала она на одной ноте и обмякла. Я остановился. - Продолжай! Но обращай внимания. Я сейчас, - заплетающимся голосом сказала она и я продолжил. Действительно прошло совсем немного времени, и женщина снова зашевелилась подо мной. - Хочешь как-нибудь по-другому? - спросила она. Я занервничал, зная, что сексом можно заниматься в разных позах, но опыта у меня не было. - Раком, - сказал я единственное название, которое знал, вставая с неё. Она перевернулась, оперлась руками и выпятила зад мне навстречу. Я понял, что это мы уже проходили, но отказываться не стал. Член легко нашел дорогу в широкое влагалище и принялся долбить податливую вагину. Тётка подмахивала крупом мне на встречу, раздавались громкие шлепки, которые её похоже совсем не смущали. Сама она томно постанывала и что-то приговаривала в подушку, но я уже не слышал. Эта позиция мне нравилась всё больше. Тренированное армией тело размашисто вгоняло свой отросток на полную глубину, яйца бились о её промежность. Теперь я уже точно знал, что ебля станет моим хобби минимум на ближайшие годы. Было желание попробовать какую-нибудь ещё позу, но дама подо мною исправно стонала, да и сам я откровенно тащился. Поэтому я не стал сдерживать себя, когда почувствовал подступающий оргазм. Лишь вытащил член и принялся забрызгивать спину партнёрши, когда внутренний насос включился. Тут же опять подкатила слабость и апатия. Я уселся на противоположную полку и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Сквозь полудрёму до меня доносились похвалы проводницы, которая, не стесняясь в выражениях, расписывала, что в этот раз я гораздо лучше постарался, ублажая «свою девочку». /Видимо мой первый раунд, когда я кончил почти сразу, на неё впечатления не произвёл/. Расписывала, как ей было классно…. Я самодовольно улыбался. Эта грубая, приправленная матом, лесть от взрослой женщины была мне приятна. Неожиданно для меня она замолчала, и моя отдыхающая от праведных трудов плоть погрузилась в рот женщины. Я приоткрыл глаза. Проводница стояла на коленях передо мной, вобрав в рот почти всё моё свисающее достоинство. Член не подавал признаков жизни и, честно говоря, я думал, что полностью удовлетворён. Но проводница удивила меня. Она умудрялась не только скользить по моему члену, но при этом ещё и перекатывать его языком, и одновременно посасывать. И он проснулся. Я всё ещё был в неге прошлого оргазма. Двигаться не хотелось, а член уже набирал силу. Побаловав меня ещё немного своими оральными умениями, проводница повернулась ко мне спиной, присела и натянулась на меня уже мокрой дырой. Приседая принялась охать. Я видел, что с её массой эти приседания для неё довольно сложный процесс. Сначала помогал руками поднимая за булки, а потом просто встал, загибая тетку на противоположную полку. В конце концов она снова оказалась раком, и я толкнул тазом. Раздался негромкий стук, я толкнул снова, прислушиваясь и только через несколько толчков понял, что баба передо мной долбится головой о стенку в соседнее купе, терпеливо снося временные неудобства. Стало стыдно. Я поставил её коленями на пол, чтобы она могла лежать на полке и продолжил. Теперь для меня это было чем-то вроде спортивного состязания. Я наконец холодной головой оценивал наши позиции, прислушивался к своим ощущениям и тональности проводницы. Экспериментировал с углом и глубиной проникновения и изучал руками приятные округлости женского тела. Член плавал в киселе размочаленного жизнью и членом женского влагалища. Видимо женщина поняла, что моему члену недостаточно туго между её створками, а может и просто хотела произвести впечатление на молодого солдатика. Она завела руку назад и принялась разминать очко, мелькающее передо мной между колышущимися ягодицами. Потом добавила туда же слюны и несколько раз вонзив сначала один, а потом и пару пальцев предложила мне сменить отверстие. И взвыла, когда я также, как до этого в пизду, вогнал с размаху хер в её сраку. - Поосторожнее. Аккуратно, - запричитала она. Я пару раз для приличия пропахал её медленно, но тугое очко моему члену понравилось гораздо больше разолбанной вагины. Член напрягся, надуваясь. Я схватился за жопу, не давая стонущей бабе соскочить. И принялся пропахивать черную дыру передо мной. Это позже я узнал, что нужно быть