Лисья сказка

Always behind of you      

      Озорной, теплый ветер играл опавшими листьями, подбрасывая их в воздух снова и снова, словно не мог решить — позволить им упасть или дать ещё немного потанцевать. Последние дни золотистой осени подходили к концу — вскоре начнутся первые заморозки, вперемешку с неприятным дождём. Деревья полностью сбросят свой наряд, готовясь к долгому, зимнему сну. Скверы и парки потеряют привлекательность — газоны потемнеют, а клумбы увянут, оставив голые стебли.       По утрам земля покроется тонким слоем инея, хрустящим под ногами прохожих. Сырость и холод станут неотъемлемыми спутниками каждого дня. Жители города будут вынуждены закутываться в теплые куртки и шарфы, стремясь поскорее добраться до тепла своих домов.       Я наблюдала за вальсом листопада, прищурившись от яркого солнца. Один особенно красивый лист, окрашенный в глубокий золотистый цвет с красноватыми прожилками, трепетал на веточке прямо передо мной. Недолго думая, я подпрыгнула, пытаясь сорвать, но, конечно же, споткнулась о собственные ноги.       Сильные руки спутника вовремя среагировали, удерживая за талию, тем самым не давая упасть.        — Котята иногда такие неуклюжие, — в голосе Сайласа слышалась улыбка.       — Я не неуклюжая, — возразила, выпрямляясь. — Просто земное притяжение ко мне неравнодушно.       — Безусловно, — красные глаза весело сверкнули. — У вас это взаимно.       Сайлас протянул руку над моей головой и легко достал тот самый лист, за которым я охотилась.       — Это нечестно, — в шутку нахмурилась, глядя в сторону. — У тебя преимущество в росте.       — А у тебя преимущество в очаровательности, — произнёс, вкладывая лист мне в ладонь. Наши пальцы соприкоснулись, и по коже пробежали мурашки. Казалось бы — простое прикосновение, буквально в пару-тройку секунд, ничего сверхъестественного, а на душе стало волнительно.       Я попыталась скрыть смущение, поднеся лист к глазам и внимательно его разглядывая.       — Смотри, прожилки похожи на карту какого-то фантастического мира.       — Или на линии судьбы, — высказал предположение Сайлас. —Нашей судьбы, — уточнил, проводя ногтем большого пальца вдоль одной из них. — Такие же переплетающиеся, непредсказуемые, ведущие в неизведанное.       — Неизведанное всегда полно сюрпризов, — умная цитата из моих уст прозвучала чертовски нелепо. С тех самых пор, как мы вернулись от кочевого народа, я часто могла изречь что-то подобное. Виной тому — изменившиеся отношения, вернее зарождение их на лугах. Проведя бок о бок три дня и ночи, услышав признание в любви на языке кочевников, а затем фразу после состязания, по другому вести себя не получалось. Раз за разом возвращалась в прошлое, вспоминая, насколько же приятно было находится рядом с Сайласом и как бережно он заплетал мои волосы.       — Согласен, — глава Оникайнуса повернул голову вправо, рассматривая шумную толпу людей, собравшихся возле разноцветных палаток. — Кажется, там продают жаренные каштаны, чувствуешь запах?       В воздухе действительно витал соблазнительный аромат, который я умудрилась игнорировать, полностью сосредоточившись на словах о судьбе. Ладно, и об очаровательности тоже.       — Ты сегодня такая рассеянная, котёнок, — Сайлас смотрел на меня сверху вниз, прекрасно понимая причину. — С чего бы это? — добавил задумчиво, но тон намекал, что он вовсе не задаётся вопросом. — Подожди здесь, я скоро вернусь.       Он быстрым шагом направился к ближайшей палатке, в которой продавец вовсю колдовал над жаровней — запах любимого лакомства усиливался, значит каштаны почти готовые.       