Видно дьявол тебя целовал

Под холодной кожей растекается жар, как будто где-то внутри проснулся вулкан, как будто весь он спавший до этого часа вулкан. Как в первый раз. Костя целует медленно, неторопливо, пробует на вкус губы, словно впервые, пьет каждый тяжелый выдох, шарит горящими холодными ладонями по плечам, шее, зарывается в волосы. Он не торопится. Они не торопятся. Жар под кожей растекается медленно, как тягучая патока. Уже хочется больше, многим больше, но в этом и удовольствие. Ждать. Завулон обводит линию челюсти пальцем, а после кусает. Даже не кусает, прикусывает губу, оттянув лишь слегка, но Косте достаточно, чтоб мир качнулся и поплыл. Достаточно, чтоб вцепиться в плечи и потянуть ближе, еще ближе. Почти преступно близко. Костя стонет именно в тот момент, когда Завулон целует глубже, все так же неторопливо, вдумчиво, и пальцы на его бедре сжимаются крепче. Костя падает-падает, тонет в подушках, проваливается глубже в постель, растворяется в руках, в поцелуях, опустившихся ниже, на шею. Руки, словно существуют отдельно от тела, расплавленного от желания, от обожания. Руки ласкают плечи, перебирают волосы, тянут выше за новым поцелуем. Завулон прикрывает глаза, как большой довольный кот, как сытый удав, почти клеймит губы долгим поцелуем. Отмечая каждый дюйм кожи своим, не отдаст ни за какие сокровища, ни за какую Силу. Не отдаст. Костю от этого бьет мелкой дрожью. Особенно когда Завулон переплетает их пальцы, а удовольствием прошибает от кончиков пальцев до макушки. И Косте не больно, ему почти до нереального хорошо, он распадается-растекается по постели под пристальным голодным взглядом. Он крепче сжимает руку, но лишь для того, чтоб свободной рукой притянуть и поцеловать медленно. Сегодня все медленно, почти до пытки медленно. Завулон улыбается, а Костя может только смотреть во все глаза, дыша через раз. Смотреть на то, как Темный, полуприкрыв глаза, любуется им, как его губы складываются в слова. Раз за разом одни и те же. Слова падают на кожу отпечатками пальцев, следами поцелуев, мягкими укусами. Слова проникают под кожу, пульсируя обжигающим удовольствием, растекаясь негой и дрожью в коленках. Завулон улыбается. Не своей улыбкой хищника, загнавшего добычу. Не язвительно, не саркастично. Даже не многозначительно. Скорее многообещающе и довольно. Как умеют улыбаться только счастливые люди. Только Завулон не человек.