Lucky Strike

      Леви Аккерман обожал субботы. Только в этот день он, после всех домашних забот, мог достать свой любимый японский сервиз и, соблюдая все правила заваривания, насладиться чаем в выходной день.       Вот уже год, как он съехался со своим парнем. Леви все еще привыкал к наличию другого человека, пусть и столь любимого, на общей с ним территории, но хуже всего он свыкался с тем, что Эрвину было ох как далеко до его стандартов уборки и порядка. И то тут, то там Леви находил «триггеры чистоты», которые порой доводили его до нервного тика. Он никогда не забудет, как они чуть не расстались после того, как Леви увидел Эрвина, жующего сырные чипсы, прямо на их кровати. Но, справедливости ради, мирились они так же громко, как и скандалили. Любовь Леви была так сильна, что он даже удивился самому себе, когда в один замечательный день перестал пилить Эрвина за то, что чашки в шкафчике должны стоять донышком вниз, а не «какая разница, это всего лишь чашки». Вот и сейчас, после очередного сеанса уборки до скрипа, он решил побаловать себя любимым занятием и отдать предпочтение тишине и черному чаю.       Если бы не одно «но».       — Леви-и-и! — пронзительный крик, от которого у него чуть не лопнули ушные перепонки, нарушил гармоничное спокойствие на кухне, и Леви чуть не выронил любимый чайник — такое чувство, что у Эрвина хер отпал, и он ищет помощи у любимого. Но спустя пару минут, не услышав никакого продолжения, Леви решил, что ничего страшного не случилось, и это наверняка очередная ерунда по типу нового рекорда в игре или желания пожамкать жопку. Так что Леви с чистой совестью решил проигнорировать Эрвина и продолжил чайную церемонию.       — Леви-и-и! — игнорируй его, дыши через раз, чтобы он не услышал, он взрослый мальчик и сам разберется. — Я знаю что ты меня слышишь! — вот же… умный какой. Леви набрал полные легкие воздуха, посчитал про себя до трех и шумно выдохнул через нос, но злобный бубнеж на собственного парня все равно вырвался.       — Ну ты и задница, Эрвин, — стоило этим словам сорваться с его губ, как в кухню высунулось растрепанное белокурое чудо с оленьими глазками, двухдневной щетиной и в растянутой серой пижаме. Уф, что за домашний бомж, но сердцу прикажешь. Вот только такой взгляд означал одно: он уже чего-то хотел.       — Леви, сходи в магазин, пожалуйста, у меня сигареты закончились, — тяжелый вздох вырвался из маленькой груди. Он искренне старался посчитать до десяти, но уже на двойке почувствовал желание разразиться гневной тирадой.       — А сам ты не можешь поднять свою белобрысую задницу и сходить прогуляться? Со своей работой совсем забудешь, как люди выглядят, — в этот момент Леви вспомнил, как молодой психолог из телевизора говорил, что раздражение — это путь к нервному расстройству. Но как же было тяжело контролировать себя, когда ты в теплой домашней одежде готовишься пить любимый чай, а тут тебя пытаются отослать куда подальше.       — Детка, мне достаточно, что я вижу тебя и твою шикарную задницу, а остальное не важно, — Эрвин знал, что даже с налетом неряшливости он красив, как греческий Бог, и умело этим пользовался. Леви прекрасно понимал, что в большинстве случаев соглашался на многие авантюры только потому, что об этом его просил Эрвин.       — Тц, ты знаешь что суббота для меня священна. Ну и какого хрена? Не пойду, лучше вообще бросай курить, — хотелось, как маленькому ребенку, еще и топнуть в конце. Леви искренне не понимал, с чего его посылают на холодную улицу.       — Леви, ну пожалуйста. А когда ты вернёшься, я сам заварю тебе чай, наберу горячую ванну и сделаю массаж с твоим любимым ароматическим маслом, — звучит вполне заманчиво. Ощущение сильных рук Эрвина на всех участках тела было бы идеальным завершением субботы. Леви задумался на пару минут и упустил момент, когда эта же пара рук крепко обхватила его и прижала к теплому телу. Эрвин нежно поцеловал Леви в макушку, затем в щеку; его щетина приятно щекотала кожу, пока поцелуи шли по линии подбородка и наконец добрались до чувствительной зоны. Поистине, шея у Леви была слабым местом. Оставив пару влажных поцелуев там и вернувшись к аккуратному ушку, Эрвин прошептал:       — А после ласк я широко раздвину твои стройные ножки и сделаю массаж твоего самого чувствительного местечка, буду медленно слизывать остатки масла, чтобы ты был чистеньким. Как ты любишь, — после этих слов Леви не смог сдержать тихого стона, и его сердце оттаяло, а член в штанах оживился. Он вырвался из крепких объятий любимого.       — Зараза, — комнату наполнил еще один тяжелый выдох. Леви отправился собираться. Магазин хоть и находился недалеко, но погода в начале октября определенно не радовала, а подхватить какую-нибудь противную болячку совсем не хотелось.       «Чем быстрее пойду, тем быстрее вернусь назад и продолжу свою терапию выходного дня», — Леви повторял это про себя, как мантру. Перед самым выходом он вновь обратился к своему парню, лукаво улыбнувшись и глядя прямо в его лазурные глаза.       — Ладно, я схожу. Но вымой свою морду, потому что я хочу, чтобы по моему возвращению она уткнулась мне в задницу.       — Боже, Леви… Это точно наказание? — хитрый смешок в конце. Леви точно организует ему прием удушения. ***       Это был обычный сетевой супермаркет, в который они прогуливались за мелкими покупками. Не сказать, что там был широкий ассортимент, но купить сигареты, презервативы или пиво можно. Но Эрви часто жаловался, что у них нет в продаже марки его любимых — чертовы «Lucky Strike».       Вот и сейчас Леви, обойдя все прилавки, не нашел сигарет. Дурацкий магазин, придется искать кого-то из персонала и спрашивать, не осталось ли пару пачек на складе. Леви не любил общаться с незнакомцами, особенно когда они позволяли себе слишком много, как тот очкарик-менеджер с мерзкой бородой и сальными шутками, что постоянно донимал Леви.       Больше всего Леви злило, что он не мог показать ему все свое красноречие. Воспоминания из детства, где его дядя Кенни донимал продавцов за каждую гнилую виноградину преследовало его в кошмарах. И сейчас, побродив еще то тут, то там, он все же набрался смелости и подошел к менеджеру.       — Добрый день, вы не могли бы посмотреть, остались ли на складе сигареты «Lucky Strike»? — Леви аж самому от себе стало противно, не хватало только реверанс сделать.       — Ради вас — что угодно. Сейчас, — и подмигнул в конце. От этого жеста у Леви проснулся рвотный рефлекс, который спал с тех пор, как он отсосал Эрвину в его машине. Мудак нагло клеил Леви, а Эрвин только хихикал и считал это отличным поводом для шуток. Хотя они оба понимали, что если бы что-то реально угрожало Леви, Эрвин скрутил бы этого сотрудника в бараний рог.       Леви посмотрел вслед менеджеру и решил проверить, сколько время. Блядь, прошел уже час… Только мысли о том, как его парень будет отрабатывать поход в магазин, держали самообладание Леви в узде.       В конце концов, чего не сделаешь ради любимого? Можно и в субботу пойти за его сигаретами, прервать свою чайную церемонию, выйти на холодную улицу, потерпеть мерзкого менеджера, который, к слову, вернулся с целым блоком. Он уж слишком воодушевлен, словно выполнял для Леви услугу личного характера.       — На складе оставались пару пачек, — снова эта сальная ухмылка в конце. Однажды Леви вмажет ему промеж глаз, когда уговорит Эрвина постоять на шухере.       — Давайте две, — Леви потянулся за кошельком и, достав банковскую карточку, ожидал, пока ему пробьют товар.       — Интересный выбор. Давно курите?       — Это не для меня, — Леви почувствовал какое-то странное внутреннее волнение от этой светской беседы, — а для моего парня, — и посмотрел на менеджера. Его лицо моментально приобрело эмоцию скорби, и он молча пробил две пачки сигарет. Леви был доволен, возможно, позже он попросит запись с камер наблюдения, чтобы показать Эрвину, как вытянулось лицо сотрудника магазина.       Теперь дорога домой была легкой и быстрой, он даже остановился на ненадолго и пару раз глубоко вздохнул, наслаждаясь осенним воздухом.       ***       — Эрви, я дома! И я купил твои сигареты, — но его встретила тишина, хотя обычно Эрвин, как лабрадор, выбегал в коридор и облизывал Леви.       — Эрвин! Ты чего, оглох? — может, он уснул? Или решил окончательно выбесить. На кухне его не было, дверь в ванну была открыта, и там тоже никого. «Надо пойти и проверить спальню, » — подумал Леви и немедленно направился туда. Дверь в комнату была закрыта, видимо, парень сознательно игнорирует его возвращение — даже если бы он спал, он бы услышал крики. Леви почувствовал, как раздражение начало бурлить его кровь, но когда он открыл дверь, то, что он увидел, заставило его замереть на пороге.       Картина, открывшаяся перед глазами, поразила его.       Эрвин был полностью обнажен. На нем даже носков не было, и он спокойно сидел в кресле, которое периодически использовал для чтения книг или научных статей.              Леви, кажется, не моргал, пока пытался понять, как ему реагировать. Он сканировал комнату взглядом, пытаясь ухватиться за все и сразу, пока не встретился с Эрвина.       — Ты вернулся, Ли…. — серые глаза бегали по голому телу, пытаясь за что-то зацепится. Он заметил, что во время его отсутствия Эрвин побрился и принял душ, а значит это явно было спланировано его блондинистой головой. Опустив свой взгляд ниже, Леви увидел то, от чего его рот наполнился слюной. В правой руке у его парня была зажженная сигарета, выкуренная чуть больше чем наполовину, а левой рукой он в нежном обхвате своего кулака гладил полувставший член. Даже будучи в полувозбужденном состоянии, он был довольно крупным, необрезанным и мокрым. Леви не заметил, как пауза затянулась. Но когда он открыл рот, вместо чего-то сексуального вырвалось иное:       — Эрвин, какого хрена? — негодование вместе со смущением и возбуждением так и выплескивалось из него, как из переполненной чаши. Он уже думал, что его ничем не удивить, но вот, пожалуйста, его челюсть целует пол. — Если хотел подрочить, то мог бы сделать это в ванной. А не выгонять меня, я бы чай попил, — Леви почувствовал, что, несмотря на злость, эта картина все больше возбуждала его. Щеки уже горели красным, а член в штанах оживился. Его дыхание стало тяжелее, а вся кровь окончательно переместилась с его закипевшей головы в пах.       Будто эротический сон. Но от смущения Леви продолжал ворчать. Его просто застали врасплох.       — А теперь твоя потная задница впечаталась в кресло. Блядь, — вот же сукин сын, на тираду Леви у Эрвина на лице и мускул не дрогнул, тот сейчас выглядел так расслабленно, будто его застали не за мастурбацией, а за просмотром сериала. Как профессиональный порно-актер на съемках в соло видео.       — Присядь Леви, — голос Эрвина был глубоким и бархатным.       Тот от возмущения несколько секунд то открывал, то закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Но когда его реакция вернулась в норму, он, не ожидая такого сам от себя, молча подчинился приказному тону Эрвина. Видимо, игры в доминанта и саба не прошли бесследно. «Так, главное сохранять невозмутимость, » — внушал себе Леви. Он не любил демонстрировать своему парню, насколько тот будоражил его сердце, душу и член. Он никогда не признается, что зависим от Эрвина.       — Ты хоть представляешь что ты делаешь со мной Леви? — неловкая тишина в спальне была прервана вопросом Эрвина. Он часто любил боготворить Леви во время секса, порой вгоняя того в краску. Его глубокий и низкий голос был словно львиный рык, Эрвин даже в таком уязвимом виде излучал истинную мужскую уверенность. Леви не сводил с него взгляда. С грацией, присущей мужчине его габаритов, он поднялся с кресла и потушил сигарету в пепельнице. Леви выдохнул через нос, кажется, он не дышал с тех пор, как услышал приказ Эрвина.       Порой он был сумасшедшим в постели, и Леви это будоражило, словно они были парой из кинофильма. Он наблюдал, как тяжелый член качался в ритм его ходьбы, а мошонка была поджата и гладко выбрита. Леви тяжело сглотнул слюну. Какое расточительство, он бы лучше покрыл ею член и яйца Эрвина… Тишина вновь прервал бархатный голос.       — Ты и твоя дерзкая задница просто сводят меня с ума, —Эрвин выпустил сквозь зубы последнюю струю дыма. — Но к ней я доберусь позже. А ты теперь сиди и слушай внимательно, малыш, — в любой другой ситуации Леви дал бы Эрвину кулаком прямо промеж его лохматых бровей за это прозвище, но сейчас он был в оцепенении от вожделения к своему мужчине. Эрвин обхватил свой член крепкой хваткой и медленно провел рукой по всей длине, собирая смазку с головки.       — Ты такой красивый Леви, словно принц из сказки. Я обожаю в тебе все, каждая часть твоего тела возбуждает меня, — Леви тяжело сглотнул, его грудь, обтянутая тканью свитера, тяжело вздымалась — у него определенно была склонность к похвале. Ему льстило, что такой мужчина, как Эрвин, так открыто восхищался им боготворил его.       Он не отрывал взгляд от члена Эрвина, от его размеренных движений. Как розовая блестящая головка скрывалась за крайней плотью и снова показывалась, вся мокрая от смазки. Это гипнотизировало…       Леви проследил за взглядом Эрвина — тот смотрел на его голые и холодные ступни (Леви снял носки еще в коридоре, потому что полы с подогревом — это чудо). Эрвин подошел еще ближе, и теперь Леви мог чувствовать запах геля для душа и ощущать тепло другого тела.       — Твои крошечные ступни… Они идеальны, такие мягкие и так приятно обхватывают мой твердый член, — тихий стон, больше похожий на сопение, вышел из приоткрытого рта Эрвин. — Такие аккуратные и всегда пахнут мылом. А твои милые пальчики идеально помещаются в моем рту. Ты всегда краснеешь, когда я ласкаю тебя так, — Леви покраснел даже от упоминания об этой наклонности его парня. Он чувствовал, как его щеки горели. Заметив смущение Леви, Эрвин поднес указательный и средний пальцы ко рту и, погрузив их в рот, покрыл их собственной слюной. Дыхание Смита стало участилось, когда два скользких пальца прошлись по пухлым губам, напряженной шее и точеным ключицам, прямо к его вставшим соскам. Он обвел двумя пальцами вокруг и оттянул левый сосок — у Эрвина они были очень чувствительными, и иногда Леви казалось, что он мог бы кончить только от их стимуляции.       Однажды, будучи пьяным, Эрвин изъявил желание проколоть соски. Леви периодически вспоминал об этом и, признаться честно, такой пирсинг очень возбуждал его. На них можно было бы подцепить зажимы с тонкой цепочкой и дразнить Эрвина до изнеможения.       Его массивная грудь покрывалась испариной, тонкий слой светлый волос блестел, подтянутый живот подрагивал в напряжении, а косые мышцы, которые Леви так любил покрывать поцелуями, тянулись вниз, к участку темно-русых волос, образовав соблазнительный треугольник.       — Эрвин… Что ты творишь? — у Леви сперло дыхание от слов Эрвина, его собственный член болезненно упирался в ткань джинс. Ему не запрещали касаться себя, но подсознательно он знал, что лучше этого не делать. Эрвин читал Леви как открытую книгу. Он видел, как его рот приоткрылся, выпуская тяжелое дыхание, его затвердевшие соски щекотала ткань свитера, а джинсы уже не скрывали полноценную эрекцию. Эрвин был доволен видом. Он знал, что его парень любил подразниться, но в постели с Леви слетало все его хмурое амплуа. И если нажать на правильные точки, то он превращался в похотливое и умоляющее месиво.       — Я только начал, — и снова этот соблазнительный оскал, вызывающий у Леви разряд электричества от кончиков пальцев ног до кожи головы. Движения руки Эрвина стали более размашистыми, он растягивал свое удовольствие.       — Твои стройные ноги, между которыми я готов провести всю свою жизнь, будь то мои бедра или лицо. Иногда я спрашиваю, за что я получил тебя в своей жизни? — Эрвин выпустил из руки твердый член. Леви смотрел, как пульсирует вена, проходящая по всей длине. Он мечтал провести по ней кончиком языка. Рука Эрвина обхватила собственные яйца, слегка сжав их, его короткие ногти впились в нежную кожу мошонки.       Леви знал, что у его парня была слабость к такого рода ласке. Он любил дрочить себе, пока Леви вылизывал его мошонку, покрывая слюной. И сейчас он еле сдерживал себя, чтобы не встать на колени перед Эрвином и поместить его яйца в свой рот.       — Твой член… Он идеален, я даже не знал, что могу кончать так сильно лишь от ощущения твердой плоти в горле. Я готов сосать и лизать его по первому требованию, пока твои громкие стоны ласкают мой слух, — Леви положил руку на свой член, сжимая его через ткань. Он не мог больше терпеть. Кусал свои губы, сдерживался — не хотел, чтобы это так быстро заканчивалось. Немного восстановив сбитое дыхание, он продолжил слушать Эрвина.       — Леви, твой впалый живот, Боже… — глубокий стон вырвался из недр груди Эрвина.       — Я готов покрывать его поцелуями, твоя кожа такая мягкая и нежная. Её молочный цвет так и провоцирует оставлять засосы и укусы. Я хочу оставить свои отметки на всем твоем теле, чтобы никакая одежда не скрыла этого. Чтобы все знали, что ты мой, — взгляд Эрвина потемнел, черные зрачки практически полностью закрыли лазурный цвет. Эрвин снова вернул руку к собственному члену, крепко сжал кулак на основании и провел вверх, а потом снова вниз. Выпустив сквозь зубы шипение, он продолжил:       — Но если тебя перевернуть на живот, открывается моя самая любимая часть, — он уловил, как розовый язык пробежался по губам, смочив их. — Твоя задница — это мой любимый десерт, — Эрвин улыбнулся, проговаривая это, ведь он не врал. Он обожал его задницу, в любом виде и с любого ракурса. — Я часто вспоминаю твой вкус на языке, мечтаю просыпаться от того, что ты сидишь на моем лице. — он ускорил движения рукой по всей длине, а оргазм подступал все ближе.       Яйца поджались, напряжение в животе росло с каждым резким движением руки, член был влажным и скользким. Леви мог только мечтать о том, как этот член проникнет в него.       — Я рад нашей разнице в размерах. Твоя дырочка такая маленькая, но растягивать её — сплошное удовольствие. Хах… Наблюдать, как розовая мышца тянется и готовится принять в себя всю мою длину… Бля-я-я… — дыхание Эрвина становилось поверхностным, испарина покрыла всё его тело, а капельки пота стекали по шее. Леви хотел слизать их, собрать и разделить с мужчиной влажный и страстный поцелуй.       — Я обожаю, когда ты умоляешь меня скорее трахнуть тебя. Как твое тело становится податливым. Как ты выгибаешься и прижимаешься ко мне. Пытаешься насадиться на мои пальцы. Но я знаю, что тебе этого мало, — Леви быстро расстегнул свои джинсы и приспустил их вместе с нижним бельем, обхватив твердый член рукой, а с его губ сорвался стон. Не услышав возражения Эрвина парня он продолжил, хотя Леви не был любителем грубой дрочки, он предпочитал более нежные прикосновения. Его член был покрыт естественной смазкой, и Леви был уверен, что ему хватит всего пары движений до оргазма под диким взглядом Эрвина.       — Ты сводишь меня с ума, Леви, — Эрвин остановил свою руку и смотрел, как Леви ласкал себя, гладил длинными пальцами свой член. Эрвин знал, если Леви так откровенен, значит он очень возбужден. Это приблизило оргазм, и Эрвин провел большим пальцем по головке, собирая естественную смазку.       — Я скоро кончу, детка, подойди ко мне, — Леви, как самый послушный мальчик, встал с кровати. Под взглядом своего парня и после его слов он почувствовал прилив уверенности, а потому Леви выпустил собственный член, стянул джинсы с бельем окончательно, чтобы ему ничего не мешало. Ничего не мешало подразнить Эрвина.       Он решил, что в эту игру могут играть двое.       Леви опустился на колени, затем, встав на четвереньки, наблюдал за ошалевшим лицом Эрвина и, облизав собственные губы, приблизился к нему, как кошка в течку. Его сознание было окутано похотью, ему так много хотелось сделать с Эрвином… Хотелось почувствовать тяжесть члена на своем языке, наполненность в заднице, дразнить Эрвина, оседлать его бедра и скакать на нем как лучший наездник. Взять управление в свои руки и показать, что Эрвин и правду его личный раб и существует лишь для поклонения Леви. Любимый раб.       Когда Леви достиг ступней Эрвина, он прогнулся ниже в спине и провел носом от щиколоток, по накачанной икроножной мышце и до коленей. Он поднимался выше, пока не достиг внутренней части бедра, а после поднялся еще выше и провел носом по поджатой мошонке. Леви не сводил глаз с лица Эрвина, когда высунул свой язык и провел им, начиная от тяжелых яиц и продолжая путь по всей длине члена. Естественный запах и вкус сводили Леви с ума, мускус Эрвина был для него афродизиаком. Почувствовав солоноватый привкус на кончике, он улыбнулся, ожидая, что дальше ему скажут делать.       