Я залюбовалась походкой — уверенной, почти хищной. Глава Оникайнуса даже в простой чёрной водолазке и джинсах выглядел впечатляюще. А уж когда примерил на себя наряд кочевника… Боже, о чем только мои мысли — две недели прошло, а образ до сих пор возникает в голове.       — Вот, — Сайлас вернулся с бумажным пакетиком, от которого поднимались клубы беловатого пара. — Осторожно, горячие, — предупредил, не давая взяться за низ пакета.       Отыскав свободную лавочку, мы уселись. Получилось бы совсем близко, но в последний момент я сунула между нами сумочку. Зачем? А странник его знает… Ещё один глупый поступок в мою копилку. Ну серьезно же логика в поведении отсутствовала: броситься в порыве чувств в объятия, радуясь, что Сайлас выиграл и теперь ставить смешную «преграду». Ей богу дурочкой себя выставляю.       Пока я занималась самокритикой, Сайлас достал остывший каштан, очистил от шелухи и поднёс к моим губам.        — Открой рот, — приказ звучал мягко, словно просьба.       Щеки вспыхнули, я ощутила, что краснею, но послушно приоткрыла губы. Пальцы на мгновение коснулись их, и это прикосновение отозвалось в солнечном сплетении маленьким взрывом. Сбросив оцепенение, медленно прикусила каштан. Плод был идеально приготовлен — сладковатый, с лёгкой дымной ноткой.       — Вкусно? — спросил Сайлас, и что-то в его тоне заставило поднять глаза. Он смотрел не на каштаны, а на мои губы, и во взгляде алых радужек читался голод. И ни одно блюдо сейчас не смогло бы его утолить. Кроме…       — Очень, — выдохнула я, не в силах отвести взгляд.       Он склонился ниже, дыхание касалось лица, смешивалось с моим собственным дыханием. Ещё чуть-чуть и… Время словно замедлилось. Сердце застучало — гулко, часто, где-то в горле. Наши взгляды встретились и я нырнула в водоворот алого, затягивающий, гипнотизирующий.       Внутри всё сжалось в тугой комок предвкушения. Глава Оникайнуса не спешил сокращать дистанцию дальше, похоже наслаждался моментом. Подушечка пальца легла на мою нижнюю губу, легонько потерла — словно что-то убирая. «Неужели крошка от каштана? Так он не собирался?..» — возмутилось сознание, ожидающее совершенно другого действия.       Я непроизвольно подалась вперёд, чуть приоткрыв губы. Мир сузился до этого момента: до едва уловимого аромата орехов, смешанного с его собственным запахом, до тепла его ладони на моей щеке…       — Ресси! Ресси, ко мне! — раздался поблизости звонкий женский голос, прерывая не случившееся.       Я вздрогнула, отстраняясь. Сердце нырнуло в пятки — казалось, что меня только что уличили в непристойном поступке. Хотя что неприличного в обыкновенном поцелуе?       — Ресси! — снова позвал голос, теперь уже ближе. Мимо нашей скамейки пронёсся золотистый ретривер, за ним спешила молодая женщина с поводком в руках.       — Знаешь, — торопливо сглотнула, стараясь унять дрожь в голосе, — в конце парка есть заповедник. Там живут лисы. Говорят, они совсем ручные и иногда подходят к забору…       Я определенно говорила откровенную чушь, отчаянно пытаясь заполнить неловкую паузу. Но Сайлас смотрел с едва заметной улыбкой, словно видел насквозь все попытки сделать вид, что ничего не произошло. Что меня до сих пор не потряхивает от несостоявшегося поцелуя.       — Хочешь посмотреть? — добавила чуть тише, комкая в пальцах салфетку от каштанов. — Там сейчас почти никого не бывает…       Последняя фраза вырвалась сама собой, и я почувствовала, как щёки снова заливает румянец. Прозвучало куда более… двусмысленно, чем намеревалась.       Сайлас поднялся со скамейки, протягивая мне руку:       — Показывай дорогу. В зоне N109 не то что заповедников, простых растений нет. Так что я с удовольствием посмотрю на твоих лисов.

