Глаз бури

После этого Цао Е вернулся в Luomeng. По окончании Национального праздника каждый отдел компании с головой ушёл в работу над своими проектами. Цао Е, неделю наслаждавшийся праздной жизнью прожигателя жизни, получил несколько телефонных звонков и был вынужден вернуться. В утро отъезда из Шанхая Цао Е проснулся, принял душ и, выйдя из ванной, увидел Лян Сычжэ у раковины: он сушил волосы феном. Всё ещё сонный, Цао Е подошёл к Лян Сычжэ сзади и прислонился к его плечу, мокрый после душа: — Заодно посуши волосы и мне. Их рост был почти одинаковым, поэтому сушить волосы друг другу было удобно. Лян Сычжэ слегка отвёл руку с феном назад. Фен гудел, длинные волосы Лян Сычжэ щекотали лицо Цао Е. Он поднял руку, захватил прядь волос и, подняв голову, с энтузиазмом предложил: — Лян Сычжэ, позволь мне собрать твои волосы в хвост. Он собрал пальцами длинные, до плеч, волосы Лян Сычжэ, взял резинку для волос и начал обматывать её вокруг пальцев. У него совсем не было опыта, его движения были неуклюжими и неловкими. С третьей попытки ему кое-как удалось закрепить волосы резинкой и, наконец, он смог оценить свой шедевр. Было очень криво. У шеи выбивалась одна прядь волос. Они посмотрели друг на друга в зеркало. Лян Сычжэ повернулся к нему: — Ну как? — Мой парень красив от природы , — сказал Цао Е, снимая резинку и возвращая её Лян Сычжэ. — Он выглядит хорошо, несмотря ни на что. Лян Сычжэ рассмеялся, взял резинку, не став разоблачать его лесть. Возвращение в Luomeng в этот раз было далеко не таким беззаботным, как в прошлый раз. В компании накопилось много дел, требующих его внимания. Он встретился со многими людьми, включая Сюй Аньцяо, Цэн Жаня, Дин Мао, а также встретился с несколькими режиссёрами анимационных фильмов вместе с Чи Минъяо. Помимо текущих кинопроектов, Luomeng планировала расширение сети кинотеатров, поэтому ему нужно было лично посетить несколько городов, чтобы оценить распределение кинотеатров на местах. В середине октября Цао Е должен был отправиться в командировку в город S. Водитель довёз его до столичного аэропорта. Выйдя из машины, он направился в здание аэропорта и сразу же пошёл к стойке регистрации. У стойки для VIP-клиентов стоял всего один человек. Цао Е сразу узнал Чжэн Иня со спины. Он колебался — стоило ли ему подождать, пока Чжэн Инь не уйдёт, или лучше было подойти к нему сейчас. Но Чжэн Инь, закончив регистрацию, как раз в этот момент обернулся и увидел Цао Е, стоявшего в нескольких шагах от него. Цао Е не мог вспомнить, сколько уже лет он не видел Чжэн Иня. Первые несколько лет он намеренно избегал его, а потом Чжэн Инь уехал с Цао Сююанем за границу, и они больше не встречались. Чжэн Инь совсем не постарел, он выглядел так же, как и несколько лет назад. Он был в элегантном длинном плаще, с серебристо-серым чемоданом, всё такой же утончённый и интеллигентный. В подростковом возрасте Цао Е мог бы просто убежать, но сейчас, когда ему было за двадцать, он словно прирос к месту, наблюдая, как Чжэн Инь подходит к нему и останавливается, чтобы сказать: — Какая неожиданная встреча, сяо Е. Не думал, что увижу тебя здесь. Цао Е изо всех сил старался выглядеть взрослым и спокойным, натянуто улыбнувшись:  — Да уж. Ты приехал один? Он не спросил прямо, но Чжэн Инь, будучи умным человеком, сразу понял, что он имел в виду Цао Сююаня: — Твой отец всё ещё занят подготовкой к фильму, я приехал на место съёмок один. Цао Е с облегчением вздохнул. Он действительно не хотел видеть Цао Сююаня. Чжэн Инь подождал, пока Цао Е пройдёт регистрацию, и они вместе пошли через VIP-коридор на досмотр. Никто не упомянул о прошлом. Чжэн Инь как ни в чём не бывало спросил, куда он направляется. Цао Е ответил, что в город S. Чжэн Инь улыбнулся и сказал, что десять лет назад он тоже был в городе S, а затем повернулся к нему: — Как думаешь, зачем мы тогда ездили в город S? Десять лет назад, город S… В голове Цао Е промелькнуло название давно забытого города. Он посмотрел на Чжэн Иня: — Ездили в Яньчэн? — Да, — вспоминая, улыбнулся Чжэн Инь. — Тогда мы с твоим отцом искали места для съёмок в соседнем городе. Кто-то упомянул музыкальную школу-интернат в Яньчэне, и твой отец