В первый и в последний

Sailor Song — Gigi Perez

Одной из темных ночей Веритас проснулся от глухого стука в окно. Он невольно заерзал и перевернулся, поправляя сорочку, что вся смялась и поднялась выше к горлу, неприятно его сжимая. Веритас поднялся с кровати, опуская ноги и надевая легкие тапочки, что бесшумно шлепали по полу. Нянечки точно бы не услышали, что сын господина встал в такую позднюю ночь. Он прошел к окну и осторожно подвинул табурет, жмурясь от каждого даже тихого скрипа, и поднялся на него, выглянув на улицу. День выдался весьма тяжелым, но с интригующим обещанием на вечер. Устроенный его отцом — известным архитектором, — бал для поднятия своей репутации и встречи со старыми знакомыми, а также поспешного поиска спутницы жизни для сына, которая могла в будущем, когда они стали бы старше, принести наследника их рода на этот свет. Только в отличии от девиц, кроме получения знаний его ничего и не интересовало. Потанцевать с каждой было делом простым и быстрым, ничего не обещающим, что Веритас четко давал понять каждой своей спутнице. Ему даже казалось, что многие девушки были и не против — в любом случае танец с сыном одного из высокопоставленных лиц было уже чем-то достойным для них. Веритас и не жаловался. Только вот на этом балу он впервые увидел незнакомого ему юношу, на внешний вид чужестранца, что было не так уж и приемлемо нахождение такого на данном мероприятии, но который прицепился, как банный лист к нему и не отлипал весь вечер, всё пытаясь вывести на танец. — Всего один, — яркая улыбка осветила и заставила себя чувствовать совсем не здесь, не в этом месте прямо сейчас. — Не кажется вам странным такое предложение? — руки пришлось сложить тогда за спину, чтобы чужестранец не протянул свои. — Вы правы, — кивнул он, смотря все с тем же восхищением. — Но я смогу удостоиться вашего согласия? Знаете, меня благословила сама богиня, я добиваюсь того, чего хочу. — Несусветная чушь. А сам улыбнулся, и вот во дворе среди больших кустов падисар и роз в растрепанных лохмотьях, что были той же одеждой на балу, стоял юноша, продолжая замахиваться и кидать камушки, пока не заметил темную макушку за стеклом. Светловолосый парень широко заулыбался, отбрасывая камни на землю, а сам подошел ближе, закидывая голову вверх. — Что ты здесь делаешь? — как только открыл окно, Веритас негромко спросил, выглядывая вниз. Он невольно покраснел, замечая лучезарную улыбку, хотя на улице было так темно… — Выходи! — юноша взмахнул руками, чуть ли не подпрыгнув. — Давай! Я же обещал. — У меня из-за тебя будут проблемы. Ругаясь под нос, Веритас быстро скрылся за окном и через короткое время выглянул вновь. Он поднялся на подоконник уже переодетый в свои дорогие одеяния, что небрежно впопыхах были натянуты, вытянул ноги вниз и спрыгнул. Благо был второй этаж и не так высоко. Оказавшись на земле, Веритас даже не успел отряхнуться, как его тут же схватили за руку, быстро-быстро уводя прочь от дома, за большие ограждения, куда учителя и няни выходить одному запрещали. Бежал он за ним, не оглядываясь, доверяя безоговорочно, словно не следовал за человеком, которого увидел впервые сегодняшним вечером на балу. За небольшими деревцами вокруг поместья последовали высокие сосны и клены, а за ними и пышная красивая поляна, что при свете луны невероятно отливалась смешанными красками темных и светлых цветов. Большая трава плавно колыхалась от легкого прохладного ветерка, который неприятно охлаждал открытую кожу ног, пока они бежали вперед. На середину полянки юноша вывел его, специально потянув за руку, приближая к себе, и схватил вторую, отставляя ее в сторону. Широкая улыбка и яркие необычные глаза приятно манили Веритаса, когда пришлось вновь глянуть на него в ответ. Пальцы сами крепко обхватили чужие — тонкие и маленькие ладони, как сам юноша. И Веритас повел его в сторону, заставляя громко рассмеяться. И теперь они кружились в странном неуклюжем танце. Один вел верно, следуя одному ему известному такту движений, а второй лишь от эмоций и радости, что танец состоялся. Трава качалась под такт, как и поле вокруг, а туфли то и дело задевали незаметные под ними камни и ямки, сбивая весь ритм и создавая уже неизвестные воображению движения, пока под куполом луны освещались лишь они двое и их глупый вальс. На очередном бугорке земли Веритас недовольно фыркнул, ловя споткнувшегося парня и прижимая к себе. Тот красиво улыбнулся, смотря с невообразимым обожанием, и выпрямился, будто отталкивая его, но тут же хватая за щеки и притягивая к себе. Теплые губы неожиданно приятно накрыли теплым поцелуем, а трясущиеся руки все еще держали за лицо, не желая отпускать. Веритас дотронулся до них и ответил на напористую ласку, улыбаясь и не ожидая такого ни от юноши, ни от себя. — Вот и потанцевали? — тихо спросил он, оставляя пальцы на теплом лице, как и Веритас продолжал держать его ладони рядом с собой. — Ну ты же обещал, — внезапно нахмурился он, отвечая на глупый вопрос, из-за чего юноша и рассмеялся, а Веритас покраснел сильно, что пришлось провести по горячим щекам, которые тот так и не отпустил, продолжая дарить яркую улыбку. — Я же говорил, — опустив руки ниже на его плечи, парень наклонил голову набок, чаруя все больше, что Веритас засомневался в своих умственных способностях. — Как звать-то? — Авантюрин, но мое имя тебе будет не важно скоро, — юноша мягко ответил, поведя его в сторону, начиная очередной танец, что закончился таким же горячим поцелуем под мягким светом луны и интимной тишины, которая вскоре была оборвана знакомыми голосами недалеко от них. — Почему? — в такой же спешке, как и прибежали сюда, они собирались обратно. Застегивая непослушные пуговицы на ходу, чтобы хоть как-то привести в порядок свой вид, Веритас задавал поток вопросов. — Мы увидимся? — Я же сказал, не важно, — Авантюрин пожал плечами. — Спасибо, что подарил мне танец. Проговорил благодарности он тихо и сбежал, как только на горизонте появились няни с учителями, беспокоящиеся за сохранность их молодого господина. Веритас тогда проводил его взглядом, желая, чтобы эта встреча оказалась не последней. И та случилась достаточно быстро. На главной площади города, когда он прогуливался с отцом и остановился с ним среди толпы зевак, что смотрели на возвышающийся деревянный эшафот, на котором стоял до боли знакомый юноша, смотря куда-то вперед и улыбаясь, когда на его шею закинули канат.