осторожным и аккуратным, занимаясь с девушкой анальным сексом. А в тот момент для меня было достаточно того, что она сама предложила, а значит хотела, чтобы я загнал своего бойца в её стойло. Долбил я её не долго, но очень жестко, держа ползущую куда-то бабу за жопу и двигаясь за ней, пока она головой не уперлась в угол купе и только подвывала оттуда, впрочем, не делая активных попыток вырваться. Вливал я прямо туда, не доставая шланга из тесной и горячей пещеры. Проводница, которую наконец прекратили терзать, расслабленно лежала, больше не дёргаясь и не мешая моему вздрагивающему члену опорожниться полностью. Достав член, был неприятно удивлен источаемым запашком и налипшими кусочками. Из оставленной мною дыры тоже сочилась жижа. Взгляд упал на женские трусы, и я попытался заткнуть ими дырку. Проводница взвизгнула, вырвала трусы из моих рук и аккуратно приложила к отверстию. Решив, что больше моей помощи не требуется, я натянул штаны, забрал полотенце и разбросанную одежду и отправился в туалет. - Бесстыдники, - донеслось до меня, когда я закрывал за собой дверь. Из соседнего купе выглядывала бабка, презрительно косясь на меня. Я, не вступая в прения, ретировался. В туалете привел себя в порядок. Проходя мимо купе проводников замедлил шаг, раздумывая нужно ли зайти. Но категорически не знал, что говорить. То ли извиняться, то ли благодарить, то ли прощаться, а может и знакомиться. Мы до сих пор не представились друг другу.... И решил просто пройти мимо. Своё купе встретило меня закрытой дверью. Я дернул за ручку, прекратив доносящийся изнутри шум. - Кто там? – раздался голос Меелека. - Это я. - Солдат с войны вернулся, - гыкнул Фёдор. - Нет, не открывай, - донесся испуганный голос Хелены. Легкая перебранка свелась к тому, что внутри зашуршали одеждой, что-то уронили, потом Фёдор резюмировал: - Да ладно, чего он там не видел, - и щёлкнул замком. Я оглядел купе. Сразу же бросился в глаза нескромный Фёдор. Он сидел за столом в трусах и расстегнутой рубашке и как ни в чём небывало разливал водку, не обращая внимания на выпирающий из трусов бугор. Хелена была прикрыта лучше: давешняя футбола и юбка. Правда бюстгальтер почему-то валялся на подушке Фёдора, а сквозь тонкую ткань торчали напряженные соски. Волосы были растрепаны, а на щеках алел румянец. Метаморфоз с одеждой Меелека я не заметил. Похоже он один был одет полностью. Фёдор в своей беспардонно-шутливой манере расспросил о моем посещении проводницы, я как мог отбрехивался, уклоняясь от прямых ответов. Параллельно он влил в меня две рюмки водки, не особо заморачиваясь тостами. Впрочем, я не отказывался, довольный своим походом «в гости». Наконец он посчитал «торжественную часть» законченной и обратился к Хелене: - Леночка, ласточка, а что ты грустишь? Иди ко мне. Я тебе водочки налью, поцелую, обниму…. - Не хочу я водки больше. - Ну иди без водки, звездюлечка моя маленькая. Давай солдат, передохни иди…. Я безропотно освободил место, также, как и Хелена, бросив взгляд на мужа, без слов перебралась на полку Фёдора. Я сначала хотел пересесть напротив, но потом решил забраться наверх, чтобы не мешать уже сформированной команде. Почти сразу послышалось шуршание одежды. Похоже Фёдор времени не терял и тут же принялся тискать девушку, нашептывая ей что-то на ушко. Эстонка тихо хихикала. От меня было видно лицо её мужа, тот смущенно улыбался, не выказывая недовольства. Похоже ему и самому начинало нравиться разворачивающееся напротив представление, а может Фёдор окончательно запугал парня. - Какие губоньки сладенькие, дай дяде Феде, - доносилось до меня и почти сразу же звук поцелуя. - Ну что ты прячешь их. Смотри как сосочки торчат, наружу просятся. Сними, покажи мне грудки свои миленькие…. Ну что нет? Мне нельзя? А кому можно? Мужу можно? Вот мужу покажи. - Да не стесняйся ты. Чего зыркаешь на него. В ручку возьми, да погладь. Видишь, как тянется к тебе он, того и гляди трусы порвёт…. Ну чего опять нет-то? Доставай давай. Ну и что, что смотрит. В ротик брала не стеснялась мужа, а в ручку стесняешься? - Вот и умница! Дай поцелую. Да достань ты его уже. Тебе же неудобно. - Привстань малёха. Юбчонка зацепилась. Да не зажимайся ты, не съем я булочки твои. Но нафаршировать колбаской прямо просятся. Чего нет? Опять нет! Щёлка