...И ковш на небе перевернут

Небо кружит-кружит-кружит над головой, качается, как полог огромной кровати. Теплые волны накатывают ласково, оглаживают босые ноги, перешептываются, словно такая редкость — Тёмный и вампир. Костя вдыхает соленый воздух полной грудью. Дышать ему, разумеется, не нужно. Но это море, это небо, эту ночь хочется вплавить себя, спрятать под кожей, пропустить по венам, чтоб точно не забыть уже никогда. Завулон рядом с ним такой спокойный, почти умиротворенный. Даже извечная морщинка между бровей расслабилась. И не жалко ему белые брюки? — Не жалко, — хмыкает Тёмный в ответ на мысли, — Если жалеть каждые белые брюки, можно пропустить всю жизнь и очнуться со шкафом полным шмоток и пустотой в груди. И он не только о брюках. И даже не только об одежде. Костя тянется, зарываясь пальцами во влажный песок, тянется, цепляясь за плечо. И Завулон поворачивается, по-змеиному медленно, почти чересчур медленно, вызывая у вампира смешок. Целует Костя коротко, просто мазнув губами по губам, словно спустя столько лет он все еще не уверен, не верит своему счастью. Завулону ожидаемо мало, он тянет ближе. И целует-целует-целует. Сладостно долго, расслабленно, почти лениво, не вкладывая в поцелуй похоти. Ему просто хочется касаться, Костя знает, просто хочется чувствовать губами губы, пальцами пробегаться по шее, по коротким волосам, по подбородку. И Костя расплывается, распадается на атомы, превращается в осколки звезд. Он сам не знает, во что еще может превратиться, когда в груди слишком тесно для всего того, что он хотел бы сказать, показать, вырвать из себя и просто отдать Тёмному. Но ему хорошо... Хо-ро-шо... Просто полулежать на влажном песке, когда волны накатывают на босые ноги, бредя о чем-то, о ком-то, когда звезды кружат, качаются, как в карусели, а в голове ни одной мысли. — Потанцуем? — между поцелуями, словно невзначай предлагает Завулон. И Костя кивает. Все кажется зыбким сном, детской грёзой. Но все так правильно, словно всю жизнь Костя шел только к этому моменту. Музыки нет, но Костя слышит, вставая следом за Тёмным, подавая ему руку. Танцуй-танцуй-танцуй. Музыки нет, в голове у Кости играет Сплин, когда Завулон плавно ведет его, когда они оказываются по щиколотку в теплой воде. — Что у тебя играет? — вопрос почти невинный, но глаза у Завулона почти неестественно черные, жадные. — Еще глоток и мы горим, на раз-два-три... Потом не жди и не тоскуй... - шепотом мурлыкает Костя, едва ли попадая в мотив. — ... Гори огнем твой Третий Рим. Лови мой ритм, танцуй-танцуй-танцуй-танцуй-танцуй-танцуй, - Завулон улыбается, и от этой улыбки голова идет кругом, как от крепкого алкоголя. — Только... Виски у нас нет. — А нам, — Завулон наклоняется к самому уху, прикрыв глаза, - и не нужно... Им и правда не нужно. Во всяком случае Косте.