Но этого было достаточно для Эрвина. Он хотел испачкать любимое лицо своей спермой, а потому, собрав остатки сдержанности, он провел влажной ладонью по лицу Леви.       — Открой свой ротик, я хочу накормить тебя, — Леви облизал губы и исполнил приказ. Он был готов и с нетерпением ждал, когда сперма Эрвина покроет его лицо и язык.       Рука Эрвина двигалась резко и быстро. Движения по всей длине члена, тяжелое дыхание, больше похожее на рык зверя, и вот он запрокинул голову, пропуская сквозь свое тело оргазм.       — Блядь, Леви, да-а-а… — он покрыл лицо Леви обильным количеством белесой жидкостью. Леви ловил каждую каплю, прижимался губами к головке и высасывал остатки спермы. Эрвин испытал один из самых интенсивных оргазмов, все его тело пылало от освобождения. Ему потребовалось несколько минут, прежде чем он вернулся в реальность.       Эрвин опустил голову вниз и, встретившись с потемневшим взглядом Леви, собрал пальцами остатки спермы с щеки и провел им по его покрасневшим губам. Розовый язычок Леви пробежался по пальцам, собирая любимую сладость.       Эрвин никогда не перестанет удивляться тому, насколько Леви идеален во всех аспектах.       Он увидел покрытый смазкой член Леви — тот был близок к оргазму. И Эрвин решил, что теперь его хороший мальчик заслужил получить собственное удовольствие. Он опустился на колени и, встав на один уровень с Леви, провел языком по его влажным губам, смешивая слюну и сперму. Они целовались медленно и размеренно, а когда их губы расстались, между ними появлялась тонкая струйка спермы. Большая и теплая рука Эрвина опустилась на твердый пах Леви.       — А теперь дай мне позаботится о тебе, как ты этого заслуживаешь. Мой принц, — и снова эта зубастая улыбка.       Леви прикусил нижнюю губу и отвел взгляд. Эрвин наконец стянул с него свитер, и теперь они оба были обнажены. Он был на грани.       — Эрви… Пожалуйста, я хочу кончить… — Леви даже не узнал собственный голос, сейчас больше похожий на скулеж.       — Конечно, Леви, — Эрвин обхватил член своей крупной ладонью. Он наклонился к Леви, поцеловал его губы, щеки, подобрался к его аккуратному ушку и прошептал:       — Я хочу отсосать тебе. Встань, пожалуйста, — и нежно прикусил мочку. Леви даже не сразу понял, что от него хотят, но за возможность кончить от искусного рта Эрвина он был готов на что угодно. На нетвердых ногах он поднялся, из-за разницы в росте Эрвину пришлось немного наклониться, чтобы заглотнуть твердый член Леви. Он провел языком по всей длине, останавливаясь на головке, покрыл её слюной и наслаждался вкусом и тяжестью на своем языке. Его свободная рука обхватила задницу Леви, а указательный палец добрался до сжатого кольца мышц — Эрвин хотел лишь немного подразнить и сделать оргазм Леви ярче. Он был так увлечен доставлением Леви удовольствия, что не сразу услышал голос своего парня.       — Эрви, твоя грудь… Моя любимая часть твоего тела… Ха… Они такие… М-м-м, я хочу кончить на них… Пожалуйста…       Эрвин понял — случилось невозможное, — и его собственные щеки покраснели. Он не поверил своим ушам, когда его дерзкий и зажатый Леви, смущавшийся собственных стонов, попросил кончить на его, Эрвина, грудь.       — Леви, что угодно ради тебя… — он выпустил член изо рта и откинулся назад, ожидая, когда сперма Леви покроет его грудь. Леви взял свой член в руку, проделал пару движений по всей длине, сгибаясь практически пополам от спазма, проходящего сквозь все его тело. Такой чувствительный мужчина — настоящий подарок. Эрвин жадно хватал это изображение, надеясь, что не забудет его даже на смертном одре. Его Леви идеален, в нем нет изъянов. Эрвин видел, как морщинка между бровями становится глубже.       — О Боже… Эрви… Да-а… — струя спермы покрывала грудь Эрвина, теплая жидкость словно согревала его тело, а осознание того, что он довел Леви до такого, приятно отзывалось в сердце. Леви плюхнулся задницей на кровать — теперь на место похоти вернулся прежний чертёнок. Они молча смотрели друг другу в глаза, пока Эрвин не спросил:       — Так ты купил сигареты?       — Когда-нибудь я прибью тебя, бровастый.