смотри какая мокрая, течёт давно уже, а сама всё целку строишь из себя. Давай бери в ротик уже. Какое-то время я не мог идентифицировать звуки снизу, но похоже напор Фёдора всё же преодолел сомнения Хелены и до меня донеслись чавкающие звуки. Я перевёл взгляд на её мужа: Меелек вытянув шею пытался рассмотреть происходящее. Ему мешал столик между полками. На лице я не заметил и тени вчерашних сомнений. Глаза горели, а сам он нервно облизывал губы. - Нравится? – самодовольный голос Фёдора по-видимому обращался к Меелеку. Тот залился краской, но кивнул, не отводя взгляда. Я свесился с полки, но кроме копны светлых волос Хелены ничего не увидел. - Хочешь? Снова кивок эстонца. - Иди зайчонок. Уважь мужа. Неет! Попочку мне оставь. Приласкаю тебя. Хелене пришлось вытянуться между полками купе. Благо расстояние было небольшим. Меелек тут же спустил свои цветастые шорты, доставая конец. Его хер уже был в боевом положении, тут же одноглазо уставившись в лицо жены. Также, как и сам хозяин, член производил впечатление этакого «красавчика». Ровный, белый, с равномерно розовой головкой, чуть выступающей из капюшона крайней плоти. По размеру он тоже был совсем не плох. Больше среднего, хоть и гигантом его не назовёшь. Я приспустил штаны и посмотрел на свой. У меня он был совсем другим: головка поменьше и какая-то заострённая, зато он у меня увеличивался в толщину к основанию, как морковка. Кривая морковка, изогнувшаяся к животу, когда стоит. По цвету мой тоже был не такой красивый. Почему-то мой член был прямо испещрён прожилками синих вен. Некоторые вспухли и торчали наружу, делая член каким-то узловатым. «Зато в длину мой побольше будет», - подумал я с завистью глядя на уже блестящий от слюны ровный и гладкий член Меелека. Меня отвлёк звук шлепков. Под моей полкой Фёдор тоже не терял времени даром. Он разместил попку Хелены на своих коленях так, что ей пришлось расставить ноги и сейчас нам обоим представилась прекрасная картина раскрытой пиздёночки эстонки. Она была слегка вывернута наружу, распухшие губки алели мокрым блеском, а между ними темнел приоткрытый зев. Похоже пока я трудился у проводницы кто-то из моих попутчиков уже проторил дорогу по этому пути сегодня. И сейчас Федор, расположившись прямо у входа, похлопывал стоячим членом по размякшим губкам Хелены. Мой взгляд тут же попытался оценить эстетику и этого члена нашей компании. В диаметре головка члена Фёдора была явно крупнее наших членов, хоть сам его член был и покороче. Да и в целом, на мой взгляд его член был самым непрезентабельным. Наверное, размер его головки был единственным, чему можно было завидовать. Сама она была какого-то нездорового синевато-лилового цвета, ещё и раскрашенная неравномерно, а пятнами. Под головкой неряшливыми складками была собрана кожа, напоминая шею шарпея. Может быть в молодости член был длиннее или шкуры на нем меньше. Но сейчас её было явно в избытке. Сам ствол тоже не впечатлял ни длиной, ни толщиной, но возможно именно этот переход от тонкого ствола к толстой головке, превращающий член то ли в болт, то ли в гриб, доставлял особую радость женщинам. Может быть поэтому Фёдор и был настолько уверен в неотразимости своего любовного искусства. Похлопав своим достоинством по прелестям распластанной перед ним эстонки, Фёдор приставил головку к мокрой дырочке и надавил. Оказывается, это красиво. Головка, медленно раздвигая края вульвы, втискивалась внутрь. Хелена замерла. Меелек сообразил, что происходит. Вытянув шею, он всматривался, как член сибиряка пропихивается в его жену. Наконец головка прошла тугое кольцо девичего входа. Влагалище как будто ожило и разом проглотило половину члена. Хелена издала облегчённый вздох и снова занялась членом мужа. Фёдор спешил. Он взялся за небольшую упругую попку эстонки и то растягивая булки, то сводя вместе, одновременно слегка двигал по своему члену. Буквально то входя на пару сантиметров, то выворачивая головкой члена губки наружу. Когда Фёдор наклонился над попкой и капля слюны метко упала на сморщенное колечко ануса, я наконец понял, чего добивался развратник. К этому времени большой палец уже находился почти на розочке растягивая и приоткрывая последнюю не покоренную дверь эстонской красавицы. Федор тут же накрыл анус пальцем и аккуратно, не