The Art of Loving Someone

Не спрашивайте меня, каково это - страдать в тишине от продолжительной любви к кому-то, от любви, которую нельзя показать открыто, нельзя внезапно заявить, нельзя легко признаться в ней лицом к лицу, и при этом надеяться, что человек чувствует то же самое. Не спрашивайте. Это душит, причиняет боль, особенно когда причина скрывать эти чувства — не разрушать то, что уже существует, или не становиться третьим лишним между двумя влюблёнными. Но моя боль не так уж и сильна, я все еще стою на ногах. Мой мир не разрушился так, как его. Он был рядом, когда я разваливался на части, его широкое плечо заслоняло полуденное солнце, его улыбка успокаивала, хоть и не была широкой. Теперь эта улыбка исчезла, потеряна давным-давно, и никто не знает, как её вернуть. Только у него есть ключ к разгадке. Но окружающие, включая меня, не заставят его снова улыбнуться. Зачем улыбаться, если его мир рухнул? Чему улыбаться, когда центр его мира перестал сиять. Зачем улыбаться, если горе обволакивает все его сердце? Боль от моей невысказанной любви - ничто по сравнению с его скорбью от потери свого возлюбленного. Позвольте мне рассказать историю о печали, о чистой, бескорыстной любви, которая оставила красное пятно на страницах этой священной любви, отмеченной утратой, которую вы не могли бы себе даже и представить.

***

Это Чон Вону. Моя первая любовь, любовь с первого взгляда. Его широкие плечи, заметные еще в старших классах, укрыли меня от палящего солнца как только меня избила группа учеников из соседней школы, пытавшиеся отобрать у меня деньги. Он приложил бутылку холодной воды, только что купленную в круглосуточном магазине, к моей разбитой губе и обвязал своим галстуком костяшки моих пальцев, что кровоточили после отпора банде, ограбившей меня. Его звали Вону, Вону Чон или Чон Вону, но вскоре он стал для меня просто “Воном” или “Вону” Улыбка Вону в тот день была легкой и нежной, но её было достаточно, чтобы успокоить меня. Возможно это было просто облегчение от того, что мне наконец-то помогли, а может, правда в том, мое сердце уже запало на эту улыбку. Со школьных лет наша дружба становилась все крепче и крепче. И в конце концов я понял, что влюбился в Чон Вону. Но одной моей любви было недостаточно, чтобы завоевать его сердце — оно уже принадлежало кому-то другому, Чхве Сынчолю, человеку без изъянов. Человеку, который со временем будет заботиться о Вону, любить и защищать его всем своим сердцем, пока смерть не разлучит их, пока Бог не решит, что время Чхве Сынчоля подошло к концу. После возвращения из Германии, где он изучал международную политику, Сынчолю диагностировали лейкемию. Он мечтал увезти Вону с родины и жить в свободной Европе, где они не будут сталкиваться с осуждающими взглядами, проявляя свою любовь на публике. Мир по-прежнему не справедлив и не добр к людям, которые просто хотят любить и быть любимыми. Вону и Сынчоль начали встречаться, когда Вону учился на первом курсе колледжа. Они познакомились на выездном мероприятии факультета, где Сынчоль, друг одного из старшекурсников Вону, присоединился к ним. Их первая встреча прошла легко, но переход к отношениям оказался полон трудностей. Сынчоль был смелым, бесстрашным и не обращал внимания на сплетни и критику, настойчиво добиваясь внимания Вону. Вону же, с другой стороны, нельзя было назвать застенчивым или неуверенным в себе, просто он был склонен к излишней задумчивости. Он постоянно анализировал всевозможные варианты, чтобы найти наиболее "правильное" решение. «Но иногда любви нужно только одно, Вон» «И что же?» «Если вы оба чувствуете одно и то же, этого достаточно, чтобы быть вместе» «Неужели все так просто?» «До тех пор, пока у вас все взаимно» Этот разговор положил начало моему пути к тому, чтобы отпустить Вону и принять его отношения с Сынчолем. Питал ли я все еще маленькую надежду, что, может быть, однажды Вону расстанется с Сынчолем? Честно говоря, да. Эгоизм и зависть не покидали меня, ведь, в конце концов, я всего лишь человек. Бывали моменты, особенно когда они ссорились, может быть, из-за того, что Сынчоль был поглощен своими исследованиями, или из-за того, что с Вону было трудно связаться во время игры, крошечная часть меня желала, чтобы их пути разошлись. Но, глядя в глаза Вону, даже когда он злился на Сынчоля, я видел ещё большую любовь за его разочарованием. Сынчоль был тем, кто заботился о Вону, тем, кто заставил его поверить, что счастливый конец возможен для тех, кто просто хочет любить и быть любимым. С Сынчолем Вону провел свою юность, мечтал о будущем. А я? Я был лишь небольшой частью жизни Вону. «Ты мой лучший друг, Мингю» Лучший друг. Так он и называл меня.

