Блеск в ушах и на губах

— Твой заказ — Шилонен протянула коробочку. Ситлали осторожно взяла и спрятала в сумку. — Кому-то подаришь? — Почему ты так решила? — девушка отвела взгляд, как бы изучая разложенные руды. — По многим факторам: срочность, секретность, предоставленный материал... — Твоё дело – работать, я предоставила то, что считаю нужным. Как договаривались ни слова, и ещё возьму вон тот кусок руды. Женщина с улыбкой покачала головой и упаковала олово. Ситлали забрала, оставила деньги и ушла. Какая разница, что будет с этим украшением? Дома жрица ещё раз взглянула на серёжки. Золотая основа с ярким хризолитом будет поблёскивать в лучах солнца, а ромбовидная форма отдавать духом племени и простотой. Изящество и ничего лишнего. Но появилась ещё одна проблема. Как преподнести подарок? Выше отметки "деловые" их отношения не должны подняться, правда этим трудно управлять. Хочется наставлять на путь жизненный, и разница в возрасте опыте ещё одна причина, чтобы сделать приятно (своему эгу или наёмнице?). Стук в дверь заставил вздрогнуть, коробка упала и скользнула в угол, приняв пинок. Ситлали постаралась скрыть волнение и открыла. На пороге стояла Кинни с глиняным горшком в руках, странно... — Час тайм-аута — бросила вместо приветствия. Девушка зашла и поставила ношу на заваленный бумагами стол. — Зачем ты отогнала своего питомца? Ситлали начинает жалеть о решении. Предвидя перемены, она насторожилась подобной скоротечности. Отсутствие летающего шума – первый знак. — Он бы мешал, верно? — вопрос на вопрос. Малипо разожгла огонь и поставила чайник. Обернулась и взглядом потребовала освободить стол. Жрица проворчала и кое-как собрала листы в стопку. — Поручений нет, приход бессмыслен. Все, кому не лень, вламываются к ней, но Кинни делает это деликатнее, чем та же Умоджа. Если "бабушка Ицтли" отреклась от общества, значит она не желает принимать гостей или чувстствовать себя таковой в собственном доме. Ситлали накрыла на стол. Две чашки и большая тарелка. В горшке был тёртые бобы, ничего крупного охотница не принесла. Их трапеза состоится из шоколадного напитка и фруктов или конфет. Пустые бутылки девушка сложила в углу, а заодно подобрала коробку. Вода вскипела. Жрица подтолкнула гостью. — Я сама сделаю, ты что-нибудь испортишь. Ситлали следовала одному рецепту. В чашу нужно насыпать шоколад и смешать с острой приправой (подойдут перцы из огорода Оророна); налить воды, подождать пять минут, капнуть мёда и перемешать. Девушка делала это сосредоточенно, но умудрилась обжечься. Кинни поднялась и очутилась возле жрицы. Взяв запястье, Малипо стала дуть на пальцы. — Холодная вода закончилась — оправдала свои действия. Ситлали заворожённо посмотрела на губы и удивилась – они были накрашены. Лёгкий оттенок рассвета вроде не выделялся, но подчёркивал красоту временами наглого рта. Она воспользовалась помадой, и это опять противоречит образу. Без везкой причины не стала бы краситься. С чего девчонка решила проявить заботу? — У меня что-то с лицом? — уточняет Кинни, склонив голову. Ситлали отдёрнула руку и продолжила готовить. — С внешностью проблемы — пробубнила под нос, но её услышали. Малипо коснулась шрама на груди и пожала плечами. Вернулась на место и вытянула одну конфету. Жрица поставила чашку и села. — Ты не станешь приходить ко мне просто так, есть дело? — Мгм, прячусь от Муалани. И проверяю чистоту вашего убежища, бабушка. Только здесь Кинни позволяла себе ухмылку, особенно когда обращалась таким образом. Нахалка, никакого уважения к старшим. Кто бы стал скрываться в чужом доме, даже если принеся угощения? Муалани вздумает прийти, тогда это глупое решение прятаться за моей спиной. Я не выдам, но не отстанут, только шуму наведут... — Конфеты не отравлены — возвращает в реальность гостья. — Шилонен угостила. Ситлали кивнула, сильнее сведя ноги. Не стоило поднимать коробку. — Когда ты к ней заходила? — Я не захожу, она сама находит. Сегодня утром. Это важно? — Нет. «Не застала за работой. Если кузнец проболталась, я её прокляну». Кинни тщательно считывала мелочи поведения старейшины. Помада вроде дала нужный эффект, но с побочками – Ситлали задумчивее обычного. Может дело в другом, например в некой тайне (чего же она напрягается при упоминании Бараки?) Пальцы разжались и конфета упала на пол, охотница согнулась, но медлила. Зелёные глаза прошлись по ногам от пальчиков до бёдер, остановившись на предмете. Вдруг мелькнула мысль оказаться на месте объекта. «Проклятая Бездна, о чём я думаю!». Малипо выпрямилась и положила уже несъедобную сладость на стол. Жрица в это время рассчитывала обязанности завтрашнего дня и ничего не заметила. — Так, какие у меня неполадки с внешним видом? — как можно непринуждённее спросила Кинни. Ситлали нахмурилась, убирая мысленные преграды для потока речи. — Образ мальчишки! Пренебрегаешь здоровьем, взваливая на себя непосильный труд и рискуя. Девушка – это мудрость, красота, изящество, а твои манеры оставляют желать лучшего. Ходишь в ободранной одежде и не ухаживаешь за кожей. Не перегнула ли она? Нет же, собеседница хитро щурится. Вдруг их подслушивают, тогда падать ниже некуда... — Отрицать не стану, мне нужен пример для подражания. Но становиться слабой и изнеженной принцессой не собираюсь. Я ни на что не намекаю, считаю тягу к алкоголю слабоволием. Жрица в возмущении ударила кулаком по дереву и вскочила. — Это кто ещё слаб, девчонка! — что-то стукнулось об пол. Пока Ситлали осознавала, Кинни нырнула под стол, схватила коробку и вылезла. Протянула предмет, давая шанс забрать, но жрица выдохнула и отвернулась. — Это тебе. Малипо опёрлась поясницей о край и открыла. Блеск серёжек вызвал выдох удивления. Ситлали не оборачивалась и смотрела на угли, думая закопать в них гордыню. — Те кости висят слишком долго, вот я и решила подарить что-то драгоценное... Для разнообразия... Ни ответа, ни колкости. Девушка взглянула, и суровость, обида исчезли за секунду. Глаза Кинни округлились, брови взметнулись вверх, рот приоткрылся. Застыла как статуя. Она сглотнула и перевела взгляд на хозяйку дома. — Откуда ты узнала? — О чём? — О дне рождения. О дне рождения? Я не знала, простое совпадение. Видно напомнила о чём-то ужасном, что разрушило видение праздника. Потому она скрывает дату. А я влезла со своими стереотипами! — Прежде, чем судить об одежде, позаботьтесь о своей, бабушка Ицтли — улыбка была мягкой и благодарственной, но в глазах искорка хитринки. Кинни быстро коснулась своими губами чужих, провела рукой по голой спине и выбежала. Ситлали неосознанно смотрела вслед и пыталась прочувствовать вкус помады, не замечая смущения. В тот момент обе девушки явно нарушили какую-то норму. Где же видано, чтобы возникала романтическая взаимность между женщинами? Клятвы о заморозке сердца стёрты. Вайобы такого не простят. От них, или же от чутких кошачьих ушек, не скроется ничего!