делая резких движений принялся растирать слюну снаружи, не переставая покачивать девушку на своей колотушке. Член его к тому времени уже блестел от возбуждения девушки, сама она томно постанывала и никак не реагировала на аккуратные попытки приоткрыть её дырочку. Наконец Фёдор решил, что достаточно расслабил попку девушки. Он собрал слюны, обильно размазал её между булок и вдавил палец, раскрывая жерло ануса. Только теперь Хелена поняла, на что покушается Фёдор со своей толстой залупой. Она закрутила попой, пытаясь освободиться от толстого пальца, забирающегося в её маленькую попку и возмущенно замычала. - Но-но, сладенькая. Будет тебе. Не брыкайся. Я аккуратненько, - сказал Фёдор, не только не отпуская девушку, а напротив вставил палец сразу до половины и принялся снова мять ягодицы эстонки уже не вынимая из неё пальца. Хелена какое-то время пыталась соскочить, даже судорожно сжимала колечко ануса, пытаясь выдавить из себя посторонний предмет, оторвалась от минета и бросила назад «не надо», но Фёдор больше не реагировал. Спокойно и плавно покачивал писечку на своей залупе, а руками всё также то растягивал попку девушки, то сводил ягодицы вместе. Надо сказать, Фёдор всё же переборщил, решив сорвать этот цветок так быстро. Когда он, ещё раз плюнув на очко девушки, попытался пропихнуть ещё и второй палец, она оторвалась от члена мужа и обиженно обернулась: - Ай, ну что ты творишь? Больно же! Я думал Федор в своем репертуаре попытается настоять и продолжить разработку недр красавицы, но он удивил меня: - Прости зайка, я думал тебе нравится. Ну давай тогда по-простому натяну. Мелис, подвинься. Давай на твоей полке распишем девоньку нашу. Меелику пришлось упереться в стену, чтобы высокая Хелена встала раком на полке, и Фёдор пристроился к ней сзади, загнав член одним ударом по самые яйца. И тут же принялся долбить девушку в хорошем темпе почти вытаскивая свою распухшую головку и вместе с нею, как чулок, выворачивая дырочку девушки наружу и снова ударом забивая внутрь. Хелену явно проняло. Она просто подвывала, иногда давясь членом мужа, и как будто даже не обращая на это внимания. Было похоже, что грибообразная форма члена Фёдора и правда творила чудеса. Не прошло и трёх минут, как девушка просунула руку снизу, стиснула свой клитор и затряслась в оргазме. Фёдор как будто этого и ждал. Он тут же плюнул на руку, размазал между булок и засунул палец в анус девушки, покручивая в разные стороны. Долбить в это время он тоже перестал, слегка водя членом внутри. А Хелена после оргазма, как будто отключилась, никак не реагируя на очередное покушение на попку. Голову она тоже уронила вниз, даже не пытаясь сосать член мужа. Федор поднял на меня взгляд. И менторским тоном произнёс: - У баб очко расслабляется, когда они кончат хорошо. В такое время самое оно жопу вскрывать. И тут же смазав, загнал уже два пальца в очко эстонки. Она застонала, но насаженная на член и пальцы сибиряка, так и осталась стоять, задрав зад кверху. - Ты жену в жопу ебёшь? – обратился он уже к эстонцу. - Нет. Мы пробовали. Она говорит у меня слишком большой для неё, - начал оправдываться Меелек. - Хочешь? Я тебе помогу. Подготовлю её. Ты офигенный мужик, я за тебя без базара по любому впишусь. Меелек, хер которого продолжал торчать над головой жены, промямлил в ответ, что-то невразумительное, не говоря ни да, ни нет. Было понятно, что сейчас, возбужденный, он был бы не против опробовать ещё одну дырку жены, но прекрасно понимает, что Фёдор сейчас заботится не о нем, а о своем отростке. - Ну давай, ща она очухается сам присунь ей. Увидишь какие дырки после оргазма мягкие у них. Жалко смазки анальной нету. Так больновато ей с непривычки будет, - Фёдор оторвался от девушки и поглаживая свой отросток завалился на свою полку, освобождая место. Когда Хелена отошла от бурного оргазма и Меелек занял место сибиряка, я понял, что слова Фёдора не пропали даром. Эстонец, трахая жену, тоже не удержался от соблазна и также принялся массировать пальцами вторую дырочку супруги. Возможно Фёдор неплохо разработал очко девушки, а может эстонец делал это аккуратнее, но она даже не пискнула, когда он вставил жене сразу два хорошо смоченных пальца. Да и его ухоженные пальцы были не чета натруженным граблям Фёдора. Федор посмотрел