***

      — Смотри-смотри! — позабыв о недавней неловкости, я потянула Сайласа за руку, вынуждая подойти ближе. — Они здесь давно живут. В детстве мы с бабушкой часто сюда ходили по выходным.       Из кустов действительно выскользнула рыжая фигура. Лиса двигалась грациозно, словно текла по земле. Гладкая, блестящая шерсть в лучах осеннего солнца отливала золотом, почти как пойманный мной лист.       — Какая красивая, — завороженно прошептала, глядя на животное.       Лиса подошла ближе, явно заинтересованная нами, вернее угощением, которое ей доставалось от любопытных посетителей. Я медленно присела и протянула руку. Зверь осторожно приблизился, обнюхал пальцы и, видимо, решив, что я не представляю угрозы, позволил себя погладить.       — До чего же мягкая, — восхитилась я, зарываясь пальцами в пушистый мех. Выудив из пакета мясную палочку, дала лисице, нетерпеливо перебирающей по земле лапами. Слегка повизгивая, она ухватила зубами, проглотила и умильно заглянула в глаза, ожидая вторую порцию.       — Знаешь, — голос Сайласа стал ниже, вкрадчивее, — в древности существовало множество легенд о лисах-оборотнях. В Японии их называли кицунэ, в Корее — кумихо. Но не все эти истории были добрыми.       — М? — промычала, продолжая гладить лису, которая, похоже, была совершенно не против такого внимания. И четвертого по счету лакомства.       — Некоторые из этих существ были довольно кровожадными. Они охотились на людей, но не просто так. Им нужна была человеческая печень.       Я хмыкнула:       — Звучит как начало страшилки у костра.       — Это не просто страшилка, сладкая, — в голосе появились бархатистые нотки, от которых по спине пробежал холодок. — Говорят, эти существа могли принимать человеческий облик. Чаще всего они являлись в виде прекрасных женщин или мужчин с какой-нибудь особой чертой — например, необычным цветом глаз.       Что-то в его тоне заставило меня перевести внимание на лицо мужчины. Сайлас смотрел на меня, и ярко-красные глаза странно мерцали в солнечном свете.       — Они выбирали жертву, — продолжал он, — и начинали за ней охоту. Но не нападали сразу. О нет, они были намного хитрее. Лис-оборотень мог неделями преследовать человека, появляясь то тут, то там. Случайная встреча в парке… — Сайлас сделал паузу, — …совместная прогулка, невинное прикосновение.       Я невольно отдёрнула руку от лисы, которая всё это время позволяла себя гладить.       — Они умели очаровывать, — тихо произнес глава Оникайнуса, приседая рядом. — Жертва сама тянулась к ним, очарованная их красотой, их загадочностью. А когда доверие было полностью завоёвано… — он сделал ещё одну паузу, — показывали свою истинную сущность. Их человеческий облик таял, как утренний туман, являя огненно-рыжий мех и острые клыки. Они разрывали грудную клетку своей жертвы и вырывали печень, пока та ещё была тёплой.       — Сайлас! — возмутилась я, а тело охватил озноб.       — Говорят, они особенно активны осенью, — словно не слыша, продолжал вести рассказ. — Когда листья становятся золотыми, как их шерсть. Когда воздух пропитывается запахом увядания. Когда границы между мирами истончаются. В такие дни они могут прятаться среди обычных людей. Ты никогда не узнаешь, кто перед тобой на самом деле.       Лиса у моих ног подняла морду и посмотрела прямо на меня. В её глазах мелькнуло что-то… что-то слишком разумное, слишком человеческое. Я резко отшатнулась, чуть не упав.       — Эй, — Сайлас снова поймал меня, но на этот раз прикосновение показалось обжигающе горячим. — Ты же не испугалась обычной легенды?       — Специально пытаешься напугать меня жуткими историями? — я старалась, чтобы мой голос звучал насмешливо, но получилось не очень убедительно.       Он улыбнулся, и на мгновение зубы, сверкнувшие во рту, показались острее обычного. — Может быть. А может, просто хочу, чтобы ты была осторожнее. Не все истории — просто выдумки.       Лиса бесшумно скользнула в кусты, словно её никогда здесь и не было. Только опадающие листья акации всё так же кружились в воздухе, но теперь они напоминали мне не солнечные блики, а капли засохшей крови.       — Пойдём отсюда, — я потянула Сайласа за рукав. — Что-то похолодало.       Он обнял меня за плечи, и его тепло было одновременно успокаивающим и тревожащим. Мы медленно пошли обратно по усыпанной листьями дорожке, и я старалась не думать о том, что его прикосновения действительно становились всё более частыми в последнее время. И о том, что его красные глаза иногда словно светятся в темноте.       — О чём задумалась? — невинно вопросил Сайлас, будто вовсе не он рассказывал пять минут назад леденящую историю о жутких созданиях, умело притворяющихся людьми.       — О том, что ты слишком хорошо рассказываешь страшные истории, — отозвалась, крепче прижимаясь к нему.       — Боишься? — тихий смех эхом разнёсся по осеннему парку, и где-то вдалеке, словно в ответ, пролаяла лисица.       — Ничуть, — я действительно его не боялась. Может глава Оникайнуса и умел внушить страх историями или поведением, вызвать смятение или волнение, но глубоко внутри знала точно: он никогда не причинит мне вред.       — Знаешь, — Сайлас развернул меня к себе. В сгущающихся сумерках, незаметно опустившихся на парк, глаза мужчины казались темнее обычного, почти бордовыми. — У каждой легенды есть своя доля правды, — пальцы скользнули по моему подбородку, приподнимая его вверх. — Правда в том, — губы касались моих, проговаривая последние слова, — что, не только лисы умеют очаровывать своих жертв…