***

Я затушил сигарету и направился к дому, который посещаю каждый день вот уже три месяца, независимо от времени суток. Несмотря на сильный снегопад, покрасневший нос и карманы пальто, набитые грелками для рук, я все равно иду к этому месту. Белый дом с мягкой коричневой отделкой, который Сынчоль купил после продажи антиквариатной машины своего покойного отца перед отъездом из Кореи на учебу в магистратуру. Теперь в нем живет только Вону, дом, который он не хочет делить с кем-либо, и каждую ночь засыпает на диване в кабинете Сынчоля. «Привет» «Привет, ты пришел» «Ты поел?» «Да, я заказал чаджанмён ранее» «Звучит неплохо» «Да, вроде того» Я не знаю точно, как люди справляются с горем, я просто знаю, что нет правильного или неправильного способа сделать это. Каждый переживает утрату по-своему. Однажды я читал историю о матери, которая потеряла ребенка сразу после рождения. Окружающие думали, что она сошла с ума, потому что постоянно кричала, злилась и закатывала истерики. Её отвели к психологу, надеясь, что её безумие можно излечить. Затем муж увез её из страны в место, где нет этих преследующих воспоминаний, в надежде, что они снова смогут обрести счастье. В новом месте он также отвел её к психологу, но не потому что она была сумасшедшей, а потому что он знал, прекрасно знал, что его жене нужен кто-то, кто мог бы по-настоящему понять её боль. Психолог просто молча сидел, протягивая ей коробку салфеток, отложив свои записи и ручку. «Вы не сумасшедшая, вы лишь скорбите. Никто не может понять боль матери, потерявшей своего ребенка» Это было напоминанием о том, что горе может заставить вас вести себя совершенно иначе. Я думал, что после потери Сынчоля Вону будет постоянно оплакивать его. Но этого не произошло. Однажды, спустя десять дней после смерти Сынчоля, Вону рассказал о том, как справился с горем, когда готовил имбирные печенья - любимые Сынчолем и единственное, что он умел готовить. «После того как я похоронил Сынчоля и вернулся в этот дом, я просто сидел в тишине» Я тоже замолчал, слушая его рассказ. «Я пришел домой, сел на тот диван, и смотрел на огни с башни Намсан. Я не плакал, но это не значит, что я не горюю или не грущу. Слезами его не вернешь, Мингю. Я готовлю печенье не потому, что хочу или жажду его, а потому, что это мой способ помнить то, что он любил. Я смотрю видео с нашего отпуска, чтобы не забыть его голос. Если помнить о нем значит скорбеть, то я буду горевать до конца своих дней, Мингю. Потому что мое сердце осталось с ним, когда он закрыл глаза в последний раз» Вону, если ты собираешься горевать всю оставшуюся жизнь, тогда я сдамся и забуду о своей любви к тебе.

***

«Если я умру, нет, я обязательно умру» «Хён» «Все будет зависеть от Вону. Что бы он ни выбрал, относись с уважением, хорошо, Мингю?» «О чём ты говоришь?» «Я знаю, что ты любишь Вону. Дружба в старшей школе - идеальное время для того, чтобы влюбиться, я прав? О, подожди, Мингю, я что, увёл у тебя Вону?» «Что ты хочешь этим сказать?» «Когда меня не станет, мне нужно, чтобы ты заботился о Вону, Мингю. Я купил ему этот дом, там теплее, чем у тебя, и мы оба знаем, что Вону ненавидит холод. Если ты любишь его, и когда-нибудь он полюбит тебя в ответ, то я благословляю тебя. Но все зависит от того, чего хочет Вону, ладно? Только потому, что я даю тебе своё благословение не значит, что ты должен принуждать его к чему-то. Если ты всё же сделаешь так, я буду преследовать тебя каждую ночь» «Может ли это случиться, хён?» «Что?» «Что Вону полюбит меня» Эй, Чхве Сынчоль, можешь не приходить ко мне во снах. Вону всегда выберет тебя, и я никогда не смогу заставить его поступить иначе.