на меня и поймав мой взгляд подмигнул и, кивнув на парочку напротив, показал мне большой палец. Хелена, надо сказать, ловя иногда наши заинтересованные взгляды на своем обнаженном теле, абсолютно спокойно теперь воспринимала происходящее. Даже не изображая стеснения, то ли Фёдор своим напором так повлиял на неё, то ли опыта в общении с противоположным полом у нее было в избытке, и она только перед мужем играла в скромницу. Я лежал, и поглаживая свой то приподнимающий голову, то снова расслабляющийся орган спокойно рассматривал происходящее. Три оргазма подряд, полученные от проводницы качественно опустошили мои кладовые спермы. С одной стороны, я был не против присунуть снова эстонской красавице. И даже был уверен, что член не подведёт меня и будет стоять как нужно. С другой, мягко покачиваясь на волнах умиротворения и неровностях дороги, был полностью расслаблен и вставать абсолютно не хотелось. Дорога ещё не кончилась, поэтому решил побыть обычным наблюдателем. Поэтому, когда Фёдор снова поймал мой взгляд и указал глазами на парочку, намекая присоединиться – просто отрицательно покачал головой. Что сказать о продолжении этого дня? Судя по тому как долго Меелек мурыжил жену – это, он распахал её первый на сегодня. И теперь долго не мог кончить в растянутом Фёдором влагалище. Хелена, измученная мужем и очередным оргазмом хотела просто упасть и забыться, но Фёдор разрешил ей отдохнуть минут пятнадцать и ласковыми словами, но твёрдо и не приемля возражений заставил залезть на себя. Хелена успела и попрыгать и очередной раз отсосать сибиряку. Меня, как отлынивающего от «работы» всеобщим голосованием отправили добывать пропитание на станции и накрывать на стол. Впрочем, я был не против. Хелена и правда была, что называется, «заёбана». Круги под глазами и измученный вид говорили сами за себя. После обеда ей дали выспаться, да и сами мужики почти до вечера дрыхли, как сурки. А вечером, кто бы вы подумали стал домогаться красавицы Хелены? Наглый Фёдор? Голодный солдат? А вот фиг вы угадали! Меелек, пока все мы с Фёдором разбежались по туалетам помыться, побриться, ну в общем быть «всегда готовыми», перебрался на полку жены и принялся наглаживать её раздевая. Мы, оставшиеся не у дел выпили чаю и снова разбрелись по полкам, делая вид что спим и не мешая супругам. Чуть позже я раскусил хитрый план эстонца. Он видимо понимал, что Фёдор нацелился на попку его жены и решил побывать в ней первым. Хелена это тоже понимала. Может быть была и не очень довольна, но вспомнив толстую головку Фёдора из двух зол выбрала меньшее. То есть член своего мужа. Поэтому стонала, кривилась, но всё же пустила мужа на исследование своей чёрной дыры. Благо отдохнувший муж не очень долго мучал узкое очко жены, а довольно быстро влил накопившийся запас и супруги довольные друг другом тоже отправились отмываться. Потом был ужин, снова водка. Федор, уже не стеснялся в выражениях, рассуждал, как и куда он будет трахать Хелену. Меелек кривился от такой прямолинейности, но перечить не пытался. Впрочем, после всего, что уже произошло – это было бы глупо. Дальше Фёдор попытался залезть на девушку, но у него не стоял. Тогда он предложил ей пососать ему, пока солдат поможет ей расслабиться массажем. Солдат, то есть я, какое-то время и правда гладил стоящую передо мною раком девушку. Но член предательски тёрся сначала о бедра девушки через трусы. Потом трусы я приспустил. Посмотрел на Меелека. Тот отрешенно смотрел на мой член, покачивающийся в десятке сантиметров от попки его жены. Я снова стал гладить попку, перешел на спинку, пока не уперся головкой в девичий холмик поросший светлыми волосками. А дальше женская ручка сама направила его горячую расселину, и он провалился. И тут же стало абсолютно наплевать на мужа, смотрящего на нас, на Фёдора, и вообще на весь мир. Это горячее нутро эстонки просто всасывало меня внутрь, не давая ни думать, ни остановить движения. Такое единение тел я и после этого встречал очень редко. Мы просто подходили друг другу, как ключ к замку. И Хелена похоже чувствовала то же самое, она чувственно стонала, выгибалась, забывая о Фёдоре, тычущем ей в лицо членом, ловила мой член, норовящий уткнуться куда-то в глубине её влагалища, потела и текла, возбуждая своим ароматом какие-то