сказал, что хочет посмотреть. На следующий день он уже привёз Сычжэ в Пекин. Он умел подбирать слова. Он не начал с Цао Сююаня, он заговорил о Лян Сычжэ. Цао Е действительно заинтересовался этой темой и спросил: — Каким был Лян Сычжэ, когда вы увидели его впервые? — Он сказал, что подрался с собакой во дворе, — со смехом ответил Чжэн Инь, словно это было вчера. — У него дома была скрипка, которую он разбил. Её гриф был сломан. Выглядел он довольно задиристо. В общем... было совсем не похоже, что он станет обладателем премии за лучшую мужскую роль. Цао Е подумал о сломанной скрипке. Рядом Чжэн Инь вздохнул: — Как быстро пролетело больше десяти лет. Они шли вместе около пятнадцати минут, и всё это время говорили о кино и Лян Сычжэ. Цао Е чувствовал, что Чжэн Инь намеренно направляет разговор на темы, которые ему интересны. Они довольно оживлённо беседовали, но десятилетний пробел и неразрешённые противоречия не давали им вернуться к прежним, почти отеческим отношениям. На прощание Чжэн Инь предложил как-нибудь пообедать вместе. Цао Е без особого энтузиазма ответил: «Хорошо», понимая, что в следующий раз, скорее всего, найдёт предлог, чтобы отказаться. На следующий день, после встречи с местным дистрибьютором, Цао Е один отправился в Яньчэн. За эти годы он побывал во многих местах и считал, что все города похожи друг на друга. Но, возможно, из-за связи с Лян Сычжэ, этот город казался ему особенным. Он вызвал такси до музыкальной школы. Водитель оказался разговорчивым и, узнав, что Цао Е приехал издалека, с энтузиазмом начал рассказывать о местных достопримечательностях. У Цао Е было мало времени, вечером ему нужно было вернуться в Шанхай к Лян Сычжэ, поэтому он вежливо отказался, сказав, что в следующий раз обязательно всё осмотрит. Добравшись до школы, он попал как раз на окончание занятий. Издалека Цао Е увидел, как шестнадцати-семнадцатилетние подростки в свободной школьной форме, со всевозможными футлярами от музыкальных инструментов за спиной, толпой высыпали из ворот школы. Он бросил быстрый взгляд и, опасаясь попасть в час пик, попросил водителя вернуться тем же путём. По дороге водитель сам заговорил о Лян Сычжэ: — Вы знаете, что эта школа выпустила большую звезду? — Кого? — спросил Цао Е, проверяя почту, хотя уже знал ответ. — Лян Сычжэ! — А, — притворился равнодушным Цао Е. — Слышал о нём. Видя его спокойствие, водитель подкинул новую сплетню: — Родственник моего друга живёт с Лян Сычжэ в одном доме. Цао Е тут же поднял голову: — В каком доме? — Этого я сказать не могу. — Вы меня разыгрываете, — улыбнулся Цао Е. — Честно говоря, я приехал сюда, чтобы посмотреть на школу, где учился Лян Сычжэ. Я его поклонник. — Ого, — водитель посмотрел на него в зеркало заднего вида с лёгким удивлением. — Судя по вашей внешности, я подумал, что вы тоже какая-то звезда. Он был обаятельным от природы. После короткого разговора водитель развернул машину и отвёз его к дому Лян Сычжэ. Дом был старый, кое-где отваливалась мозаика на стенах, придавая ему обветшалый вид. Лифта не было. Цао Е начал подниматься по лестнице. Водитель не знал точного номера квартиры, сказал только, что это седьмой дом. Цао Е шёл не спеша, ступенька за ступенькой, и вдруг почувствовал, что эта сцена ему знакома, но не мог вспомнить, где он её видел раньше. Он поднялся на шестой этаж, немного посмотрел вниз из окна в коридоре, а затем спустился. Только по дороге в аэропорт он вспомнил, где видел эту знакомую сцену. В «Тринадцати днях». Сяо Мань, следуя за Пэн Янь, точно так же поднимался по лестнице, останавливаясь у каждой двери. Вот, значит, какое чувство испытываешь, когда любишь. Вечером, встретившись с Лян Сычжэ в Шанхае, Цао Е рассказал ему об этом. Лян Сычжэ со смехом сказал, что это был не тот дом, где он жил. Цао Е не мог поверить, что его обманули: — Водитель выглядел таким честным, а на самом деле он обманщик?! — Возможно, он тоже откуда-то это слышал. Я знаю тот дом, куда ты ездил, — засмеялся Лян Сычжэ. — Он недалеко от моего старого дома. Как тебе вообще пришла в голову мысль поехать в Яньчэн? — Я встретил дядю Иня, — сказал Цао Е. — Он рассказал, что десять лет назад они с Цао Сююанем привезли тебя