***

«Я купил дом» «Что ты купил?» «Дом в Швейцарии» «В Швейцарии?» Снаружи бушевала метель, а Вону потягивал горячий шоколад, почти зарывшись под толстым одеялом. Он уставился на журнальный столик отсутствующим взглядом, но все же умудрился нормально ответить мне. «Сынчоль как-то сказал, что хочет начать новую жизнь со мной в Европе. Сначала я думал купить на деньги от страховки небольшой домик в Бельгии, недалеко от его школы, но потом вспомнил, что однажды он сказал мне, что Бельгия - это не то место, где он хотел бы начать новую жизнь со мной» «И это место - Швейцария?» «Да, он хотел жить в Швейцарии, в маленьком домике у озера, где он ездил бы на велосипеде за продуктами, с фонтаном, бьющим из щелей в массивных скалах, обширными лугами, простой работой, которая обеспечивала бы нас обоих, и соседями, что не смотрели бы на нас как на странных» «Но ты не странный, Вону» «Я никогда не говорил, что я странный, Мингю. Я уезжаю в канун Нового года» «Через месяц? И ты говоришь мне об этом только сейчас? Вону, серьезно?» Сам того не осознавая, я заплакал, повысив голос от досады. Я думал, думал... даже если Вону никогда не сможет полюбить меня так же, как я его, по крайней мере, он всегда будет рядом. Было бы легко найти его, увидеть, уберечь. Но сейчас он решил уехать подальше от меня. «Я знаю, Мингю» Что же ты знаешь, Вону? Вону, укутанный в свое толстое одеяло, придвинулся ближе ко мне, положил голову мне на колени, его холодная рука сжала мою. Вону, здесь холодно, каково же будет там? «Я знаю, что твой взгляд значил для меня все это время». Что? «Ты любишь меня». Что? Как? Откуда ты знаешь? «Ты смотришь на меня так же, как я смотрю на Сынчоля, - с любовью» Слезы, которых я не видел уже долгое время, потекли по тыльной стороне моей ладони, когда Вону закрыл глаза. Он снова плакал, спустя четыре месяца после смерти Сынчоля. «Я очень хорошо знаю этот взгляд, взгляд, наполненный любовью и привязанностью, в котором чувствуется искренность. Ты смотришь на меня так же, как я смотрел на Сынчоля, и этого достаточно, чтобы понять, что ты любишь меня. Я так благодарен тебе за эту любовь, Мингю. Я не знаю, когда ты начал это чувствовать или скрывал, но спасибо тебе за твою любовь, благодаря ей я чувствую себя не так одиноко. Но я также должен извиниться. Я не могу ответить на эти чувства взаимностью. Моя любовь принадлежит Сынчолю, и будет всегда. Мой уход также является для тебя способом начать новую жизнь без участия Чон Вону в ней» «Мингю...» Что еще? «Спасибо тебе, и мне жаль» Не забавно ли, Вону? Даже в конце моей любовной истории я не смог сказать это тебе напрямую. Ты обнажил мои чувства, потому что прекрасно знаешь, каково это — любить кого-то, что позволяет тебе легко распознавать любовь и чувства других. Так что, мне правда стоит тебя отпустить, да, Вону? «Сынчоль просил тебя присматривать за мной, не так ли, Мингю?» «Да» «Останься со мной до Нового года, ладно, дружище?" "Конечно" "Я свяжусь с тобой, пришлю тебе открытку. Со мной все будет в порядке. В Швейцарии может быть прохладнее, но я привыкну, так что тебе тоже нужно приспособиться, ладно?" "Да... Вону... Хорошо" Я не знаю, будут ли новогодние фейерверки видны отсюда. Надеюсь, что если это так, то Вону сможет увидеть их из самолета. Надеюсь, он знает, что вступает в новую жизнь, становясь сильнее, Вону, который продолжит любить Сынчоля, Вону, который останется прежним, каким я его знаю, хорошим другом.