древние инстинкты и распаляя меня всё больше. Наконец, когда она напряглась и выгнулась мне навстречу, я каким-то пятым чувством уловил, что о меня требуется. Я медленно вполз в неё и замер, пока она мелко дрожала и, наконец, рухнула окончательно расслабившись. Член стоял, но я откуда-то знал, что сейчас мои движения будут лишними. С видом победителя огляделся. Фёдор, отчаявшись просунуть свой член в рот девушки сейчас просто задумчиво осматривал её безвольное тело и подрачивал своё достоинство. А вот взгляд Меелека мне не понравился. Похоже не только я почувствовал, насколько хорошо мы с его самкой подходим друг другу. Видимо он и правда хорошо знал, как выглядит его наслаждающаяся жена и именно ко мне, а не к Фёдору он чувствовал явно проступающую ревность. Я попытался отогнать эти мысли. Член стоял и глупо было бы сейчас из-за каких-то пусть очень ярких, но всё же подозрений просто бросить еблю на пол дороги. К тому же и Фёдор добавил: - Самое время ей жопу разработать. Внутрь ей влей, чтобы не больно было. В тот момент я подумал о каких-то обезболивающих свойствах спермы, лишь позже сообразил, что Федор в этот момент думал совсем не о Хелене и даже не обо мне, а о собственном члене. Но я принял слова Федора, как повод забыть о взгляде Меелека и поводе тоже отметиться в попке девушки. Аккуратно достал торчащий трубой член. Девушка со стоном потянулась за мной, пытаясь не выпустить его из себя и ещё больше выпячивая попку. Дырочка ануса сейчас не выглядела той маленькой звёздочкой, которую я видел несколько часов назад. Теперь она была припухшей, покрасневшей и слегка приоткрытой. Головка, скользкая от соков и приставленная к дырочке, почти не встречая сопротивления провалилась внутрь. Помня взвывшую проводницу и аккуратные движения Фёдора, очень аккуратно начал вводить свою морковку. Хелена застонала, когда член был на половине пути. Я слегка вышел и снова надавил. «Шаг назад и два вперёд» вспомнил я фразу, написанную какой-то книге Ленина в красной комнате. И решил следовать этой методике. Дожидался стона девушки, слегка выходил и снова задвигал член в её глубИны. Всё же весь член так и не вставил, чувствуя, как начинаю куда-то упираться и слыша болезненный стон. Хелена явно испытывала боль, но терпела, не возмущаясь. Узкая попка, сжимающая член просто сводила меня с ума, требуя загнать его по самые яйца и начать вколачивать быстрыми ударами. Но я не торопился. - Ты это, клиторок потеребонькай, отпустит, - посоветовал Фёдор. Я пытался сообразить в чём смысл совета, когда увидел, как рука девушки потянулась к промежности и принялась там что-то натирать. Видимо и правда что-то в совете Фёдора было. Хелена вдруг подняла голову, обернулась ко мне: - Давай, - тихо сказала она и потянулась головой к члену Фёдора. Меня дважды просить было не нужно. Я ускорился, пытаясь правда не загонять слишком глубоко и не доставать её «дна». Плотное давление, окружающее член быстро вернуло меня в предоргазменное состояние и, наконец, я, зарычав, принялся изливаться внутрь её прямой кишки, стараясь сдерживаться и не засадить девушке по самые яйца. Пока я ходил в туалет отмываться от результатов нашей с эстонкой работы диспозиция изменилась: - Всё-всё, не зажимайся. Солдат пришел, - встретил меня голос Фёдора. Хелена пыталась лечь на полку и прикрыться, но сибиряк, держа за талию, не давал ей этого сделать. - Ну, Федя, я не хочу. У меня болит там, - видимо уже не первый раз пыталась отказаться Хелена. - Не бойся ты. Я же вижу. Смазано хорошо. Нормально всё будет. Всем же дала, чего я один как дурак со стоячим хером ходить буду? - Ну давай в писю лучше. - Я просто поглажу головочкой, если больно будет, то и щёлку твою ненасытную натяну. Федор взялся за бедра, устанавливая станок девушки под свой рост. Макнул член между губок девушки и принялся елозить головкой по её анусу с каждым разом усиливая натиск. Анус то поддавался, приоткрываясь, то испуганно сжимался, выдавливая уже начинающую проваливаться головку члена. Тогда мужчина взялся за ягодицы и, как уже делала раньше, просто растянул их в стороны. Губки влагалища распахнулись, за ними неохотно приоткрылся и зев ануса. Федор прицелился и без помощи рук всадил свой гриб в писечку. Несколько раз качнул членом. Девушка расслабилась, надеясь, что