Мудрость в восемнадцать

      Антон нашёл своего стоматолога случайно. Наткнулся на клинику, совсем небольшую, но об одном из врачей отзывались ну просто как о волшебнике. Антону со своим страхом врачей до обмороков очень понравились комментарии мамочек с маленькими детьми, ведь этот чудо-доктор смог найти к малышам подход и вылечить всё без лишних слёз.       Тогда Антону было шестнадцать. Он приходил два раза, и оба с мамой. Она поддерживала до самого кабинета, вытирала слёзы страха и успокаивала ласковыми словами, отпуская сына только после того, как тот садился-таки в жуткое стоматологическое кресло.       Лечили два зуба, по очереди. Оба раза с игрушкой-талисманом, анестезией, без мультиков, слёз и обмороков. Ну, почти.       — Ты себя нормально чувствуешь? Белее мела…       — Так-так, нет, не отключайся, пожалуйста. Наташ, нашатырь!       В общем, врач Антону всё-таки понравился и очень сильно, даже вызывал доверие, ведь ни разу не обманул, не накричал, не сделал больно намеренно и останавливался в своих действиях, если так было нужно мальчику. Однако, Антон за прошедшие два года так и не решился сходить просто на осмотр, для проверки. Всё же детский внутренний страх не давал сделать всё быстро и без раздумий, а раздумья приходили только к мысли, что «раз не болит — идти не надо».       Но вот, Антону исполняется восемнадцать, и он замечает у себя прорезавшийся зуб мудрости. Восьмёрка. На верхнем ряду с левой стороны.       В голове тут же всплывают непонятно откуда взявшиеся видео о том, почему и как удаляют зубы мудрости, как потом это всё заживает и что это нереально больно. Все эти мысли рождали сильный страх. Антону не хотелось ни терпеть лишние мучения от удаления, ни жить с поехавшими зубами, если зуб всё же останется и решит устроить во рту перестановку.       Выход один — надо идти на консультацию и разбираться, мешает ли новый жилец старым.       По итогу, трясся серым зайчиком Антон добрых три месяца. Не мог найти в себе силы решится и записаться на приём. Он понимал, что пойдёт он только к своему доктору, коим тот стал всего за два приёма, а тот точно ничего плохого не сделает. Он и идёт-то только на осмотр, консультацию, ничего больше! Но какая-то, будто врожденная, непереносимость больниц отталкивала.       Но выдавшаяся свободная неделя не оставляла выбора. Новый прорезающийся зуб совсем не беспокоил, и если до этого мысль о нём хотя бы забывалась и отходила на задний план, теряясь в раздумьях о семинарах и экзаменах, то сейчас маячила на горизонте с красным флагом.       Антон, собравшись с духом, звонит в стоматологию, дрожащим голосом спрашивая, если ли на ближайшую неделю окошко к Попову Арсению Сергеевичу. Но администратор, к несчастью, отвечает отрицательно — свободное окошко только через два месяца. У Антона в голове обезьяна хлопает в тарелки. Вот, что называется, врач нарасхват.       — А какая у Вас проблема? — слышится на том конце после минутной тишины.       — У меня.. у меня просто консультация, осмотр хотел бы пройти, — собирается мальчишка, понимая, тем не менее, что к любому другому врачу он точно не пойдёт. Лучше подождёт хоть полгода, но зубы доверит только этому волшебнику.       — Так это всё меняет! — радостно сообщает девушка, — Вы можете прийти без пятнадцати минут каждого часа. В любые сорок пять минут. Между приёмами вас успеют проконсультировать. Вам к Попову, да? Вот, завтра он с восьми утра до шести вечера принимает, можете приходить. Послезавтра с восьми до четырёх. Придёте?       — О… да, приду! Спасибо большое! — радуется Антон, будто выиграл месячную поездку к океану.