из Яньчэна в Пекин. — А, ты про тот случай, — вспомнил Лян Сычжэ. — Я тогда уже не жил в старом доме. Цао-лаоши и дядя Инь нашли меня в новом доме. Я много лет там не был, наверное, там уже паутина по углам. Если хочешь, в следующий раз я тебя туда отвезу. Цао Е вспомнил о сломанной скрипке, о которой говорил Чжэн Инь, и у него мелькнула смутная мысль. Он спросил Лян Сычжэ: — Могу ли я зайти в твой старый дом, когда буду в следующий раз в Яньчэне? — Конечно, — улыбнулся Лян Сычжэ. — Это и твой дом тоже. Хочешь — заходи. Перед сном, выключив свет, Лян Сычжэ спросил в темноте: — Цао Е, хочешь узнать, какие на самом деле отношения между твоим отцом и дядей Инем? Цао Е помолчал, а потом тихо сказал: — Деловые партнёры и партнёры по сексу? — Ты догадался? — Да. Иногда я не могу перестать думать об этом. Лян Сычжэ погладил Цао Е по волосам. Через некоторое время Цао Е вздохнул: — Если бы у дяди Иня не было этих отношений с моим отцом, наверное, мы бы хорошо ладили... Хотя, может быть, и нет. Возможно, без этих отношений он бы не был так добр ко мне. — Не нужно себя недооценивать, Цао Е, — сказал Лян Сычжэ. — Думаю, дядя Инь хорошо к тебе относится не только из-за твоего отца. — Возможно, — ответил Цао Е. Встреча с Чжэн Инем снова смягчила его сердце. Все детали их общения десять лет назад были так свежи в памяти, и от этого он чувствовал ещё большее сожаление. Съёмки фильма «Попробуй сказать ещё раз» завершились в конце ноября. Все остальные актёры закончили свои сцены раньше, и в съёмочной группе остались только Лян Сычжэ и сяо Мэн. Сяо Мэн знал, что он серьёзно болен и а-Пэну приходилось тратить много денег на его лечение. Поэтому, пока а-Пэн был на боксёрском поединке, он тайком сбежал из больницы, не желая быть ему обузой. А-Пэн обратился в полицию и нашёл грязного сяо Мэна. Но из-за этого полиция узнала, что он много лет находился в бегах. Десять лет назад его девушку изнасиловали, и он, не сдержавшись, убил насильника. Он хотел сдаться, но девушка по настоянию семьи решила всё скрыть, и а-Пэн стал беглецом, скрываясь под чужим именем и отчаянно сражаясь на подпольном боксёрском ринге. В вечер окончания съёмок основная команда собралась на импровизированный банкет. На самом деле это был просто ужин в ресторане отеля. Съёмочная группа работала без выходных почти четыре месяца. Лян Сычжэ, как актёр, ещё мог иногда отдыхать, а остальной персонал спал по четыре-пять часов в сутки и выглядел измождённым. Второй режиссёр, разливая вино, сказал: — Мы за четыре месяца так устали, а как же режиссёры вроде Цао Сююаня, которые снимают фильмы по году, по два, выдерживают такую нагрузку? — Слышал, что у режиссёра Цао три четверти отснятого материала идёт в корзину, — сказал оператор. — Сычжэ, это правда? — Правда, — ответил Лян Сычжэ. — Но это нельзя назвать браком. Он монтирует несколько версий фильма, а потом выбирает лучшую. — Неудивительно, что он гений, — восхищённо сказал Ду Чжуй. — Нам до него далеко. Лян Сычжэ и Цао Е должны были успеть на вечерний рейс, поэтому покинули банкет раньше остальных. Съёмочная группа вышла из отеля проводить их. Водитель загрузил чемоданы в микроавтобус. Ду Чжуй подошёл к Лян Сычжэ и Цао Е, пожал им руки и выразил надежду на дальнейшее сотрудничество. На каждом банкете по случаю окончания съёмок Цао Е напивался. В этот раз, помня о предстоящем полёте, он не пил всё подряд, как обычно, но почти на каждый тост отвечал, делая небольшой глоток. Поэтому сейчас он чувствовал себя не просто навеселе, а уже изрядно пьяным. У него кружилась голова. Он обнял Лян Сычжэ за плечи и прощался с остальными членами съёмочной группы. Когда Цао Е пожимал руку осветителю, Лян Сычжэ посмотрел на другую сторону улицы. Он заметил вспышку фотоаппарата, мелькнувшую среди мигающих фар автомобилей. Он слегка повернулся, заслоняя Цао Е. — Папарацци снимают? — тихо спросил Ду Чжуй, следуя за взглядом Лян Сычжэ. Лян Сычжэ повернулся и коротко ответил: — Угу. Цао Е убрал руку и выпрямился. Попрощавшись, они сели в машину. Выехав на главную дорогу, Цао Е обернулся: — Ничего страшного? — Думаю, всё в порядке, — сказал Лян Сычжэ. — Папарацци всегда приходят на завершение съёмок.