Федор наконец забросил свою идею фикс. Но Федор выскочил из одной дырки и с размаха влетел в другую, не давая девушке опомниться и снова сжать очко. Хелена взвизгнула. А Федор замер, не давая соскочить с члена, но и не пытаясь трахать бьющуюся девушку. Обернулась, обиженно глядя на бугая и собираясь что-то сказать. - Вытащить? – первым сказал Фёдор, и потянул на себя, вытягивая вместе с головкой и испуганно сжатое кольцо ануса. - Ай, ай. Нет, - жалобно пропищала девушка. - Ну ладно, - Фёдор задвинул член поглубже, - просто расслабь булочки, солнышко моё. Хелена закусила губу, но терпела, когда Федор понемногу начал двигать членом в попке. Через минуту его движения стали уже походить на настоящий половой акт. А ещё через минуту с громким чпоком распухшая головка его члена выскочила из незакрывающейся дырки Хелены, снова уперлась и достаточно легко пробурилась внутрь. Хелена застонала, но не пыталась увильнуть от встречи с богатырём Фёдора. Фёдор воспринял это как сигнал для себя и принялся размашисто накачивать анус, больше не обращая внимания на подвывания эстонки. - В рот вставь ей? Сколько можно выть, - обратился Фёдор к эстонцу, зачарованно наблюдающему за гримасами боли на лице жены. Меелек, искренне сопереживающий, решил отказаться, надеясь, что и Фёдор пожалеет его жену: - Нет. Ей и так больно. - Да мне чуть-чуть осталось. Ща кончу и всё. Ты же знаешь, что после жопы дырки нельзя менять. Солдат, тогда ты дай в рот ей, а то опять соседи на шум жаловаться побегут. Я посмотрел на Меелека. Потом на его красавицу жену. С одной стороны, я даже кончил недавно, но в её ротике пока не отметился. И поэтому решился. Хелена, пользуясь передышкой, сама помогла достать член, когда я подошел к ней. Фёдор прекратил разрывать её зад, пока она не присосалась ко мне. Что я могу сказать? То ли опыта проводнице было не занимать, то ли я был более воодушевлён, но по сравнению с промышленным насосом проводницы Маруси, эстонка сосала вяло. Я бы даже сказал совсем не сосала. Просто позволяла трахать себя в рот. Причём неглубоко, постоянно отворачиваясь, если головка лезла в горло. Но это были просто мелочи по сравнению с моим эмоциональным состоянием. Я трахал в рот шикарную красавицу. В это время здоровый бугай пялил её в зад. И на всё это безобразие безропотно глядел муж этой самой красавицы. Это было настолько дико и неправильно, что член стоял мачтой, пытаясь получить максимум от ситуации. «Долго ли, коротко ли» длилась сия сказка, но и она подошла к своему финалу. Сначала Фёдор наполнил анус Хелены. А когда он вытащил свой опадающий прибор то и Хелена ожила. Видимо мучающий её зад болт не давал сосредоточиться на минете. А теперь я почувствовал, что и эстонка что-то может. Она наконец-то ухватилась за мой конец, подрачивая ту часть, которая не помещалась в рот. Да и ротиком стала совершать какие-то кульбиты. Не знаю, что именно делала девушка, но я тут же почувствовал, что очень быстро подхожу к оргазму. Видимо опять по незнанию сделал что-то не так. Возможно стоило предупредить или подставить полотенце. Не знаю. Но когда мой член начал стрелять, эстонка поперхнулась первым же выстрелом, попавшим в горло. Соскочила с члена. И тут же получила второй заряд в глаз. А дальше я припорошил волосы, зажмурившейся и пытающейся стереть стекающий сгусток девушки. Почему-то я представлял это себе совсем по-другому. Да и девушка ругалась, как будто я не чистым белком, а дерьмом её залил. В общем концовка получилась смазанной. Я смутился и хотел было уже ретироваться, но девушка быстро натянула свою безразмерную футболку, схватила полотенце и первой исчезла из купе. Ну и ладно. Мы в молчании налили чаю и уселись за стол. Фёдор пытался хохмить, но его никто не поддержал. Также скомкано прошел и остаток вечера. Вроде и все были вместе, и даже о чем-то разговаривали, но того очарования первых дней не было. Меелек, как обычно, больше отмалчивался. Хелена вела себя, как будто ничего особенного не произошло. И это разрушило некий ореол скромной красавицы, который витал над ней с самого начала. Фёдор, наверное, в силу возраста и недавнего оргазма, больше налегал на еду и водку, и совсем не обращал внимания на девушку. А я? Наверное, я с самого начала не мог решить для себя кто я