***

      На следующий день, когда Антон и запланировал сам себе поход в стоматологию, он смог только почистить зубы и одеться. Ни завтракать, ни укладывать волосы сил не было — он слишком нервничал. Понимание того, что за пятнадцать минут Арсений Сергеевич действительно не сможет сделать ничего плохого, немного успокаивало. Совсем чуть-чуть.       Такси, пасмурная погода, волнение до трясучки и мокрые ладошки — Антон бы описал следующие полчаса так. Он приехал чуть-чуть с опозданием, в 11:47, но надеялся, что всё равно сможет проскочить.       — Здравствуйте! — здоровается бодро администратор, пока помогает заполнить документы предыдущему клиенту. На лавочке сидит ещё одна женщина, но она увлечена телефоном и не обращает на вошедшего никакого внимания.       — Здравствуйте, — вежливо улыбается мальчишка и ждёт. В стоматологии всегда пахнет не просто больницей, тут пахнет именно стоматологией, и этот запах работает как индикатор опасности, из-за чего неплохой настрой парня сбивается, и дикий страх возвращается вновь. Тут всего один большой медицинский кабинет с двумя стоматологическими креслами в конце небольшого коридорчика. Там сейчас работают оба врача, и Антон слышит включённый на телевизоре над креслом сериал и речь врача. Не его врача, у Арсения Сергеевича голос другой. А что, если его доктора сегодня нет? Или он слишком занят? Или вообще окажется, что просто так прийти нельзя? Ещё сверлить кому-то что-то начали, наверняка человеку больно…       — Вы говорите, что вам? — обращается к Шастуну девушка, выглядывая из-за плеча стоящего у стойки пациента.       — А… я, — теряется парнишка, отвлёкщийся на поглощающий его страх, — Мне сказали, можно подойти к концу часа, — Шастун пытается продолжить, но за него договаривают:       — Для консультации, да. Сейчас, — девушка понимающе кивает и возвращается к документам.       — Если есть возможность, к Попову Арсению Сергеевичу? — добавляет Антон негромко, а сам понимает, что если ответ «нет», то он просто напросто развернётся и уйдёт. Он еле-еле настроился на осмотр у знакомого, доброго специалиста, а нового и неизвестного он впустить в свою жизнь точно не готов.       — Есть, — чуть вздыхает девушка, видимо, переполненная работой, — Надевайте бахилы и садитесь пока.       Антон кивает и думает: «А чего «садитесь»? Зачем ждать? Времени до 12:00 и так мало осталось». Он надевает синие бахилы, снимает и вешает куртку, оставляя в ней и ключи, и карточку, и наушники, и паспорт, а в карман кладёт только телефон. Хотя не очень понятно, зачем он ему.       Парень осматривается, читает дипломы, висящие в рамочках на стене, смотрит в зеркало, даже рискует и кидает взгляд в сам медицинский кабинет. Видит он мало, почти ничего, но яркость дальнего помещения всё равно заставляет мурашки пробежаться по коже. В стоматологию заходит ещё одна женщина, подходит к стойке вместо прошлой и что-то спрашивает. Потом тоже надевает бахилы и ждёт, присев на один из стульев.       — Проходите к Андрею Семёновичу, — говорит администратор через минуту.       — Спасибо, — нервно кивает Антон и делает шаг в направлении к коридору.       — Нет, Вы же к Арсению Сергеевичу, — улыбается администратор, рукой показывая путь женщине, пришедшей раньше как раз к Андрею Семёновичу.       — А, да, да, простите, — усмехается Антон и выдыхает. Он слишком волнуется, поэтому дёрнулся просто на похожее имя. Надо успокоиться…       — Так, мы там закончили. Пиши всё как обычно плюс полоскание, — через пару минут к администратору подходит Попов. Мальчишка сразу узнаёт своего врача, он всё такой же страшный и мягкий одновременно, тот же голос и медицинский костюм, те же синяки под глазами и плавные движения. Они говорят о чём-то с девушкой, после чего Арсений кидает взгляд на него, Антона, который не может перестать сверлить глазами стоматолога. Страх сковывает, хотя Шастун очень старается всё контролировать, — Хорошо… Так, проходи, — врач обращается уже напрямую к парню, показывая путь в коридор и, соответственно, кабинет.       — Угу, — кивает мальчишка и медленно проходит. Он не решается заходить в кабинет, там сейчас работает другой врач. Ну и что, что на другом кресле? Всё равно страшно так сразу добровольно заходить в этот ад, поэтому Антон остаётся подпирать стенку коридора, поглядывая на своего стоматолога. Видимо, ему девушка сказала, что он только на осмотр, потому что в следующий момент заходит взрослый мужчина и начинает бодро разговаривать с Арсением Сергеевичем о своей личной жизни. Врач устало и вежливо отвечает, заполняя документы, пациент надевает бахилы и уже готовится пойти в кабинет, но его просят немного подождать, и Попов наконец направляется к нему, Антону.       — Ты чего тут стоишь? Я же сказал, проходи, — улыбается мужчина, рукой показывая на кабинет.       — Да я что-то, — мнётся мальчишка, еле дыша. Грудь и горло сковывает от напряжения и приближающегося осмотра, сердце бьётся слишком быстро.       — Давай-давай, прямо и направо. Направо. Садись, — указывает Арсений Сергеевич, следуя по пятам. Антон, словно заворожённый, слушается и залазит на светло-голубое стоматологическое кресло, тут же замечая и свои синие бахилы. Он откидывается на спинку, заставляет себя откинуть и голову тоже, как это требует обычно врач, и начинает нервно и неосознанно перебирать ледяные вспотевшие пальцы, — Что случилось? — дежурно спрашивает врач, натягивая медицинскую маску.       — Я просто на осмотр…       — Просто на осмотр, — повторяет сам себе брюнет и уверенно настраивает лампу, которая совсем не попадает в глаза, как бывает у обычных врачей.       — Зуб мудрости вылез вот тут, — Антон тыкает на верхнюю часть левой щеки, — Просто надо что-то с ним делать или не надо…       — А полных лет сколько? — удивлённо спрашивает Арсений Сергеевич. Стеснительный и трясущийся от страха ребёнок со слезящимися глазами перед ним совсем не похож на человека, у которого может быть зуб мудрости.       — Восемнадцать, — улыбается Антон, привыкший к недоверию со стороны людей. Детские черты лица и высоковатый для парня голос часто вводят в заблуждение абсолютно всех, он выглядит действительно ребёнком. Хотя в душе он и чувствует себя маленьким, ничего не решающим в этом мире, беспомощным ребёнком. Особенно сейчас.       — Восемнадцать? Ух ты! — смеётся Попов, — Ну хорошо. Только я все зубки посмотрю, ладно? — уточняет стоматолог, пока берёт в руки стандартные зеркальце и зонд — острую палочку.       — Угу, — мальчишка кивает и, всё ещё находясь в напряжении, послушно открывает рот, позволяя Арсению Сергеевичу всё-таки осмотреть его зубки. Быстро справившись с нижним рядом, врач переходит на верхний, один зуб пытается расковырять зондом, видимо, засомневавшись в чём-то, но и тот оставляет в покое, прежде чем парнишка успевает забить тревогу по поводу сильного давления.       — Восьмёрочка лезет, да. Вот тут десна может побаливать, но в остальном всё хорошо. Жалоба какая вообще? — Арсений Сергеевич убирает инструменты и спускает маску.       — Никакая. Просто удалять или не надо, — осторожно объясняет Антон, отрывисто пытаясь просто вздохнуть.       — Нет, зайчик, всё в порядке, — по-доброму успокаивает мужчина, — Все зубки хорошие, ну лезет восьмёрка, пусть лезет. Сейчас она не мешает ничему, не беспокоит. Просто следи за состоянием, — рассказывает Попов, — Можно пополоскать будет: в тёплой водичке ложку соды и пару капель йода. Даже не пополоскать, а набрать и вот так полежать чуть-чуть, — врач наклоняет голову, приложив руку к щеке, — Десну немного размягчить, чтобы полегче было. Записать? — заботливо спрашивает он.       — Да нет, я запомнил, — кивает Шастун понимающе.       — Ну тогда всё, — улыбается мужчина, откатываясь на своём стульчике, чтобы мальчишка слез.       — Спасибо большое! — тут же веселеет Антон, вставая. Сколько он просидел в кресле? Полторы минуты? Ну просто чудо какое-то!       — Да не за что, мудрец ты мой, — кивает стоматолог, понимая, насколько этот ребёнок был напряжён до осмотра и во время него и насколько счастлив сейчас, покинув кресло стоматолога быстро, без боли и с хорошими новостями.       Антон ещё раз улыбается своему чудесному врачу, сияет просто, кивает и неоправданно быстро несётся к куртке. Быстро накидывает верхнюю одежду дрожащими руками, чуть не забыв про бахилы, стягивает их и говорит «спасибо» администратору. Так же нервно и счастливо. Выскакивает на улицу и тут же, не теряя оптимизма и восторга, звонит маме.       — Мамуль, у меня всё хорошо!