здесь, плывя больше по течению, чем влияя на ситуацию. Да, Хелена мне очень нравилась. Теперь, по прошествии времени, я бы даже сказал, что испытывал к ней некую влюбленность. Поскольку ещё долго не мог выкинуть её образ из головы. Фото Но сам бы я никогда не попытался не то чтобы трахнуть, но даже и смотрел только исподтишка. И теперь было двоякое чувство произошедшего со мной какого-то незабываемого приключения и одновременно с тем ужасной неправильности случившегося здесь. Может быть это водка и сексуальное опустошение вызывали во мне эти мысли, но спать я ушел с тяжелыми думами. Соседи ещё сидели за столом. Удивило, что не Фёдор, а Хелена проводила Меелеку политинформацию на тему пользы случайного секса в супружеской жизни. Сначала я думал, она этими словами пытается успокоить угрюмо отмалчивающегося супруга, но чем больше слушал, тем больше понимал, что Хелена на самом деле не видит в блядстве, которое произошло здесь ничего страшного. И что они, как прогрессивная молодежь Европы, и дальше должны не останавливаться на достигнутом. Мне кажется даже Фёдор был поражён и ошарашен. Под эти разговоры я уснул. Крутящиеся в голове мысли не дали мне подумать о времени, прошедшем с начала нашей поездки. Как гром среди ясного неба раздался стук в дверь: - Постель сдаём! Через двадцать минут Иркутск. За окном темнота. Соседи спят на полках. Лишь Хелена подняла голову: - Ты здесь выходишь? А мы с Фёдором до Байкальска. Он нас в гости пригласил. Я чмокнул девушку в подставленную щёчку. Махнул открывшему глаза Меелеку. И вышел из купе, под храп Фёдора. Наверное, я бы и не стал описывать это приключение, но случилось нечто, что не даёт мне уже несколько лет забыть о нем. Прошло около месяца, после моего возвращения. Я обошел давно не виденных друзей. Благодаря разведроте и не в последнюю очередь приключению в поезде, самооценка моя взлетела до небес. Девушка, которая мне очень нравилась в школе и к которой я боялся даже подойти вдруг дала мне на первом же свидании. Да каком свидании? На дискотеке, пользуясь методом Фёдора влил в неё несколько рюмок водки под глубокомысленные тосты. Вывел за ограждения, засаженные кустами. И в этих же кустах и трахнул слегка возмущающуюся быстротой развития нашего «романа» школьную любовь. Это добавило баллов в копилку моей самоохуенности, но полностью убило флёр влюблённости к этой девушке. Да и секс с ней был каким-то механическим, ни в какое сравнение не входил в ту внутреннюю дрожь, которую я испытывал с Хеленой. Поэтому я, чтобы окончательно удостовериться, трахнул её ещё пару раз и понял, что надо искать ту единственную и неповторимую, от которой точно также будет сносить крышу. Так вот примерно в это время, сидя вечером за телевизором, в местных новостях узнал о сгоревшем доме с мужским и женским трупами внутри. Ещё через день, что полиция разыскивает подозреваемых в поджоге. Что-то в моей голове щелкнуло, начал целенаправленно искать информацию. По всему выходило, что сожгли дом какого-то фермера, недалеко от Байкальска. На фото была видна пасека, находящаяся неподалёку за сгоревшим дотла домом. По версии следствия, к хозяину пасеки приехали родственники из Эстонии, поскольку они много где успели засветиться, вместе путешествуя по местным достопримечательностям. Но какие-то злоумышленники напали на мирно спящих людей, убили, ограбили, подожгли дом и растворились в необъятных просторах Сибири. То, что не нашли третьего трупа объясняли тотальным пожаром и рухнувшим строением. У меня было свое мнение. Я вспомнил ненавидящий взгляд Меелека. Какое-то мгновение, когда он записал меня в свои смертные враги. И сразу за ним снова обычное безразличие. Вспомнил, как меня проняло тогда от одного его взгляда. Мне кажется он совсем не был тем слабаком, которого Фёдор легко сломал. Какой-то стержень в нём всё же был. Скрытый до поры европейской толерантностью и занесённый илом благополучной жизни. И похоже зверь, спавший в этом красавчике всё же, вырвался на свободу. Может быть этот зверь окончательно поселился в сибирских лесах или пробивается в родную Эстонию. А может быть Сибирь перемолола и съела его, не оставив никаких следов. Но мне почему-то хочется верить, что когда-нибудь я встречу его, пусть ненавидящего или даже желающего мне смерти, но живого.